Спасение от мыслей

Джисон снова открывает глаза и смотрит в потолок. По неосвещенной комнате можно понять что сейчас не раньше трëх ночи. Мыслей пока что в голове никаких, Джи этим наслаждается. Не хочет вспоминать, то что и так за всю ночь пытался переварить. Глаза медленно прикрываются, а их обладатель сильнее закутывается в одеяло. У него сегодня, а если быть точным, то уже вчера, был слишком насыщенный день. Спать должен как убитый, но что-то не дает ему покоя. Он боится, что мысли скоро снова заполнят голову. Сейчас он в самом уязвимом положении. Красноволосый уже четвертый раз просыпается. Снова в комнате раздается возня одеялом. Если бы Джисону лет на тринадцать было меньше, то он бы пошел к родителям и лёг с ними. А если бы это было пару месяцев назад, то он бы направился в ванну, прихватив с собой что-нибудь острое. Но он уже взрослый мальчик. Взрослый мальчик-социофоб с кучей проблем, умещающихся в тележку, которую каждый день возит с собой. Три недели назад, на плановых школьных обследованиях подростку запретили пользоваться единственной надеждой на здоровый сон. Теперь Джисону приходится ночами мучится со своими мыслями. Порой они были настолько угнетающими, что заглушать музыкой или умственной деятельностью в виде уроков не получалось. Всю неделю Хан Джисон всячески пытался восстанавливать режим сна: доводил себя до изнеможения спортивными тренировками, работой по дому, дополнительными занятиями после школы. Так, чтобы завалиться в кровать, не чувствуя ног от усталости, и с желанием заснуть на всю жизнь. Даже четыре ночи спокойно проспал. Однако сегодня, после осенних каникул Хан склонялся к походу в ванную. Смотрясь в зеркало поздней ночью парень замечал все свои достижения и недостатки. На пухлых щеках начали появляться еле-заметные скулы. Ширина бедер стала на два сантиметра уже. Волосы хоть и стали чаще выпадать, но перестали непослушно пушиститься. Родинка, в которую так любили целиться кулаками, от постоянных травм стала совсем бледной. Но сам её обладатель не знает достижение это или нет. Жир на руках даже после часовых тренировок каждый день не перестал свисать с костей. Нос, после долгих массажей, не стал менее пухлым. Пальцы-сосиски с примеренными кольцами выглядели прискорбно. А смотрясь в профиль было видно, что даже корсет для спины, купленный за отложенные деньги с обедов, не помогал. Мысли о внешности, некрасивом голосе, никудышном характере, странных увлечениях, ориентации… Уставший парень не может, да и не хочет возвращаться в это состояние. Его жизнь только недавно наладилась. Все каникулы они гуляли с Минхо до поздней ночи. Наедались до отвала фастфудом, ездили на велосипедах в соседние города, устраивали марафон фильмов и аниме. Это были лучшие двухнедельные каникулы в жизни Джисона. «Жирдяй», «Педик», «Чмо ничтожное», «Дрянь подзаборная», «Что за костюм такой, на свалке у бомжей отобрал?», «Ой, наш педрило волосы покрасил!» Люди говорят что в жизни ко всему можно привыкнуть. Но почему тогда Джисон каждый раз после школы рыдал в подушку как девчонка, ненавидел себя еще больше, стоял под кипятком до того момента что задыхался от недостатка воздуха, кусал губы до мяса и сжимал руки до красных следов от ногтей на коже? Люди ошибаются. Вообще, если расставлять по порядку методы Хан Джисона борьбой с тревожностью, то список примерно будет такой: 1. Помощь родителей. 