Осенние этюды

      Владислав Романович — серьёзный мужчина в годах, ведущий инженер на заводе и просто хороший человек — с большим усердием снимал тяжёлую рыбацкую лодку с крыши своего внедорожника и чертыхался под нос. У него было трое сыновей и замужняя дочь, однако никто из них не то что не увлекался рыбалкой — даже не догадывался хотя бы помочь отцу. И это огорчало его ещё больше: по вечерам в будни они с женой сидели на кухне и печально обсуждали, когда же в их воспитании всё пошло не так, а в выходные он сворачивал удочки и уезжал — подальше от городской суеты, в оглушительное одиночество.       С неба крапал противный мелкий дождик: о таком всегда думаешь, что от него пользы земле никакой, только настроение портит и крошечными каплями усеивает линзы очков. Протерев краем кофты стёкла, Владислав Романович посадил очки обратно на нос и, пока выпрямился, вгляделся вдаль. От многоэтажки вальяжно шёл его младший сын — Костик, шестнадцати лет от роду, закутавшись в чёрную толстовку и безразмерные штаны.       — Чего пришёл? — кивает подбородком Владислав Романович, развязывая очередной узел на бечёвке, приковывающий рыбацкую лодку к рейлингам.       — С матерью поссорился, — лениво отзывается Костик, прислонившись спиной к холодному боку гаража-ракушки.       — Из-за чего? — уточняет Владислав Романович.       — Я ей сказал, что плевать хотел на эти экзамены, — равнодушно пожимает плечами Костик. — А она мне — про высшее образование. Я киберспортсменом быть хочу.       — Кость, ну, высшее образование тоже важно, — хмыкает Владислав Романович, отвязывая последний узел. — Иди придержи лодку с той стороны, хватит бока обтирать!       Костик неохотно подхватывает свободный бок лодки, но от неожиданности присаживается, когда отец подталкивает лодку на него, и та со всей тяжестью опускается сверху.       — К тому краю иди, — командует под ухом отец, подхватывая ближайший угол лодки.       Придерживая середину, Костик аккуратно продвигается к другому краю и неловко подхватывает его, чувствуя боль в запястье.       — Я себе так руку сломаю, — недовольно бурчит он, перехватывая лодку по-другому. Становится удобнее, но тупая ноющая боль никуда не девается, отзываясь глухим эхом в пальцах.       — Не сломаешь, ты ж мужик! — пыхтит в ответ Владислав Романович, продвигаясь с лодкой спиной вперёд, к гаражу. — А высшее образование нужно, потому что это откроет для тебя больше дорог в жизни. На рынке труда человек с корочкой котируется лучше, чем человек без неё, как более образованный, умный, дисциплинированный.       — Я хочу работать на себя, — ведёт плечом Костик, опускает край лодки к ногам и опирается ладонями о колени, давая себе передышку. Опускает свой край и Владислав Романович, с долей грусти и презрения окидывая сына взглядом с ног до головы. — Хорошо играющий киберспортсмен зарабатывает больше.       Владислав Романович делает два шага в сторону, опускается в раскрытое походное кресло и подхватывает чистую тряпочку, лежащую на подлокотнике, смахивает пот со лба, выступивший то ли от усердия, то ли от осеннего холода. Почувствовав пронизывающий ветер на прилипшей к телу мокрой футболке, он ёжится, но сыну ничего не говорит. Тот отошёл от лодки на пару метров, встав у глубокой лужи за самой машиной.        — А представь, что наступит время, когда ты не сможешь больше играть. Или киберспортсмены перестанут так цениться. Чем больше желающих — тем меньше потребности в них. Что тогда ты будешь делать?       Костик вглядывается в черноту лужи и медленно плавающие по её поверхности жухлые жёлтые листья.       — Переучусь.       — А кто тебя возьмёт куда-то без опыта работы?       Костик тяжело вздыхает.       — Мне экзамены лишь бы на проходной балл сдать. Остальное — дело времени, руками я работать могу. Не получится там — значит, всё равно что-нибудь делать буду.       — А что ты сам хочешь делать? — выдыхает Владислав Романович, наблюдая, как пар из его рта заполняет воздух вокруг лица, а затем медленно, по каплям, растворяется.       — А что делает лужа осенью здесь? — оглядывается Костик.       — Она здесь и не только осенью, — хмыкает Владислав Романович.       — Я не о том. Она здесь что делает?       — Ну… лежит?       — Тоже хочу лежать, — с самым серьёзным выражением лица кивает Костик, повернувшись к отцу всем туловищем. — Хочу быть как лужа.       Владислав Романович едва не выпучивает глаза от шока, но быстро берёт себя в руки. Он нервно выдыхает, сжимает кулаки, но вместо того, чтобы накричать, лишь устало спрашивает:       — Костик, ты дурак? Мы тебя не так воспитывали.