Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

      Майкл       Прошло уже больше месяца, как не стало Дара. Теперь, если вдруг мне хотелось выяснить отношения с Габи, я сто раз подумаю, ведь никогда не знаешь, к чему может привести это выяснение. Хватит уже и того, что потерял друга, стремление потерять ещё и мужа из-за мимолётного желания доказать, кто в доме хозяин, как-то резко поубавилось, да его и раньше не то чтобы было много. Да и при виде Алекса это мнение подкреплялось его состоянием, я видел, как теряю ещё одного друга. Он просто не выходил из запоя и все мои увещевания, что пора остановиться, иначе это может плохо закончиться, ни к чему не приводили. Словно он только этого и ждал, когда этот день настанет и он наконец-то последует за своим мужем.       В президентское кресло вернулся Бенжамин. Он тоже очень сильно сдал после гибели Дара, и, кажется, постарел на десять лет, переживая за своего сына. В отчаянии помочь своему другу я предложил господину Бенжамину положить Алекса в больницу, не спрашивая его мнения. Потому как точно знал, тот вряд ли сам захочет лечиться. Алекс был в плачевном состоянии, и ему срочно требовалась медицинская помощь, иначе в таком темпе он долго не протянет. Бенжамин признался, что и сам об этом подумывал, но боялся, что сын не согласится. Я предложил отправить его в больницу насильно и попросить совета у Крис Чаринтон, как это сделать. Подумав, Бенжамин согласился, и теперь Алекс уже неделю лежал в больнице, где его держали на антидепрессантах и снотворных. Но у меня не было никакой уверенности, что, вернувшись домой, он не продолжит себя медленно убивать, а то, что оно так и будет, я не сомневался, как бы ни прискорбно это было бы принять.       Габи тоже очень тяжело переживал смерть своего лучшего друга, мне кажется, слёзы не высыхали на его прекрасных глазах до того момента, когда ему однажды не приснился сон. Одним утром, проснувшись с горящими глазами, он заявил, что Дар жив. Он стал утверждать, что видел его во сне, как тот блуждал по незнакомому ему месту и не мог найти дорогу домой. Мне не удалось его убедить, что это всего лишь сон, а сны не всегда связаны с реальностью. Но он, словно как одержимый, приняв сон за правду, стал искать любую информацию об аварии того самолёта, на котором улетел Дар. Теперь он целыми днями сидел за компьютером и рылся в интернете. Что он пытался там найти, я не знал, но это было лучше, чем постоянно видеть его слёзы. Только я не знал, что с ним будет, если он не найдёт того, что ищет.        Вчера позвонили из фирмы, которая занималась ремонтом дома, где должны были жить Алекс и Дар. Оказывается, дом был готов и нужно было принять работу, и мне пришлось самому принимать объект. Когда я ходил по их великолепному дому, у меня наворачивались слёзы, ведь этот дом не увидит своих жильцов и не услышит детских криков. Возможно, когда-нибудь Алекс захочет его продать, если будет в состоянии принять это решение.       — Майкл, я нашёл, — с криком в мой кабинет ворвался Габи, и он так светился, таким я не видел его, кажется, никогда. Глаза горели, лицо было красным от бега, а на губах победная улыбка, и я так уже отвык видеть своего любимого радостным, отчего немного завис, любуясь им.       — Любимый, что ты нашёл? — он был так перевозбуждён, что даже не мог говорить, поэтому просто протянул мне свой телефон дрожащими руками с включённым видео. Я нажал на «запустить» и увидел салон самолёта, в котором один пассажир требовал его выпустить, несколько стюартов пытались его успокоить, но у них ничего не получалось, и поэтому они открыли двери и выпустили его. Это видео можно была посчитать забавным, если бы не одно «но», этим скандалистом оказался Дар, а это значит, что его не было на борту того самолёта. Просмотрев видео, я почувствовал, как у меня подкосились ноги, и я рухнул в кресло.       — Откуда это у тебя? — только и смог сказать я, прокручивая видео раз за разом, не веря увиденному.       — Сегодня нашёл в интернете, кто-то выложил под названием «один всё же выжил», — Габи смотрел на меня, а у самого слёзы катились из глаз, но это были слёзы счастья, в отличие о тех, которые он лил из-за потери своего друга. Я поднялся, подошёл к нему и обнял его. Дар был жив, и тяжёлый камень скорби упал с души. Но…       — Подожди, если он жив, то тогда, где он? — я отстранился от Габи, озвучив пришедшую мысль.       — Не знаю. Может, он не знает, что разбился самолёт и где-то прячется от Алекса? Но это не главное, главное, он жив, и теперь его нужно найти, ты понимаешь? Просто найти, и он будет с нами, — он говорил это с таким восторгом, отчего и до меня стало доходить, он прав, главное, Дар жив и его нужно просто найти, и я даже знаю, кому поручить это дело.       — Ты прав, — я поцеловал его и, выпустив из своих объятий, вернулся к своему столу, и набрал отдел безопасности, позвав к себе Томаса. Через десять минут он был уже у меня. Я, как и Габи, ничего не стал разъяснять, а просто показал ему видео. Просмотрев его до конца, он пришёл в такой же восторг, как и мы. Он даже не стал ждать моей просьбы, а сам тут же пообещал немедленно приступить к его поискам. Как только Томас ушёл, я подошёл к креслу, в котором расположился мой любимый. Он так сильно похудел за это время, а тёмные круги под его глазами, казалось, поселились на постоянной основе, вот только его глаза, они сейчас светились надеждой. И мне хотелось вернуть к жизни ещё одного человека.       — Габи, я сейчас поеду к Алексу в больницу, ему нужно знать, что его муж жив, — я специально назвал Дара мужем Алекса, я видел, как выражение лица Габи поменялось, оно стало злым, я знаю, что он винил в произошедшем Алекса, но пора было прекращать эту ненависть, ведь Алекс страдал больше нас, и я это знал не по наслышке.       — Пошёл он нахрен, это он виноват в том, что случилось с Даром! — его слова просто сочились злостью. Чтобы его успокоить, я взял его руки в свои и, поцеловав, посмотрел в глаза, сказал:       — Габи, солнышко моё, не стоит так строго судить других за сделанные ошибки. Представь, если кто-то из нас оказался бы на его месте. Жизнь непредсказуема, и каждый из нас может сделать ошибку, но не нужно наказывать за неё так строго, тем более он и так уже расплатился за неё и не нужно его мучить ещё больше, ему тоже нужно дать возможность исправить свою ошибку, — я видел, как до Габи стали доходить мои слова, он вдохнул и, посмотрев на меня, сказал:       — Ты прав, ладно, поезжай, а я съезжу к родителям Дара, они тоже должны знать, что их ребёнок жив, — я знал, что мой любимый не такой уж жестокосердный, он довольно сопереживательный и был способен простить любого.       — Хорошо, любимый, поезжай, а я, перед тем как поехать в больницу, зайду к Бенжамину, — он очень сильно переживал за сына, и я старался большую часть работы брать на себя, чтобы он смог почаще быть с мужем, который слёг в постель из-за переживаний за своего сына и от новостей о гибели Дара. Пора их всех возвращать к жизни, и, благодаря моему любимому, у них была теперь возможность вернуть свою жизнь в прежнее русло.       Как только Габи уехал к родителям Дара, я позвонил профессору Крис Чаринтон и, объяснив ситуацию, попросил вывести Алекса из состояния сна. Он был рад этой новости и попросил приехать после обеда, к тому времени они приведут его в себя.        Я вышел из кабинета и прямиком отправился в кабинет Бенжамин, не предупреждая, я вошёл в его кабинет. Он с кем-то разговаривал по телефону, увидев меня, жестом руки показал на кресло рядом с его столом. Я сел и стал с нетерпением ждать, когда он закончит. Через пару минут он положил телефон и вопросительно посмотрел на меня, а я не стал ничего ему говорить, просто протянул ему свой телефон с включённым видео.       — Что это? — на его лице было удивление и непонимание моих действий.       — Не спрашивайте, просто посмотрите, — он всё с тем же непониманием стал смотреть видео, и постепенно на его лице стало появляться неверие.       — Майкл, это то, что я думаю? — он смотрел на меня так, словно ожидал от меня подтверждения его догадки, он явно боялся поверить в увиденное. Да и понятно, страх разочароваться был сильнее, ведь на кону стояла жизнь его собственного ребёнка и это видео давало ему шанс вернуть его к жизни.       — Да, Даниэля не было на том самолёте.       — Тогда где он?       — Это видео нашёл Габи, и он предполагает, что, возможно, Дар где-то живёт далеко от Сан-Диего, не зная ничего о крушении самолёта.       — Нужно срочно его найти, боже, неужели он жив, — видно, как на его глазах стали наворачиваться слёзы, но он сдерживал их, думая, наверное, что ему по статусу не положено распускать нюни, и это меня немного веселило.       — Я уже дал задание Томасу, он его обязательно найдёт.       — Родители Дани знают? — он вдруг как будто опомнился, вспомнив про своего друга, который был в ещё более плохом состоянии от потери своего любимого сына.       — Габриэль только что поехал к ним, — он быстро вышел из-за стола и подошёл ко мне, я встал, и он чуть ли не плача обнял меня, я поглаживал его по спине, пытаясь успокоить. Ну вот, наконец-то он отпустил себя, подумал я, постукивая по спине Бенжамина.       — Нужно срочно сказать об это Александру, — он резко отстранился и уже направился к своему креслу, пытаясь взять телефон.       — Я уже позвонил профессору, он пообещал скоро привести его в себя, и я всё ему скажу, а вы поезжайте домой, обрадуйте мужа, ведь он тоже сильно переживает. — Да, да, ты прав, я немедленно еду к нему, — он ещё раз обнял меня, — спасибо тебе, Майкл, ты вернул нам надежду.       — Это Габи не верил в гибель своего друга и искал доказательства.       — Тогда передай ему мою благодарность.       — Хорошо.       Я ехал в больницу, пытаясь придумать, как бы помягче сказать Алексу о том, что Дар жив, чтобы ему не стало ещё хуже, а, с другой стороны, хуже, чем есть, уже не станет.       Когда я зашёл в его палату, то я увидел лишь тень от своего лучшего друга, это была осунувшаяся бледная оболочка. Он не спал и смотрел в одну точку, не обращая на меня никакого внимания, словно он был в каком-то анабиозе. Я позвал его, но никакой реакции не последовало, он словно был не здесь. Тогда я включил видео на телефоне, скачанное у Габи, и, держа в руках экран, поставил перед его лицом. Мне пришлось прокрутить несколько раз, прежде чем он начал реагировать. Я заметил, как его взгляд, который смотрел в никуда, переключился на телефон, и его лицо стало походить на живого человека, а не на мумию. Вскоре я услышал тихий, еле слышный вопрос.       — Что это? — его голос был настолько ослабленным, что я с трудом расслышал.       — Это? Это значит, что его не было на том самолёте, ты понимаешь? Его там не было, он жив, — примерно несколько минут не было никакой реакции, и вот он отбрасывает одеяло и пытается встать, но у него ничего не выходит.       — Куда ты собрался в таком состоянии? — мне пришлось его удерживать на кровати, ведь я точно знал, так он даже до двери не дойдёт.       — Мне нужно его найти, отпусти меня, — он пытался вырваться из моей хватки, только его тело было настолько ослабленным, отчего мне даже не приходилось применять силы.       — Томас его уже ищет, а ты приходи в себя и присоединяйся к поискам, в таком состоянии ты ничего не сделаешь, — но мои слова его не успокоили, и он продолжил сопротивляться, и тогда я, не выдержав его упрямства, закричал ему: — Успокойся, придурок, сейчас придут и поставят тебе успокоительное, будешь ещё сутки невменяемый. Ты этого хочешь? — кажется, мои слова до него дошли, он посмотрел на меня взглядом, полным боли, но в его глазах уже загоралась надежда, и слёзы потекли по его щекам, я обнял его, и он, цепляясь за меня, зарыдал. Я поглаживал его по спине, но ничего не говорил ему, ему нужно было выпустить всю эту боль, что тянула его в могилу. ***       Алекс.       — Дани, — кричал я во всё горло, пытаясь остановить его, пока он, как фантом, скрывался за очередным углом дома. И в какой-то момент мне казалось, что я уже был не способен сделать и шага, и мой собственный голос не слушался меня от постоянного напряжения. Но, стоило мне представить, как он уйдёт и я его больше не увижу, вмиг открывалось второе дыхание, а страх придавал силу ногам, и я прибавлял скорости, стоило ему лишь исчезнуть с поля моего зрения. И вот я завернул за угол дома, за которым скрылся мой неуловимый Дани. Я был удивлён тому, что открылось моему взору. Это была та поляна, на которой Дани признался впервые мне в любви. Он продолжал идти по этой поляне, и стая напуганных бабочек взлетела в небо, а он следил за их полётом. Эта картина завораживала меня, я стоял и смотрел на его образ, и, кажется, не дышал, я боялся спугнуть это видение, которое могло улететь от меня, как эта стая бабочек. Но, увидев, как он начал опять удаляться от меня, я позвал его.       — Даниэль, любимый, постой, не убегай, умоляю тебя, — он остановился, но продолжал стоять ко мне спиной. — Любимый, прости меня, я знаю, какое я чудовище, и не заслуживаю прощения, — страх его опять потерять сковывал всё тело, а ком боли подступал к горлу, мешая мне говорить, и слёзы потекли по моим щекам, я опустился перед ним на колени, умоляя его простить меня. — Дани, прошу, дай мне шанс доказать тебе свою любовь и то, что я больше никогда в жизни не усомнюсь в тебе, ведь без тебя это ад, в котором мне нет жизни без тебя. Он слушал меня, не оборачиваясь, и на моих последних словах он сделал полный разворот, и я увидел милое личико, так любимое мной, и нежную улыбку, что, словно лучи солнца, согревала мою замершую душу. Он сделал шаг ко мне, за ним ещё один, и здесь, словно рябь на воде, его образ стал размываться, и вот последние всполохи его образа исчезли, я открыл глаза и увидел белые стены, они напоминали тот реальный ад, в котором его не было. Осознание, что мой мальчик был лишь сновидением, заполнило вновь моё тело холодом, замораживая всё внутри, что ещё мгновение назад было согрето его улыбкой. Я вновь умирал, как тогда, когда узнал, что моего милого мальчика не было уже в этом мире, и я чувствовал запах моей собственной могилы.       — Выпустите меня немедленно, я не хочу лететь, выпустите меня, мне плохо, — сквозь оглушающую тишину моей скорби пробивался до боли знакомый голосок, этот голос с нотами истерики мне до безумия знаком и любим. Но откуда я его слышу? Я попытался сфокусировать зрение и увидел экран телефона с видео, где мой милый мальчик пытался покинуть салон, как мне казалось, самолёта, и ему это удалось. Мне было страшно поверить в мою догадку, я боялся надеяться, поэтому, собрав все свои силы, я спросил того, кто держал перед моим лицом телефон с этим дающим мне надежду видео.       — Что это? — я еле выговорил, такое чувство, словно я лишился голоса от крика.       — Это? Это значит, что его не было в том самолёте, ты понимаешь? Его там не было, он жив, — слова лучшего друга укрепили мою надежду и эхом проносились в моей голове, его там не было, его там не было, каждое слово давало мне новые силы. И хотелось закричать, но тело и голос ещё были не подвластны мне, и оставалось только слова друга нашёптывать, как новую мантру, она, как бальзам на мою умершую душу, с каждым звуком оживляла, и надежда давала мне силы отбросить в сторону одеяло и попытаться встать, и отправиться на поиски моего Дани, но тело было настолько слабым, а хватка моего друга сильна, отчего моя попытка закончилась провалом. Я пытался сопротивляться, просить его отпустить меня, но мои просьбы были проигнорированы, а сил на сопротивление не осталось. Злясь на Майкла из-за своей беспомощности, я был, словно орёл в силках охотника, хотелось взлететь, но путы не давали расправить крылья. Мне было мало знать то, что Томас начал его искать, мне самому нужно было его найти, а не валяться здесь, и я продолжил вырываться.       — Успокойся, придурок, сейчас придут и поставят тебе успокоительное, будешь ещё сутки невменяемый. Ты этого хочешь? — его слова меня успокоили, и я начал здраво соображать. Он прав, не время сейчас спать, нужно идти искать Дани. Я расслабился в его руках, и боль от того, что я сейчас был таким беспомощным, когда появился шанс найти любимого, прорвалась, и я заплакал на плече у друга.       Успокоившись, я лёг поудобнее на подушке и попросил Майкла:       — Дай мне телефон, — если я не могу сейчас же отправиться на поиски, мне нужно хотя бы знать, что уже сделано.       — Давно бы так, — Майкл взял телефон с тумбочки и протянул мне, я взял его и нашёл нужный номер, и стал дожидаться, когда на том конце поднимут трубку. — Томас, расскажи, как идут поиски моего мужа, — не здороваясь, сразу приступил к интересующему меня вопросу, небольшая встряска и борьба с Майклом дали мне немного силы, теперь я готов был адекватно реагировать на этот мир.       — Выяснили, что он не полетел другим рейсом и поездом он тоже не воспользовался, а это значит, что он где-то в Калифорнии. Ещё мы взломали камеры аэропорта, и по ним видно, как Дар покинул здание аэропорта и сел в такси, к сожалению, номеров не видно, но мы пытаемся отыскать эту машину. Мы задействовали СМИ и также радио. Во все полицейские участки посланы его ориентировки. Несколько групп отправил на его поиски. И я сам планирую проехаться по всем населённым пунктам, которые находятся в провинциях.       — Томас, я еду с тобой, — я видел, как Майкл качал головой на мои слова, но сейчас меня никто не удержит, я должен его найти, ведь если он жив, то и со мной всё будет хорошо.       — Вы уверены, вы же ещё больны, не лучше ли вам поправиться и присоединиться ко мне чуть позже? — ещё один заботливый, подумал я, но меня сейчас не остановил бы даже сам дьявол.       — Нет, завтра мы с тобой выезжаем.       — Мне заехать за вами в больницу или на квартиру?       — На квартиру, у моего секретаря узнай новый адрес.       — Хорошо, тогда я буду у вас к двенадцати часам.       — Отлично, — я положил трубку, моё желание завтра же отправиться на поиски Дани придавало мне силы, но мне нужно было поесть, я чувствовал зверский голод. Я попросил Майкла принести мне что-нибудь поесть, он посмотрел на меня с таким удивлением, но я видел, он был рад моей просьбе.       На следующий день я проснулся в своей кровати, я заставил профессора выписать меня, и эту ночь я провёл дома, в постели, в которой мы спали с Дани. Теперь эти мысли не угнетали, они давали силы, и я чувствовал, как энергия возвращалась ко мне с каждым часом, хоть и была в теле ещё небольшая слабость. Поднявшись с кровати и немного покачиваясь, я пошёл ванную. Принял душ, который практически вернул меня к жизни, а на кухне меня ждал сытный завтрак. Я ел, словно впервые, сейчас всё казалось ярче, вкуснее, ароматнее, я возвращался к жизни.       — Александр, я собрал вам сумку с вещами и приготовил перекус с собой, вам нужно как можно чаще есть, вы очень похудели, — заботливый Ланс, как всегда, со своей опекой, но я был ему благодарен.       — Спасибо, Ланс, — я допивал кофе, когда вспомнил. — Ланс?       — Да, господин? — он уже успел выйти из кухни, когда я его окликнул.       — Закажи, пожалуйста, самый большой букет цветов и также купи в Hermes самую дорогую их сумку, и пошли, пожалуйста, Габриэлю, — мне хотелось отблагодарить Габи за то, что он не терял надежду и вернул эту надежду мне. И я знал, какой он шмотник и фанат сумок этого бренда, я не раз был свидетелем, как Майкл покупал своему благоверному безделушки этого бренда, поэтому, думаю, это будет неплохой ему благодарностью, и ещё, надеюсь, он простит меня за друга.       — Хорошо, открытку добавить?       —Да, напиши, «прости и благодарю за надежду», — думаю, кратенько и ёмко.       Я собрался, взял собранную Лансом сумку и окинул взглядом квартиру, в которой был безумно счастлив со своим любимым и умирал от потери его же. Покинув её, я отправлялся на поиски Дани, и, сколько они продлятся, я не знал, но точно знал одно, в эту квартиру я вернусь только с ним, и неважно, сколько времени у меня уйдёт на его поиски, лучше искать живого, чем жить с мыслью, что он мёртв. С такими мыслями я вышел из дома, возле которого меня ждал уже Томас на Range Rover SV Long Wheelbase. Машина была достаточно большая и удобная для долгих переездов по Калифорнии.        Поиски Дани уже продолжались вторую неделю, мы останавливались в каждом городе, селе или деревне непродолжительное время. Этого времени хватало объехать все больницы и полицейские участки. С посёлками и деревнями было проще, в таких маленьких селениях каждый житель знал друг друга и, стоило обратиться к пару жителям, как можно было узнать, появлялся ли в этом месте мой любимый. С городами было намного сложнее, здесь затеряться легче, но мы всё равно обыскивали его как можно тщательнее, обращались в компании, которые распространяли листовки, также не забывали наведаться в местную полицию, оставив на Дани данные, и продолжали свой путь дальше. Мы уже уехали довольно далеко от Сан-Диего, но нигде не находили его следов, но я не терял надежду. Когда приходила моя очередь вести машину, я старался ехать как можно быстрее, ведь каждый населённый пункт это маленький шанс найти его именно там. Но, даже если его там всё же нет, я всё равно продолжу свои поиски, даже если мне придётся искать его по всему миру.       