A voice in this darkness

Цветастые листья кучами валятся на сухой серый асфальт. Ветер холодными порывами колыхает потускневшую траву. Всё вокруг приукрашивается в золотистые тона с долей красноватого оттенка. Солнце уже не греет, а лишь радует своим светом, заметно потускневшим, перекрытым большим количеством облаков. Хмурая погода. На улицу не хочется выходить. Уже нужно надевать теплые кофты и свитера. Многие не любят осень за её прохладный воздух, но для кого-то он кажется свежим, ободряющим и приятным. Уже начало октября, а дожди запоздали. Совсем не стремятся пролиться на землю, покрытую золотым ковром. Деревья грустно качают ветвями, ожидая предстоящей зимы. А вот Хёнджин не ждёт зимы. Он жаждет только продолжения осени и не скорый её конец. Хочется вдоволь насладиться прохладной, но ещё не снежной погодой. Хочется вечно, как и сейчас, по ночам смотреть на звездное небо из своего маленького балкончика, находящегося на восьмиэтажной высоте. На балконе, где помещаются только они: Хёнджин и его необъятная любовь. Вся любовь, целиком и полностью принадлежащая лишь Феликсу. Хван не называет его по имени. Ласково, певуче растягивает: моя радость. Глупые, влюбленные друг в друга до потери сознания парни. Лишь стены тесной однокомнатной квартиры знают, насколько огромна эта на вид маленькая любовь. Осень и золотые листья догадываются. Ветер и вовсе не знает ничего. Только Хёнджин и Феликс чувствуют то, что не чувствует никто. Созвездия снов раскиданы по всему тёмному небу, ночь слишком коротка, чтобы их сосчитать. — Сколько ты звёзд насчитал? — на тесном незастекленном балконе, обдуваемом ветром, стоят два парня с горящими сердцами. Накинутые наспех кофты, небрежно взъерошенные, но по-домашнему милые волосы и продрогшие оголенные ноги. Шорты не греют. — Я не считал, — прошептал Хёнджин. Повернулся, заглядывая в чужие глаза, наивно смотрящие из под толщи темноты. Свет в квартире выключен, а на балкончике его никогда и не было. Мерцающие огоньки в небе и в дальних домах напоминают о его существовании. Если бы эти маленькие точечки не горели, парни совсем забыли бы о свете, погружаясь в кромешную ночную темноту. А ведь у каждого огонька есть своя история. Кто-то сейчас сидит на кухне, беседуя с другом, а кто-то в одиночку пьёт чай и мечтает о предстоящем дне. — А что ты делал тогда? — наивные глаза продолжают наблюдать. Взгляд бегает по лицу Феликса, рассматривая видные из темноты черты. Хван знает их лучше, чем свои. Всё равно вновь и вновь исследует каждую веснушку на чужих щеках, будто это последнее, что у него есть. Будто Феликс — последнее, что заставляет его радоваться каждому опавшему с дерева листу. — Тобой любовался, — огромные чувства скрыты за этими словами. Парни берегут любовь, понимая, что им больше не суждено вернуться назад. Теперь они связаны. Они зависят друг от друга, о разлуке нет и речи. А есть ли для них понятие разлуки? Ли улыбнулся, опуская взгляд на чужие руки, лежащие на бетонном ограждении балкона с давно осыпавшейся краской. Он берёт ладони Хёнджина и прижимает к своим, переплетая пальцы между собой. У парней холодные, продрогшие руки. — Темно? — Хван начал шептать, словно боясь, что его услышит кто-то, кроме Феликса. — Да. Но совсем не страшно. — А мне светло, — он улыбнулся. Приподнимает собственную правую руку вместе с чужой, прикладывая к своему сердцу. — Отчего? Свет не горит. — Ты освещаешь, — снова неловкая улыбка, в тишине слышны дыхания. — Ты — голос в этой мгле. Феликс смешливо выдохнул. Для него Хёнджин был слишком милым. Невзначай говорить такие романтичные вещи — это в его стиле. Молчание прервалось повторяющимся звуком соприкосновения губ с кожей. Румяные щёки, прямой нос, лоб и линия скул. Феликс положил руки на чужие плечи, начиная нежно и медленно целовать все участки лица Хёнджина. На замерзшей коже появляются покалывания от расплывающейся теплоты. Поцелуи нежные. Нос Хвана поморщился, но лишь от неожиданности и переизбытка чувств. — Зачем ты так внезапно? — спросил парень. Но на самом деле ему всё равно на спонтанность действий Ли. Ему это нравится. Нравится ощущать чужие губы, заботливо и аккуратно касающиеся уже красноватой и разгоряченной кожи. Парням безумно хочется проводить намного больше времени вместе. Вот бы в дне было не двадцать четыре часа, а сорок восемь. Тогда бы они точно насладились присутствием друг друга сполна. И совсем не важно, будет ли это совместное выполнение каких-либо работ, заданных в университете, или раннее