Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

      Утром Дани сказал, что ему нужно съездить по делам в одно место и он возьмёт такси. На мой вопрос, что это за дела, на которые я не могу его сопроводить, он лишь загадочно улыбнулся и сказал, что я узнаю об этом чуть позже, как только он приедет обратно в компанию. За то время, которое я встречался с Дани, я успел узнать — он хранил свои секреты не хуже своего друга, словно они состояли в ордене друидов. И, с одной стороны, это было неплохо, но пипец как выводило. Мне не хотелось на него давить, и я тем более знал — бесполезное это занятие, и мне ничего не оставалось, кроме как смириться и отпустить его на такси по его делам.       Приехав в компанию, я чувствовал себя превосходно, всё-таки, когда Дани был рядом, это благотворно влияло на меня и мою работу, и, чтобы не думать, куда с утра пораньше смылся мой любимый, я погряз в рутинную работу. Примерно через час в кабинете появился Уилс и сказал, что пришёл Джек, честно, я уже и забыл, что он обещал заехать, поэтому попросил пригласить его в мой кабинет и принести нам пару чашечек кофе.       Джек, как и вчера, выглядел шикарно в дорогущем костюме, свои длинные волосы он собрал в хвост. Это, наверное, было единственным, что осталось неизменным в его внешности с прошлого. Он всегда гордился своими длинными волосами, только в нашу молодость он их всегда носил распущенными. Я вышел из-за своего стола и пошёл к нему на встречу, чтобы поприветствовать его рукопожатием.       — Я смотрю, ты неплохо устроился, крутой кабинет, — Джек прошёлся по моему кабинету, а я сел в кресло у своего стола, давая ему возможность полюбоваться моим кабинетом. Ведь я с гордостью мог сказать, что получил это место не за красивые глаза, и даже не из-за того, что я являлся сыном президента этой компании. Я немало работал, чтобы быть там, где я находился сейчас. Он подошёл к моему столу и взял в руки фотографию, стоящую на нём. Это было фото с Дани.       — О, а я знаю этого омежку, славно потусовались с ним как-то, — услышав слова Джека, я встрепенулся, увидев, как он как-то странно смотрит на фото, и мне это не понравилось, а ещё больше мне не понравилось, что он и Дани были в одной компании.       — Когда это было? — что-то мне не нравилось, что он тусовался в компании моего мужа, зная его неразборчивое отношения к омегам.       — Кажется, это было примерно месяцев пять назад, мы столкнулись с ним на тусовке по случаю дня рождения у Рида, я тогда перебрал и клеил его, — я чувствовал, как начинал напрягаться внутри, и мне хотелось вышвырнуть его из своего кабинета или хотя бы просто прекратить этот разговор. Лучше бы я так и сделал, а не начал мазохически задавать вопросы, узнавая подробности той вечеринки.       — И как, удачно? — я знал, что у него точно ничего не вышло. Но почему тогда я продолжал задавать эти вопросы? Сам не знаю.       — Знаешь, он был слегка пьян, а ты знаешь, когда омеги чуть выпившие, они более сговорчивые, — от услышанного я вспомнил, как Дани говорил, что однажды, выпив, он вляпался в историю. Неужели у него с Джеком что-то было? Мне как-то поплохело от этой мысли. Я знал, что, когда Дани был пьян, он переставал контролировать себя, а эта сука могла воспользовалась этим, но, с другой стороны, Дан был девственником, а значит, он врёт. Но зачем?       — Джек, зачем ты врёшь, у него до меня никого не было, и, поверь, я это точно знаю, — я хотел его предупредить, чтобы он даже не думал наговаривать на Дана. Джек начинал меня конкретно подбешивать, а в голове крутились одни и те же вопросы: зачем он это мне сейчас говорит? А главное, за что?       — А, теперь понятно, почему он согласился только на минет, — его довольную улыбку хотелось размазать, взять за шкирятник и вышвырнуть из компании, дав пинка для скорости, но на меня напал какой-то ступор. Я почувствовал, как сжались до боли мои кулаки, и, казалось, зубы были готовы раскрошиться во рту, а этот урод продолжал наслаждаться произведённым эффектом и садистски не хотел останавливать свою игру. — А знаешь, я не пожалел, отсос он делает изумительно, — когда я понял, что уже был готов на убийство, вскочил с места, в два шага достиг его наглой рожи и вмазал ему в челюсть. Он отшатнулся, и с его лица спала наглая ухмылка, а с губы потекла кровь, но мне этого было мало, мне хотелось придушить его, но я старался держать своё желание убить в узде, зная последствия, исполни я его. Поэтому я закричал на него, указывая пальцем на дверь.       — Пошёл нахуй из моей компании, и чтобы ноги твоей здесь не было, если хочешь жить, и если я тебя ещё раз увижу, то не ручаюсь, что ты отделаешься разбитой губой, — я старался держать себя в руках, чтобы не убить эту суку. Он подошёл к двери и, повернувшись ко мне на выходе, сказал, с насмешкой на разбитых губах:       — Пойми, они все шлюхи, даже такие, как он, — я не выдержал, схватил что-то со стола и швырнул в него, но он успел скрыться за дверью, и это что-то вдребезги разбилось о закрытую дверь. Я был в бешенстве, мне хотелось всё крушить и рвать. Я не мог поверить, что и Дани был такой же блядью, как и все те, с кем мне приходилось до него встречаться. Я всегда боялся услышать от друзей про моего омегу, что он его трахал до меня, и теперь мой страх осуществился, и я чувствовал внутри себя такую боль, отчего хотелось выть волком. Через все эти злость и неразбериху, творящиеся в моей голове, я услышал за спиной того, кого не хотел бы сейчас слышать и видеть.       — Алекс, что здесь произошло? — я повернулся к нему. Вставшая перед глазами картина, как пелена, он стоял на коленях перед этим ублюдком Джеком и отсасывал ему. Эта уродливая сцена, вставшая перед глазами, отключила мой здравый разум, требуя возмездия, хотелось высказать ему всё и сделать также больно, как было мне сейчас.       — Что произошло?! — я полностью развернулся к нему и с призрением добавил: — Я только что прогнал твоего бывшего! — с моих губ так и сочилась злость и ненависть.       — Что за бред ты несёшь? Ты же знаешь, что у меня никого не было до тебя? — он так натурально делал удивлённое лицо, и я удивился, как оно лицемерно правдиво выглядело, но я не куплюсь больше ни на чью ложь и тем более на его.       — Ты, конечно, ни с кем не трахался, но при этом ты оказался такой же лживой потаскушкой, как и все омеги, только ещё и лицемерный. Да, ты не подставлял свою задницу никому, зато не отказывал себе подставлять свой блядский рот. Ну как, нравилось отсасывать первому встречному? — я видел, как его глаза становились ещё удивлённее, но я не верил им.       — Ты что, пьяный? Что за бред ты несёшь?       — Бред? Ты мне ещё скажи, что у тебя ничего не было с Джеком на вечеринке у Баурмана? — я видел, как он побледнел, значит, всё же это была правда, я ещё до последнего думал, что это ложь, но его бледный вид и испуганный взгляд были красноречивее всех слов.       — Вижу, было. Ну и как, понравилось у него отсасывать? Может, ты и мне отсосёшь? Не строй из себя скромника, не стоит, я же теперь знаю, какой ты на самом деле, — меня заносило с каждым словом, хотелось выплеснуть на него всю накопленную обиду, на всех шлюховатых омег сразу. Мне было так больно, и я продолжал выплёскивать на него всю ту желчь, накопленную годами. Но неожиданный сильный удар в челюсть остановил мой гневный поток, и если бы я вовремя не ухватился рукой за спинку дивана, валялся бы сейчас на полу. Его удар был хорошо поставленным и довольно увесистым, он напомнил мне, что Дан не был слабой омежкой и мог за себя постоять. Физическая боль немного отрезвила меня, словно поставив мои мозги на место. А его последующие слова стали доводить до сознания то, что я натворил.       — Раз ты несёшь всю эту чушь, значит, Джек всё же выполнил свою угрозу. Хуже того, ты поверил чужим словам, а значит, как бы мне горько ни было признавать, я всё же ошибся в тебе. А значит получается, нам теперь с тобой не по пути, — он говорил совершено холодным спокойным голосом, словно передо мной стоял не мой Дани. И только теперь до меня стало доходить, что я был полным кретином, ведь он был прав. Только сейчас, когда прояснился мой разум, я увидел невыносимую боль в его глазах. Мне хотелось подойти к нему, но я был прибит к месту его злобным взглядом. И, пока я размышлял, как мне всё исправить, он развернулся к двери и, взявшись за дверную ручку, посмотрел на меня так, словно прощался со мной на всегда.       — И ещё, если спросить, кто из нас двоих первый потаскун на деревне, — он сделал паузу, бросив на меня злобный взгляд, продолжил, — то я тебе отвечу: это точно буду не я, — его слова были, как звонкая пощёчина, и она была увесистой, как и его удар в челюсть. Когда я опомнился от его слов, его уже не было в моём кабинете. Я стоял и не мог осознать, что произошло, это было каким-то сюрреализмом, но из этого я чётко понимал, что накосячил по полной. Это не Дани был виноват в этой ссоре, а я, поверивший какому-то ублюдку, это я усомнился в своём истинном. Я был уже готов догнать его, остановить, попросить прощения, стоя на коленях, на всё был готов, лишь бы он меня простил. Но, дойдя до двери, я столкнулся с Майклом, он с удивлением посмотрел на меня и спросил:       — Э, стоп-э, ты куда такой красивый несёшься? — он ухватился за мою руку.       — Майкл, пропусти, мне нужно срочно догнать Дани, — я пытался его обойти, но он удерживал меня, не давая выйти из кабинета.       — Ну, если этот синяк на твоей скуле его рук дело, то не стоит его сейчас трогать, иначе такой же синяк тебе обеспечен, только под глазом.       — Плевать, главное, мне нужно с ним поговорить, — я пытался вырвать свою руку из его захвата, но он держал довольно крепко, было даже немного больно от его хватки.       — Не нужно, потому что он всё равно тебя сейчас не услышит, вам обоим нужно остыть. Так давай для начала объясни всё нормально. Дар никуда не денется, скорее всего поедет к Габи и поверь ты им там не нужен, чтобы перемыть тебе кости. Так что пошли и ты всё расскажешь, — он тащил меня за рукав к дивану. От его предположения, что Дани поедет к Габриэлю немного успокоился, возможно Майкл прав нам обоим нужно немного остыть, а мне лучше поговорить с другом, может он посоветует как всё исправить. Я сел на диван, а Майкл высунулся за двери и попросил Уилс не кого не впускать и отменить на сегодня все встречи, за что я был ему благодарен, я не в том сейчас состоянии чтобы с кем-нибудь встречаться. Я следил как Майкл подошёл к моему мини бару и достал из него бутылку виски и два стакана. Вернулся ко мне и сел на диван только напротив, поставив стаканы на столик расположенный между нами. Открыв виски, разлил янтарную жидкость по стаканам. Я взял свою порцию и выпил её залпом, виски обожгли мой пищевод и желудок, он помог мне немного собраться с мыслями.       — Ну давай рассказывай, какая собака тебя покусала, раз ты решил поругаться с Даром? — посмотрев на друга, я выложил ему всё как было. После моего рассказа, он ничего не сказал, лишь выпил залпом свою порцию виски и разливая нам ещё по порции сказал:       — Алекс, я знал конечно о твоём кретинизме, но знаешь мне кажется сегодня ты просто превзошёл самого себя., —поставив бутылку на стол, он локтями уперся в свои ноги сцепив пальцы перед собой и посмотрев на меня строго, спросил: — Ответь мне только на один вопрос: ты какого хрена, полез выяснять отношения с Даром, не выяснив всё до конца? Я думал эта паскуда Джек изменился, но я ошибся, он как был сукой, так им и остался, — Маикл был зол не на шутку, таким злобным я не видел его уже очень давно. Его высказывания в адрес Джека говорили, что он знает, что-то.       —Ты про что?        — Про что? Да эта гнида просто отомстила Дару за то, что как-то его обломал на одной вечеринке, да ещё и опозорил при всех, — я вспомнил слова Дани, когда он говорил, что Джеку удалось ему отомстить, но я был удивлён услышать, что Майкл в курсе про вечеринку и тем-более что на ней произошло.       — Ты знаешь про эту вечеринку?       —Да знаю, однажды я нашёл видео, той вечеринки какой-то умник выложил, это видео показал Габи, ну он и рассказал что там произошло.       — Какое видео? — он полез в карман и достал свой телефон, что-то там поискав и положил передо мной на стол. Я взял его в руки и нажал произвести. На видео было видно как разъярённый Джек выскакивает из дома и кричит на Дани и даже пытается его ударить, но тот вывернув его руку, толкает Джек в бассейн, а после послышались угрозы в сторону Дани. Досмотрев видео, я вернул телефон Майклу, я чувствовал себя паршиво. Боже какой же я всё же придурок, как я мог полезть выяснять отношения с Дани, да ещё в такой грубой форме, не разобравшись в ситуации до конца?. Я обхватил голову руками уперевшись локтями о столешницу, мне хотелось вмазать самому себе.       —Боже какой я кретин, что я натворил? — мне было невыносимо стыдно и больно за сказанное Дани. Я же видел как мои слова ранят его, почему я не остановился, почему просто не спросил у него про Джека, почему я просто не заткнулся подавившись всеми этими не справедливыми словами сказанные ему? Вопросы, что рвали мне душу заполняли мою голову причиняя боль во сто крат сильнее чем когда слушал этого урода. Ведь я обидел не просто омегу которого люблю, я причинил боль своему истинному, и я боюсь, что Дани меня за это не простит, по крайней мере я бы не простил. От осознания этого я выпил стакан спиртного, пытаясь заглушить боль которая разъедало моё нутро как древесный червь.       Когда мы закончили посиделки, было уже поздно и было решено ехать по домам, а завтра я буду исправлять то, что натворил сегодня. Буду вымаливать у Дани прощения и буду это делать пока он меня не простит. Вот только я не знал, что мне было не суждено этого сделать.        На следующий день я пришёл ближе к обеду, поскольку от выпитого было жутко плохо и ехать в таком состоянии было нецелесообразно. Как только я приехал в компанию я прямиком отправился в финансовый отдел, но как выяснилось Дани сегодня вообще не пришёл на работу. Выходя из отдела я набрал его номер, но его телефон молчал, но я не собирался просто так сдаваться. Для начало нужно выяснить у Майкла, был ли Дани вчера у Габи и удалось ли у него что-нибудь узнать. Поэтому я отправился в его кабинет.       — Привет, как ты? — подходя к нему, увидел его болезненный вид и даже посочувствовал ему, ведь Майкл довольно мало употребляет алкоголь, а то сколько мы с ним вчера выпили для него было большим перебором.       — Хреново, больше я не пью, — я подошёл к графину, стоящему на столике, наполнил стакан и подал ему, отпив он продолжил, — Думал утром сдохну, да и от Габи прилетело, за твою кстати выходку.       — Он вчера встречался с Дани?       — Конечно, они же парочка неразлучников. Только ничего не спрашивай потому как я не в курсе о чём они говорили, ты же знаешь его хоть пытай он не скажет даже мне, Дар к стати такой же. Два бля партизана.       — Черт, я думал ты мне хоть что-то расскажешь, он сегодня не пришёл на работу и телефон его молчит, значит придётся ехать к нему.       — А другого у тебя выбора нет. Только прошу тебя будь с ним поосторожнее, не повтори вчерашней глупости.       — Ты меня за кого принимаешь? Ладно я поехал к нему, — только я собрался выходить из кабинета Майкла, как в него врывается бледный и зареванный Габриэль и как-то внутри всё сжалось, а он увидев меня, с порога напал на меня с кулаками начав бить меня по груди. Я пытался удержать его, но он довольно сильный для омеги.       — Подонок это ты во всём виноват, это ты виноват, — сквозь рыдания, он что-то не внятное говорил, обвиняя меня в чём то. Здесь подбежал Майкл и наконец-то оттащил его от меня, пытаясь его успокоить, но ему это сложно давалось. Я понял произошло что-то серьезное, но он в этой истерике не способен ничего вразумительного сказать. Я подошёл взял за плечи Габриэля и посмотрев в лицо спросил.       — Ты можешь в конце-концов сказать что произошло? —я впервые вижу Габриэля в такой истерике, он довольно позитивный омега и честно за всё время что мы знакомы я вообще не видел у него слёз.       — Это из-за тебя подонок он погиб, — от сказанных слов сквозь истерику у меня аж всё похолодело внутри. Но мне хотелось верить, что я ослышался или это про кого угодно, но только не про Дани, Я понял нужно что-то делать чтобы добиться от него что-то вразумительное, поэтому я даю ему пощёчину, и конечно на меня сразу налетает Майкл       — Ты охуел что ли, — он прижимает к себе Габи, тот уже вроде не истерил, Майкл сажает его в кресло, а я приношу воды и подаю Майклу, тот взяв стакан, аккуратно пытается его напоить, после нескольких глотков он немного всё же успокаивается.       — Любимый ты можешь рассказать что произошло? —спрашивает его Майкл сидя возле него на корточках, а тот продолжает плакать, но качает головой, — Тогда говори, что случилось, —Габи всхлипнул и начал говорить.       — Дар решил поехать в Швейцарию на неделю после вчерашней соры, сегодня я отвез его в аэропорт, его рейс был на двенадцать, — здесь он опять начал плакать, но всё же продолжал говорить, — Посадив его в самолёт, я возвращался домой и по радио в машине услышал, — здесь он опять заплакал, Майкл поглаживал его, пытаясь, успокоить, а у меня все нервы так напряглись что казалось они сейчас лопнут. Габи сквозь слезы продолжил говорить, — Там говорилось, что самолёт Дара разбился, — его накрыла новая волна истерики, но я слышал все словно через толстое стекло, мне не хотелось верить в услышанные слова. Проще поверить, что это всего лишь сон или розыгрыш, но не та реальность в которой его больше не будет рядом со мной. Сквозь шум своих мыслей я слышу новости по телевизору, скорее всего Майкл тоже не поверил и включил его.       — Сегодня в двенадцать часов самолёт выполнявший рейс Сан-Диего Женева пропал с радаров в двенадцать сорок, над водами Тихого океана, на место крушения уже отправлены спасательные службы, —я не мог больше это слушать, схватил вазу, стоящую на столе и швырнул её в телевизор и он замолчал, погрузив помещение в гробовую тишину, теперь она будет моей вечной спутницей, ведь если это правда и Дани действительно был на этом самолёте мне нет больше смысла жить. Но сначала нужно убедиться, что он действительно был на этом рейсе.       — Майкл нам нужно ехать, нужно всё узнать, я не могу поверить, что он был на этом самолёте, — во мне словно выключили все эмоции я не чувствовал ничего не злости не страха, ничего я лишь функционирую как оболочка. Я пошёл на выход, и Майкл с Габи пошли со мной и я был им за это благодарен, сейчас я не способен нормально воспринимать мир, такое чувство словно это какой-то сон, от которого я не могу проснуться. Майкл сел за руль я рядом и мы поехали в аэропорт.       Вбежав в зал аэропорта я поймал первого попавшегося работника.       — Скажите, где можно посмотреть списки погибших?       — Пройдите во второй зал сэр, — он рукой показал направление и я бегом побежал туда. Влетев по лестнице я видел людей, кто-то плакал, кто-то ругался пытаясь выяснить причину почему они больше не увидят своих близких. Осмотревшись я увидел небольшую группу людей которые смотрели на стенд. Я двинулся к этой группе, подойдя ближе я увидел списки. Мне всё ещё не хотелось верить в происходящее и первых два листа со списками в которых не было его имени подпитывали мою надежду, что я не найду его имени в списке погибших. Но третий список, в котором на четвертом месте я увидел любимое имя, и мой мир вмиг погрузился в черно-белые краски и заглохли все звуки. И лишь откуда-то, словно из далека я слышал слова Габриэля, которые резали меня без ножа.       — Будь проклят тот день когда он узнал тебя, лучше бы он тебя никогда не знал и был бы сейчас жив. Ты спас его от насильника и даже от пули укрыл, но не спас от самого себя, ты убил Дара и его ребёнка, теперь живи с этим,       — Что, Дан.......? — от этой ошеломительной новости я развернулся к Габриэля, его взгляд был полон ненависти. А мне казалось жизнь уходит из меня. Я думал известие смерти моего любимого это самая ужасная новость, но оказывается есть ещё ужасней, я потерял ещё и своего ребёнка, я чувствую как мои ноги меня не держат, слишком тяжёлая ноша упала на мои плечи.       — Да, он вчера утром был у врача и получил подтверждение, что беременный и уже практически месяц и шёл к тебе, что бы обрадовать, а ты поверил ублюдку и усомнился в нём, — пауза, а за ними жестокое пожелание мне, — Не вздумай умирать, живи с этим всю свою оставшуюся жизнь, зная, что ты виновен в его смерти, и в смерти его не родившегося ребёнка, — его слова были как гвозди в крышку моего гроба, как острое лезвие полосующие по живому и хочется закричать за что, за что меня судьба так наказала, за какие такие грехи, ведь жил по законам, никого не убил, что бы меня так наказали, забрав смысл моей жизни, потушив навечно свет в моей душе, теперь там будет вечная тьма. И Габи во всём прав, я урод поверивший словам человека которого я практически не знал. Как я мог усомниться в Дани? Какое я вообще имел право в нём сомневаться? Ведь он самое чистое создание на этой грёбанной земле. Только почему за такую ошибку я должен платить такую высокую цену? Я не мог больше видеть презирающие меня глаза Габриэля, всё равно я презирал себя больше.       