2. Психологи и врачи. 3. Селфхарм. 4. Снотворные. 5. Изнеможение. Джисон с самого детства был мишенью для буллинга. Во всём виновато его одиночество. Сначала люди понимали, что он мало с кем общается, то есть нажаловаться никому не сможет. Потом находили отличия от всех и запросто превращали это в комплекс. К примеру, самые часто встречающиеся обзывательства в сторону Джисона из-за присутствия лишнего веса и пухлых щёк, не свойственных парням. Ещё позавчера Хан Джисон в приподнятом настроении купил краску для волос ярко-красного цвета и радостный, не без помощи мамы, временно поменял цвет волос. А вчера Хан Джисон сидел в школьном туалете и оттирал свой нос от крови, такого же цвета, что и покрашенные волосы. Подросток оглядывает комнату в поисках занятия для успокоения. Взгляд пробегается по чуть-ли не наизусть заученным комиксам на книжных полках, гитаре стоящей в углу, прямо под постером с Куроми, по учебникам, в которых знает почти каждый номер досконально, по телефону с всплывающим уведомлением какого-то спама. Хан Джисон должен отвлечься. Ещё две недели назад из комнаты парень убрал почти все зеркала, в телефоне отложил классный чат без учителя в архив, выкинул школьные альбомы, острые вещи и таблетки снотворных — просто, чтобы не напоминало. Его надо спасать от самого себя. В полной тишине комнаты мысли будут пробираться через самые маленькие щели, узкие зазоры и попытаются проникнуть в мозг, пожирая его изнутри. А Хану, как маленькому мальчику, потерявшемуся на огромной и оживлённой улице, останется только свернуться калачиком прямо на земле и без окончательно разрыдаться. Он не будет возвращаться к третьей стадии, его жизнь все-таки ничтожна, но у Джи есть желание жить. К первой — не вариант, как только перевёлся в новую школу, то перестал рассказывать о случившемся — не хотел чтобы мама волновалась. Ко второй — тоже нет, все психологи к которым он ходил давали максимально ужасные для социофоба советы и слишком заученные фразы, для успокоения. Четвёртое — ему запрещено, а в пятой нет идей чем заняться. Он чувствует себя дрëбанной Рапунцель со своей песней обо всëм перепробованном. В голову приходит только самое крайнее решение, на которое бы никогда в здравом уме не решился.

Белка Минхо, ты спишь?

Хан нервно выкидывает телефон на другой край кровати и заворачивается в одеяло, желая превратиться в микроскопическую пыль. Чёрт, конечно же спит. Минхо — нормальный человек, а не зашуганный подросток. Как же глупо. Глупо. Глупо. Надо удалить быстрее, прежде Ли прочитает это. Хан хватает телефон, вводит пароль и открывает диалог. Палец повис над сообщением. Секунда прежде чем удержать на надписи палец. Значок мусорной корзины маняще мигает и соблазняет социофоба. Но спустя секунду экран выключают. Мысли и переживания Хан Джисона — это не вещь для мусора. Ли Минхо так сказал, а значит так и есть. Самому себе в это сложно уверовать, но вспоминая глаза своего возлюбленного каждый раз, когда Джисон объяснял почему так мало говорит о своих чувствах, останавливал его. Мысли прервал вновь загоревшийся экран. Кошачий повелитель Нет. Не можешь заснуть?

Белка Да.