Ещё через неделю мы приехали в провинцию Лапанр, она располагалась на севере Калифорнии. В провинции было тринадцать районов, и мы планировали проверить их все, но сегодня нужно было обеспокоиться местом, где мы смогли бы переночевать. Мы ехали по центральным улицам Лапанр, и многие жители смотрели на наш автомобиль, как на чудо, ведь здесь редко можно было увидеть транспорт и тем более такой дорогой автомобиль, как у нас, потому как здесь до сих пор продолжали передвигаться, как в средневековье, на лошадях. Мы быстро отыскали отель Tree Tara, это было довольно просторное светлое здание, конечно, до гостиниц в Сан-Диего ему ещё далеко, но, в конце концов, нам нужна кровать, чтобы переночевать, а комфорт уже второстепенное дело. Взяв ключи на ресепшене от наших номеров, мы решили сначала отдохнуть, а потом приступить к поискам. Только я растянулся на кровати, как услышал рингтон телефона, вытащив его из кармана, посмотрел на дисплей, номер мне был неизвестный, но за время поисков на эту мелочь я уже не обращал внимания.       — Здравствуйте.       — Здравствуйте, это вы ищете омегу? — я привык уже за это время слышать такие вопросы, кто-то путал его с другим, кто-то врал, лишь бы получить деньги, которые мы пообещали за любые сведенья о Даниэле, и этого я посчитал таким же, но всё равно продолжил его слушать, кто его знает, может, сейчас он всё же скажет что-то дельное.       — Да, у вас есть какие-то сведения?       — Да, меня долго не было в Сан-Диего, лечился в Швейцарии после аварии и не видел, что его ищут.       — Это очень печально, что вы попали в аварию, но что конкретно вы можете сказать о нём?       — Так я попал в аварию, когда вёз его, на дорогу выбежал огромный варан, а было темно уже, я не смог справиться с управлением машины и нас выбросило с дороги со склона. Я успел прийти в себя и вытащить его из машины, прежде чем она загорелась, я вызвал помощь, и нас развезли по разным больницам, — я присел и напрягся, слушая его, с каждым его словом моё сердце отбивало барабанную дробь от страха, что с Дани всё же случилось ужасное, и, возможно, он всё же был мёртв, но прогонял прочь эту мысль, потерять его второй раз, в этот раз я не переживу этого, поэтому дрожащим голосом я спросил:       — Он живой? — мне кажется, прошла бесконечная вечность, пока я не услышал его благословенный ответ, дарующий мне жизнь.       — Конечно, он живой, он был пристёгнут, и, когда приехали врачи, он был уже в сознании, конечно, потом всё равно опять потерял. Врачи сказали, что у него сотрясение, но он точно был жив, — каждое его слово для меня звучало, как прощение с небес, возвращая мне моего любимого Дани.       — Где это было? — мой голос сорвался от нетерпения увидеть его, прижать к своей груди, убедиться в его реальности.       — Он ехал в провинцию Чари Ман, в деревню Мангун, и мы не доехали буквально несколько километров, скорее всего, его отвезли в одну из больниц провинции Чари Ман, — я бросил телефон, выскочил из номера и ломанулся в номер Томаса, ворвавшись к нему, я увидел, как он остолбенел, увидев меня, скорее всего, я выглядел сейчас, как одержимый или полоумный, но это не важно, а важно то, что мы нашли его. — Томас, нам нужно срочно ехать в Чари Ман. — Что случилось, почему именно туда?       — Позвонил тот водитель, который забирал его из аэропорта, он сказал, что Дани ехал в деревню Мангун.       — Точно, как я не догадался, ведь его няня из этой деревни. Так, подожди, если Дар поехал туда, то почему родственники Вона не позвонили и не сказали, что он там?       — По дороге они попали в аварию, и водитель говорит, что успел его вытащить из машины, когда та загорелась, может, он до сих пор лежит в больнице, не знаю, нужно срочно туда ехать.       — Хорошо, как я понимаю, мне не удастся вас убедить поехать завтра, а сегодня отдохнуть?       — Томас, какой отдых, буквально час, и мы будем на месте, там и отдохнём.       — Хорошо. Только я сяду за руль, вы сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину.       — Согласен, — я вернулся в свой номер, взял сумку, которую даже не успел распаковать, и мы покинули гостиницу.       Пока мы ехали в провинцию Чари Ман, я обзвонил все больницы, находящиеся в той местности, и нашёл ту, в которую попал Дани после аварии. Естественно, никаких сведений мне не дали, лишь сказали, к кому я могу обратиться по всем вопросам. Но мне и этого было достаточно, мне даже не верилось в то, что через несколько минут я буду знать, где мой любимый.