Выйдя из здания аэропорта, я не знал куда мне идти. Отныне нет того места, где бы я хотел быть, единственным местом, где бы мне сейчас хотелось оказаться, так это рядом со своим любимым, но он покоится на дне океана. Не видя ничего вокруг, я шёл не знаю куда, да это теперь не имеет никакого значения, мир отныне для меня исчез. В голове всплывали милые моменты моей прошлой жизни, которую я так бездарно потерял. Всё исчезало и в памяти всплывали его глаза, в которых было столько боли от моих неоправданных обвинений и сердце обливается кровью, покрывая его толстым слоем льда. Теперь я никогда не увижу нежную улыбку Дани, его шоколадных глаз, не будет больше утренней возни в постели и больше к нему не прикоснусь и никогда не увижу своего ребёнка. Отныне мой мир это мрак, холод и всепоглощающая пустота, а перед глазами так будут стоять его глаза полные боли и ненависти ко мне. Габи прав, я буду жить с этим, нет более страшного наказания чем жить с виной своего преступления. Я не знаю сколько шёл, спотыкаясь на каждом шагу, на моих плечах был тяжёлый груз вины придавливающая меня к земле. Мне хотелось оказаться сейчас рядом с Дани в том самолёте и здесь вспомнил, что он так и носит кулон, в котором был встроен чип. Быстро вытащив телефон я нашёл программу и нажал на неё и через несколько секунд я увидел сигнал который шёл из нашей квартиры. От увиденного сигнала у меня так бешено стало биться сердце. Возможно всё-таки он передумал и не сел в этот самолёт и он вернулся домой? Я осмотрелся и понял, что не понимаю, где я нахожусь. Поймав такси я ехал домой туда, где ждёт меня мой любимый. Пока я ехал, то представлял, как открою двери и увижу своего сердитого обиженного котика, но я вымолю у него прощение, потому что жизнь без него это ад. Такси ещё не остановилось, как я уже вылетел из него и мчался туда, где ждёт меня любимый. Добравшись наконец-то до квартиры и дрожащими руками, еле справившись с замком, влетел в квартиру. Я начал звать его, бегая по всем комнатам, но ответом мне была лишь гробовая тишина. Возможно он на кухне? Предположив, я вбегаю туда, включаю свет и никого, а на столе лежат его комплект ключей от квартиры и цепочка с кулоном. Я взял его в руки и долго на него смотрел. Мне было противно от мысли, что когда он был здесь, я был в стельку пьян и был не в состоянии его остановить. От раздирающей боли и от осознания безысходности я закричал как раненый зверь упав на колени. Боль, тоска, злость, растерянность, все чувства как будто перемешались, превратившись в один комок, который застрял в груди не давая вздохнуть. Дыхание перехватывает, и я не понимаю, что мне делать дальше, без моего любимого Дани? Как жить, когда часть тебя, моей души и сердца ушла и внутри всё опустело, отмерло. Как заполнить пустоту, которая поглотила меня? Одев его цепочку на свою шею я вернулся в гостиную и осмотрев квартиру в которой ещё вчера мы были счастливы, а теперь это место мой собственный ад в котором я буду умирать каждый день. Подойдя к бару я вытащил бутылку чего-то и открутив крышку начал пить прямо с горла, но отпив большую часть бутылки, он не помог стереть всю реальность, я всё ещё осозновал всю правду ужасной действительности, где нет теперь моего любимого. Я закричал и разбил бутылку об стену, но этого было не достаточно чтобы выплеснуть всю злость на свою судьбу, на себя, я начал крушить всё что было в квартире. Выбившись из сил, я упал на колени, меня накрыла истерика, она разрывала мою душу, мои внутренности разрывало на части и мне казалось я их сейчас выблюю. А вскоре от полного осознания всего ужаса легкие вмиг забыли как функционировать не давая мне возможности вздохнуть и казалось я сейчас задохнусь. Но возможно это будет лучшим исходом, ведь жить без него теряет смысл.