Сообщение остается неотвеченным. А его возлюбленный выходит из сети. Хан не понимает что делать. Как реагировать? Удалить диалог? Написать, что всё в порядке? Вероятно, у Ли сейчас своих проблем достаточно. Последний год в школе, поступление, олимпиады. Но он всё равно многое делает для Хан Джисона. Может старший сейчас сильно занят? Или он вышел из-за того, что Джи слишком сильно навязывается? Нет, нет, нет. Ли говорил, что младший может всегда писать и даже настаивал чтобы тот не держал всё в себе. Минхо знал о его проблемах со сном, одноклассниками, социофобией. Знал, но красноволосый предпочитал его не впутывать и сглаживать края. Брюнет становился агрессивнее, сжимал костяшки, порывался защищать младшего, но тот не позволял. «Не стоит из-за меня проблем себе в последний год наживать» на что всегда получал презрительное фырчание и «Ты для меня важнее проблем, которые я получу» Ли учился на класс старше. Когда Джисон только перевелся, их вдвоем поставили ведущими новогоднего праздника. Джисон тогда несказанно прифигел. Видимо всем настолько было лень заморачиваться, что взяли первого встречного человека, который по всем законам подлости обладал социофобией. Сказать насколько Хану было тяжело — невозможно. Выступления перед аудиторией ему никогда не давались, а тем более перед сотней незнакомых людей. Перед самым выходом на сцену в горле резко пересохло и начиналась нарастающая тревожность. Джи тогда попытался незаметно откашляться, но получилось настолько тщетно, что казалось все взгляды были прикованы только к нему. Младший замолчал, и обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь в теле. Надо было успокоиться, делать всë как врач говорил: вдох, выдох, сосредоточиться на дыхании, а не на предстоящем. Толчок в плечо выбил из колеи. Прямо перед ним держали пластиковый стаканчик с водой. — Пей быстрее. — Недовольный парень, под гогот организаторов из-за задержки, впихнул ему в руку стаканчик и стремительно вышел в зал под аплодисменты. К слову, такое отношение к себе настолько нагрузило Джи, что большую часть выступления стоял бледный, как бумажный лист. И всё это вкупе с дрожащим голосом и не самой привлекательной внешностью. Этот день парень до сих пор считает провалом года. Кстати, после выступления он так и не смог поблагодарить старшеклассника, тот сразу после своих крайних слов на сцене стремительно ушёл восвояси. Хотя, это даже к лучшему, ну что Джисон смог бы сказать? Разве что промямлить несвязанные вещи себе под нос и убежать, сверкая пятками. Следующая значимая встреча случилась через полгода. Перед литературным конкурсом, на который Джисона вызвали снимать выступление Минхо. Они стояли в коридоре. В опустевшей школе осталось только пару людей. Тишина протекала за пределами кабинета, где какой-то младшеклассник яростно кричал последние строчки призывного стиха. Брюнет повернул голову на стоящего позади школьника. Осмотрел того с ног до головы и негромко произнёс: — У тебя щёчки милые. Младший резко поднял голову и боязно выпучил глаза. Его сейчас начнут бить? Каждый раз, когда в этой школе что-то говорили про его внешность, то это значило, что без разодранных коленок и синяков тот не уйдёт. Джисон нервно вздохнул, когда понял, что Ли просто сделал комплимент. Стоп. Комплимент? Ему?.. Единственное, что младший успел вычленить из своего потока мыслей и предположений ответа, так это сказать: — А у тебя носки красивые. Что, какие носки, Хан Джисон?! Ты даже их не видел. Глупец. Глупец. Глупец. Мог бы хоть про что-то другое промямлить? Про то, что ты хоть видишь. Однако Хо тогда очень мило улыбнулся и просто скрылся за дверью. Мда. Содержательный диалог вышел. Они начали общаться в Апреле. Сначала ходили на одни и те же занятия по английскому, а потом, когда Хан впервые написал и спросил домашнее задание, уже на следующий день Минхо сел к нему за один