Сын человеческий

      Хёнджина не выпускают из больницы на похороны Чонина. Он приходит в себя за сутки до этого, и только Феликс осмеливается сказать правду, смотря в его лицо. А после роняет кольцо в ладонь Хёнджина.       Хёнджин плачет в тот день, а потом рвётся к Чонину на похороны, но его не отпускают. Перелом был тяжёлый, его буквально только-только едва собрали по кускам, но Хёнджин просто понимает, что не выдержит этого долго. Он пытается покончить со всем этим, но у него не выходит — Феликс защищает его от самого себя — и всё, что остаётся Хёнджину это плакать, плакать, плакать…       Только спустя месяц он, наконец, оказывается на кладбище. Медленно бредёт в направлении новых могил, опираясь на костыли. Ему никто, разумеется, не сказал, где лежит Чонин, только Феликс позаботился о том, чтобы он знал секцию.       Хёнджин медленно бредёт между могил, только ради того, чтобы остановиться у той, что полностью укрыта белым цветом. Ему требуется несколько мгновений, чтобы прочитать имя на надгробии, после чего он медленно оседает у неё, чувствуя, как тёплые слёзы бегут по щекам.       Хёнджин не знает, кто высадил белые лилии — любимые цветы его Чонина — на его могиле. Он не знает, кто именно это сделал, но как же сильно сейчас это бьёт его прямо под дых. Будто его нежный Чонин снова рядом, прижимает к себе букет лилий, который Хёнджин привёз ему на годовщину.       Эти воспоминания, такие болезненные и такие трогательные, заставляют нечто в душе надломиться окончательно. И в этот раз Хёнджин понимает — он не будет жить в этом мире один. Он сделает всё, чтобы ещё хоть раз увидеть свою самую любимую улыбку, даже если ради этого понадобится обмануть саму смерть.