He Will Forgive

      Сонхва очнулся с резкой головной болью, хотя боль была повсеместна, просто казалось большая её часть пришлась его бедной головушке. Она гудела и какофония, которая образовалась в мыслях не давала прийти в себя. Последнее, что он помнит: он куда-то летел. И что-то подсказывало, что этот полёт не был чем-то весёлым. Почему-то Паку казалось, что он убегал. От чего или кого, не совсем ясно. Просто он был рад, что сейчас он не в этом чёртовом самолёте. А где он?       Глаза наконец распахнулись и он быстро узнал больничный потолок. Наконец, звуки вокруг стали различимы. Аппарат искусственной вентиляции лёгких стабильно пищал до того момента, пока Хва не стал дышать самостоятельно. От резкого законного сигнала, голова разболелась ещё сильней, благо кто-то был рядом и быстро отключил прибор. Пак не мог увидеть чужого лица, свет всё ещё ослеплял его, но он сразу понял кто это, когда услышал знакомый голос.       — Где медсестры? Чёрт, — человек выругался себе под нос, но Сонхва всё разобрал.       — Хонджун? — с трудом выдавил Хва, его горло пересохло и он тут же осознал свою жажду, — Воды, — ещё тише добавил парень, так как не мог думать ни о чём другом.       Ким тут же спохватился, набрал воды в одноразовый стаканчик рядом с койкой и помог Паку привстать, чтобы сделать глоток. Хотя помог, громко сказано. У парня дрожали руки, он был в таком тревожном состоянии, как только узнал, что самолёт Пака совершил аварийную посадку, даже не вылетев за пределы Кореи. А ведь когда старший уезжал, он клялся никогда сюда не возвращаться. Джуну, однако, от того, что Хва сейчас здесь и рядом с ним лучше не стало. Было бы лучше, если бы с ним всё было хорошо и он не лежал в этой чёртовой коме почти неделю. Сам Пак тянущей атмосферы беспокойства не замечал, не замечал ничего. Но когда пришли медсестры и попытались выпроводить Хонджуна, он схватил его за рукав. Он не понимал, почему младший здесь. Они ведь просто соседи, коллеги, даже не друзья. Что он здесь делает? Паку хотелось поговорить с ним, но пульсирующая боль от ранее сделанных резких движений вскоре накрыла его и он даже не сказал ни длинного слова, так что Ким вышел из палаты ещё чувствуя на ладони тепло чужой.

===

      Вот уже вторая неделя, Пак восстанавливался после комы. Его никто не навещал, в основном потому, что его семья давно переехала в Париж и он не хотел их тревожить своим состоянием. Тем более, что они не знали о произошедшем, в конце концов он летел к ним сюрпризом. Попросил медсестру написать, что он приедет к ним чуть позже. Сам телефон так и не взял. Не взял, потому что боялся узнать о своём прошлом, которое для нынешнего Пака казалось будущим. У него амнезия, и хотя он не помнит всего год своей жизни, кажется он пропустил слишком много. Если бы не Сан, который пару раз навещал старшего, Хва даже не узнал бы, что собирался вернуться к семье в Париж. А ведь это он, год назад так рвался в Сеул, к старым друзьям, к своей малой родине. Почему? Сан не смог дать точного ответа и Хва подозревал с чем это связано, ведь он что тогда, что сейчас ни за что не обременил бы друга своими проблемами. Сан старался не вываливать всю информацию сразу, а отвечал только на вопросы Пака. Их было немного. Почему-то Хва не сильно рвался вспомнить последний год своей жизни, где на подкорке сознания он понимал, что этот год не был самым счастливым и даже те казалось, счастливые моменты, о которых говорил Чхве казались мелочью по сравнению с тяготящей грустью, которую чувствовал сам Сонхва, когда пытался вспомнить хоть что-то. И почему-то, Пак понимал, что это как-то связано с Хонджуном. Ким понравился Паку очень давно, когда тот только переехал и сначала, наивный он подумал, быть может, они таки сошлись. Раз он сидел рядом с ним, всё время пока Хва был без сознания. Но на это предположение, Сан только покачал головой и сказал, что между ними ничего не было, а по какой причине, Ким был рядом всё это время, ему тоже неизвестно. Сонхва тогда вздохнул, и только тогда взял в руки телефон. Однако так и не осмелился найти что-то связанное с Хонджуном. Пересмотрел фотографии, но дойдя до переписок понял, что отвертеться от Кима у него не выйдет, почти в каждом личном диалоге он что-то писал про младшего. Причём что-то, не понятное самому Паку. Он не понимал ничего из написанного, а личная переписка с Джуном была удалена накануне вылета, причём самим Сонхва. Благо, контакт был сохранён, пусть почему-то и заблокирован. Внезапное желание позвонить Хону, было вполне понятно. Тем более Пака скоро выписывают, ведь смысла лечится от амнезии в больницах стенах нет. Он сам знал, ему просто надо встретиться с прошлым лицом к лицу, а с забытым будущим у него ассоциировался только один человек — Ким Хонджун.