стол в столовой и рассказал, что они будут делать парное задание для допов. Так всё и началось. Они вместе делали проект, на английском начали сидеть вместе, и даже два раза ходили друг другу в гости. Вскоре, примерно через месяц началась стадия влюблённости. Принятие происходило болезненно. Хан начал замыкаться в себе, особенно при Минхо, корил себя за то, что не достоин даже думать о своих чувствах, перестал есть и начал еще больше мучать себя тренировками для похудения, параллельно с этим буллинг в сторону младшего начинал прогрессировать. Когда Минхо решался сесть с ним или заговорить, то Хан всячески отталкивал того, мол, зачем тебе это, себе только хуже сделаешь. Джи желал самого лучшего для возлюбленного, даже если придется отгородить от самого себя. В последний день учёбы, перед летними каникулами, в портфеле подросток нашёл сложенный лист, в котором было написано: «Ты мне нравишься, Хан Джисон» и подпись «Ли Ноу». Вот так всё и произошло. Красноволосый отвлекается от залипания в стену и смотрит в экран. Спустя 15 минут приходит сообщение: Повелитель котов Открывай дверь И Хан срывается с кровати, прямо в одеяле. Бежит на первый этаж, чтобы встретить своего парня. Тихо открывает дверь, даже не посмотрев в глазок. Перед ним родной человек, который сразу укутывает в свои объятья. — Идем в комнату. — Шепчут на ухо и порываются взять на руки, но красноволосый вырывается от этого — рядом с родным человеком не все ещё комплексы может побороть. — Я рад, что ты мне написал. — Я тоже. — Расслабленная улыбка младшего. С Хо он чувствует себя комфортно в любой атмосфере. Он — его жёлтый В полутьме Ли Минхо меняет свою одежду на домашнюю и забирается на кровать к своему парню. Переплетает свои холодные ноги с теплыми и укрывает одеялом. — Снова эти придурки? — Старший разглядывает нос, едва заметно поглаживая щёку. — Тебе не стоит волноваться. — Джи сильнее прижимается к своему парню и целует в ярко выраженный кадык. Он не видит, но точно знает, что тот сейчас театрально закатил глаза. — Я сладостей купил и за комиксом зашёл. Можем почитать. — В такие моменты как сейчас, лучше всего Джисона отвлекали любимые истории про Человека-паука. — Что, правда? — социофоб выпучил глаза и набросился на своего парня с удушьями (объятиями). А Минхо только и рад, что такой мелочью может вызвать улыбку. Обещает себе, что рано или поздно старший скупит все комиксы с любимыми героями и будет наслаждаться любимой улыбкой, всегда освещающей лицо. Хан включил лампу рядом с кроватью и уместился в объятьях парня. Комикс держал Минхо, а перелистывал страницы Хан. Тишина, не пугающая, а расслабленная. С Минхо спокойнее. С ним забываются почти все переживания и комплексы. Это единственный человек с кем Хан так открыт. Нахождением рядом с Хо он спасает самого себя. Как обычно после прочитанного они долго обсуждали сюжет и придумывали теории про происходящее и каждый раз всё заканчивалось одинаково — они открывали любимые имбирные печенья, уплетали их за обе щёки. Такие моменты Джисон обожал. Он не думал, какой привес будет завтра утром. Сколько тренировок надо будет сделать. Сколько калорий в них. Подросток просто наслаждался. Как обычный человек. Минхо — это правда его спасение. Тихие фразы шёпотом терялись в пределах комнаты. Оба были уставшими, но такими счастливыми. — И в итоге это может быть просто альтернативной вселенной. — Хан активно жестикулирует руками, а Минхо внимательно слушает. — Извини, я перебью тебя. — Ли выпрямляется. — Я думаю мне стоит извиниться перед тобой. — Смотрит серьёзно глазами цвета каштана. — Я слегка побил тех придурков. Они за школой о тебе переговаривались и — Зубы крепко сжимаются, а кадык дергается. — называли… Ли не может произнести те слова. Слишком отвратительные. Только зарывается носом в красную макушку, привычно пахнущую ягодами. Хану не надо имён, чтобы понять, о