осеннее утро, проведённое в спокойствии и умиротворении. Когда они вместе, время будто останавливается. Оно перестаёт идти, ведь само хочет посмотреть подольше на трепетные отношения этих двух. «Когда я уйду, то останусь в ветре и в тишине…» «Да куда ты уйдёшь, Джинни? Ты тут со мной. Ты будешь тут всегда.» Прикладывает ладонь к сердцу. «Не уйду. Просто вспоминай меня, когда слышишь ветер и тишину. Обещай мне.» «Конечно! Обещаю! Тогда я буду думать о тебе всегда.» Смешок. Руки сами собой потянулись в объятия. — Ты милый, — Феликс перестал целовать Хёнджина. Пальцы стали пропускать между собой тёмные волосы, нежно поглаживая. — Я знаю, — послышался бархатистый и хриплый смех. Это искренний смех Феликса, согревающий душу. Всё же пора домой, иначе горло совсем простудится, и голос станет более хриплым. — Почему смеёшься? — Хван надул и без того пухлые губы. — Ты должен был ответить, что нет, я тебе льщу. А ты сразу говоришь, что знаешь. — Ну знаю же. Ты мне это часто говоришь. — Верно. Холод начинает пробираться под кофты, пуская мурашки. Единогласно парни решили зайти в квартиру, ведь звезды все уже пересчитали. Пора ложиться спать. На двуспальной кровати очень удобно. Только зачем она им, если Хёнджин и Феликс всегда спят в обнимку, плотно прижимаясь друг к другу. На то количество места, которое они занимают, вполне хватит односпальной кровати. Уж слишком близко. Ни на миг отодвигаться не хотят, желают всё время быть вместе. Ночью осень становится мрачнее. Ярких красок совсем не видно, холод морозит пальцы. Лишь звезды придают такой обстановке подходящую атмосферу для мечтаний. Осенняя ночь, звездное небо, нежные объятия и сладкие сны. А утро несёт в себе новый день. Новые листья и новые краски. Окно открыто нараспашку. Ветер пробирается в небольшую, но комфортную кухню. Свежесть теперь чувствуется по всей квартире точно так же, как запах только-только заваренного кофе. И какао. Именно так начинается утро парней: Хёнджина с кофе, а у Феликса с утренних поцелуев в щеку и какао. Единственное, что волнует их — как не простудиться под открытым окном. — Такой свежий и прохладный ветер… — Феликс отпивает из своей кружки какао, наблюдая за тем, как пар из чужого кофе медленно извивается в воздухе. — Джинни, надень кофту. — Почему ты переживаешь за моё здоровье больше, чем за своё? Сам надень. Меня греет лишь твой взгляд, — и опять что-то столь романтичное, но невзначай сказанное от Хвана. Это никак не упрёк. Лишь любящая насмешка. — Тогда принеси плед с комнаты. Будем греться под ним вдвоём. Зачем же парни открывают окно нараспашку, если чувствуют холод, да ещё и боятся заболеть? Это уже некая традиция осени. Их осени. Хёнджин быстрым шагом направляется в комнату за оранжевым пледом, на котором изображены разные узоры и причудливо извивающиеся линии. Сев вместе за небольшой диван, стоящий около стола, они укрылись в плед. Плечи прижимаются друг к другу, грея ещё сильнее. Быть настолько близко уже привычно и обыденно, но всё равно до трепета в сердце волнительно. Вроде всегда так, а будто впервые… Стоящий на кухонном столе кофе всё ещё пускает в воздух пар. За окном золотистые листья деревьев. Слышатся детские крики и звонкий смех, ведь окно выходит на детскую площадку. Голоса перебивает лишь тиканье часов. Полное умиротворение. Через некоторое время в комнате послышалось ещё и редкое сопение. — Ты что, заснул? — Феликс вопросительно взглянул на парня, но увидел лишь прикрытые глаза, тень ресниц которых падала тусклым пятном. Темная чёлка прикрыла лоб. Пухлые губы немного приоткрыты, издают прерывающиеся посапывания. — Как так у тебя получилось заснуть? Мы только проснулись… — уже шёпотом произнёс Ли, прикрывая чужие ноги оставшимся краем пледа. Голова Хвана лежит на плече парня. Со стороны эта картина выглядит мило. Да что там выглядит, на деле она и является милой. Хёнджину комфортно с Феликсом, да настолько, что он может заснуть спокойным сном у того на плече, коленях или на груди. Это также является обыденным, но не перестаёт быть до одури милым. Феликс целует Хёнджина в нос, еле дотрагиваясь своими губами до чужой кожи. Хочется подарить всю свою любовь и заботу. А вот будить не хочется, но тело уже затекает. — Лучше подожду, пока он проснётся. Пусть спит. Любовь — глубокое и светлое чувство, особенно у этих двух. Чувство, которое побуждает поддерживать и заботиться о человеке, несмотря ни на что. Хочется всегда находиться рядом, делить все моменты своей жизни именно с ним. Только с ним.