===

      Позвонить Пак не сумел, не осмелился. Написал короткое сообщение, предложил встретиться. Ему ответили сразу. Они согласовали встречу в парке, ближе к вечеру, как раз после Кимовской работы. Для Хва ожидание было невозможным, он приехал в квартиру к Сану, поскольку ту, что он снимал ранее же сдали другим. Но даже здесь, с другом, который ради него взял выходной, старший не мог расслабиться. Он, конечно, больше не выглядел так ужасно и истощённо, но страх перед встречей рисовал в его глазах усталость. Когда парень наконец собрался, такси повезло его прямиком к Киму. Ночной Сеул ненадолго отвлёк его от размышлений, что ему стоит сказать, о чём спросить. В этой тишине мегаполиса, проблемы Пака были пылинкой. Во всяком случае, до того момента, пока не пришлось покинуть авто и встретиться глазами с Хоном.       Взгляд у того был стеклянный, но от чего-то он смотрел на парня так виновато и это вызвало сильное желание успокоить, прижать ближе и сказать, что он не виноват. Хотя, возможно всё же виноват, Хва не уверен. Старший подошёл ближе, его дыхание обжигало лицо, Ким едва поборол желание отойти, оттолкнуть, как он всегда делал. Вместо этого он глубоко вздохнул и произнёс:       — Прости, — очередной прерывистый вздох, — Я знаю, ты ничего не помнишь. Наверно так даже лучше? Я всегда хотел начать всё сначала. Сказать кое-что, что я побоялся сказать тебе месяц назад, когда ты слал меня меня к чертям, когда я был уверен: ты меня ненавидишь. Не помню, когда это началось, не помню ненавидит ли меня Сонхва из прошлого. Но я очень надеюсь, что нет. Потому что до потери пульса люблю тебя, — почти на одном дыханье признавшись, Хон тут же зарделся, Хва силой пришлось поддерживать их зрительный контакт.       — Ну и что ты натворил, что я так ненавидел тебя?       — Не знаю, был груб и предвзят наверно…       — Мне кажется, этого мало, — уже шепнул Пак, когда притянул Кима ближе к себе, — Я не мог ненавидеть того, кого так люблю…       — Ты? — у младшего не нашлось других слов, из него выбили дух и он был в большем шоке, чем когда узнал, что Пак хочет встретиться.       — Почему тебя это удивляет? — Хва обидно видеть неверие в чужих глазах, — Я не помню, что произошло между нами, не помню почему должен ненавидеть тебя, когда ты смотришь на меня с такой нежностью в глазах… Если раньше я этого не видел, я рад, что забыл.       — Не говори так, ты ничего не знаешь. Твоя ненависть была логична и…       — Если ты всегда так отвечал на мои чувства — возможно, — старший судорожно вздохнул, не в силах продолжать с тем же напором. Он наивно полагал, что после того как Ким узнает о взаимности своих чувств он откроется, но он ошибся.       — Чего ты хочешь от меня, Хва? Я не разлюблю тебя, но и себя не прощу, я, — его речь прервали, Сонхва не хотел слышать ничего подобного. А ещё к нему увлекательным образом стали возвращаться воспоминания, вспышками, каждый раз о том, как Джун говорил очередной такой бред.       — Если ты себя не простишь, тебе придётся простить меня, когда я уеду с этого города. А знаешь почему? Потому что я не смогу жить в одном городе с тем, кто из-за своих эгоистичных желаний сейчас отвергает меня.       — Я не отвергаю, — Хон понимал, что соврал. Он был готов быть отвергнутым, но не к взаимности.       — Неужели? Хотел начать с чистого листа? Тогда забудь, всё что было до, — его голова обессиленно легла на чужое плечо.       — Прости, — наконец у Джуна из глаз брызнули слёзы, он попытался стереть их рукавом, но выбраться из капкана рук старшего не сумел.       — Я прощу тебе всё, только не отвергай меня снова, — Пак снова наладил зрительный контакт и сердце его защемило от вида слёз в глазах любимого. Его губы осторожно прошлись по мокрым линиям, пока он не дошёл до чужих и не поцеловал их, с такой нежностью и нетерпением, словно ждал этого очень долго. Возможно, так и было. Просто он не помнил. Хонджун ответил ему сразу, наконец отпустив то, что тяготило его всё это время. Только тогда, он обнял Хва в ответ, сжимая чужое тело в таких объятиях, что у последнего защемило кости.       — Я хочу, чтобы ты вспомнил прошлый год… Это несправедливо, что ты готов отказаться от него, — прошептал, нежно глядя на старшего.       — Я не отказался, по правде, я вспомнил почти всё. Но ведь ты, глупыш, не смог бы признаться, если бы знал, что я помню? — от такого заявления у Джуна почти пар из ушей пошёл, но в итоге они могли лишь искренне рассмеяться, когда младший в попытках ударить другого подпрыгнул и промазал.       — Тебе повезло, что я тебя люблю, — огрызнулся, и оставил попытке дать другому подзатыльник.       — Тебе тоже, — Сонхва снова притянул возлюбленного к себе и оставил поцелуй на чужом лбу.