ком говорит возлюбленный. — А когда сказали, что с тобой надо сделать — я не выдержал. Прости, Сони. Джисон нащупывает ладонью руку старшего и переплетает пальцы. У него они не сильно длинные, но длиннее Минхо. Слегка поглаживает чужие костяшки, которые вероятно натерпелись. Однако покраснений на них не увидел. — Я понимаю, что ты о многом умалчивал и пытался отгородить, но я не могу спокойно жить, когда знаю, что с любимым человеком так поступают. Извини. Если это принесёт тебе еще больше проблем — скажи мне. Я разберусь. У Джисона передоз эмоций. За него заступился любимый человек. Отгородил своей спиной от насмешек и наказал виновных в его слезах. Как бы сильно красноволосому не хотелось сделать невидимую стену для старшего от этого, тот не сдержался. Хо было тяжело и больно осознавать, что ничего не может сделать. Ощущение будто связали руки, но связывал сам возлюбленный. С самого начала Хан и Ли строили здоровые отношения, основанные на доверии, но ощущение, что младший что-то не договаривает прочно сковало сердце. А когда он услышал как эти полудурки планировали запихнуть голову Сони в туалет, мысли отключились. Они слово вякнуть в сторону старшего не успели, как по лицам прилетели смачные кулаки. Никто не смеет издеваться над его парнем. Ли слишком долго сдерживался чтобы их просто отпустить. Сидя в медкабинете с сестрой он выпрашивал у неё самые лучшие тональники для своих костяшек: «Чтобы Сони сильно не беспокоился» Копошение рядом с собой отвлекло его от неприятных воспоминаний. Джисон вцепился в его футболку и пытался привлечь внимание. Минхо посмотрел тому в слезящиеся глаза. — Спасибо. — Сжимает подрагивающие губы. — Тебе наверное было очень тяжело с моими недоговорками. Извини, пожалуйста. — Утирает слезу рукавом ночной кофты. — Ничего страшного. Главное теперь всё рассказывай мне. — Произносит девятнадцатилетний и убирает руки младшего от глаз. — Не три, отёк сильнее будет. Прости, ещё раз. Красноволосый и счастлив, и в смятении. Если в школе после поступка, Минхо тоже возненавидят? Ему не будут всё в глаза говорить — побоятся, но смешки и оскорбления за спиной, это, наверное, ещё обиднее. А изменится ли отношение к нему? Джисон утыкается в чужую ключицу и чувствует как тонкие пальцы перебирают его волосы. — Тебе идет этот цвет. — Шепотом прямо на ушко, от чего Джи подрагивает. — Посмотри на меня, пожалуйста. И Джисон, переборов смущение и свои слёзы, смотрит. Ли оглаживает и зацеловывает каждый миллиметр лица. Мягкие поцелуи-бабочки осыпаются на самые милые щёчки, самые обворожительные глаза, самый прелестный носик, самые сладкие губы и самые мягкие волосы. — Не слушай никого, ты идеален. Я ни разу в жизни не встречал человека с внешностью и моральными качествами лучше чем у тебя. Твоя индивидуальность — прекрасна. — Отпрямляет от парня и устанавливает зрительный контакт. — В нашем мире всё самое прекрасное хотят погубить, но я буду тебя защищать до последнего. — Ну, хён, — Шмыгая, утыкается обратно в ключицы. — хватит смущать. Часы на стене показывают четыре утра. Завтра обоим рано утром идти на учёбу, но пока это никого не волнует. Сейчас существует лишь маленькая комната, скрытая от всего мира и человек напротив. — Ничего не знаю, у меня самый прекрасный парень. — По-чеширски улыбается Хо. Он убирает с одеяла пустую упаковку от печений и выключает прикроватную лампу. Джисона после эмоционального дня и не менее эмоциональной ночи быстро начало клонить в сон. Брюнет возвращается в кровать и обнимает младшего. — Люблю тебя. — Сонный Хан оставляет поцелуй на чужой ключице, привычно утыкаясь носом в яремную впадину. — Люблю тебя. — Повторяет старший, сильнее обнимая возлюбленного. Теперь в школе никто не посмеет обзывать и косо смотреть на Джисона. А Минхо, с которым тот всегда будет общаться на переменах, начнут побаиваться. Теперь у них точно всё хорошо