Химера

      На протяжении многих десятилетий человечество активно проводило самые разнообразные эксперименты, манипулируя клетками человека и животных. Эти исследования лежали в основе глобальных научных поприщ. На их основе создавались революционная косметика, предметы гигиены нового поколения, сложные вакцины и лекарственные препараты, а также, что стало вершиной биоинженерии, полноценные органы для трансплантации. Учёные выращивали в лабораториях всё, начиная от искусственной кожи и заканчивая функционирующим сердцем. Часть научного сообщества двигалась вперёд исключительно с благородной целью - во благо человечества, стремясь победить болезни и продлить жизнь. Однако на этом фоне существовали и другие, одержимые собственной идеей исследователи. Они заходили так далеко, что выращивали в биореакторах или же имплантировали себе сами экспериментальные органы, ставя опасные опыты на собственных телах.       Множество раз учёные предпринимали попытки скрещивания человеческой ДНК с животной. Однако срок жизни таких проектов оказывался недолгим. Практически все они в конечном итоге были свёрнуты. Решение о их прекращении принималось на самом высоком уровне, руководство испытывало глубинный, почти инстинктивный страх перед возможными последствиями. Главной угрозой виделось то, что гибридный организм в процессе развития мог обрести подобие разума, что стёрло бы саму грань между человеком и зверем и поставило под вопрос основы человеческой идентичности.       Но как оно часто и бывает. Что-то запретное в конечном итоге становится чем-то общественным. "Греческая мифология комбинировала людей и животных, создавая монстров и героев."       Но что если это не просто миф?       Химера - существо, синтезированное из двух или более живых существ в новую форму.       Первые попытки создания химер окутывала завеса строжайшей секретности. Часть учёных, получившая государственную аккредитацию, добилась, казалось бы, невозможного: их подопытная особь стала первой химерой, способной к связной человеческой речи. Однако этот триумф оказался недолгим. Существо погибло вскоре после создания, так и не раскрыв всех секретов своего краткого существования. Параллельно с этой программой, сами военные уже на протяжении некоторого времени проводили собственные эксперименты по синтезированию в засекреченных лабораторных комплексах, полностью изолированных от внешнего мира.       Созданные химеры обладали крайне слабыми социальными способностями и искажёнными, часто уродливыми формами. Их существование было постоянной мукой, поскольку они испытывали высокий уровень физической боли. Причина заключалась в том, что их физиологические системы были неполноценны или несовершенны для поддержания новых тел. Тем не менее, самое трагичное заключалось в их сознании: будучи когда-то людьми, их души и воспоминания оставались нетронутыми, что делало их страдания осознанными.       Военное командование, однако, считало свои эксперименты оправданными и делило результаты, которые были признаны «успешными», на две четкие категории.       1. Первая категория включала химер с полностью человеческой внешностью. Их особенность заключалась во внутреннем составе: их органы чувств были усовершенствованы, а физическая структура включала в себя разносторонние способности, идентичные животным, с которыми их скрестили. Это наделяло их сверхчеловеческими чертами - силой, скоростью или острыми чувствами, скрытыми под обманчиво обычной оболочкой.       2. Вторая категория, которую военные признали своим окончательным успехом, была куда более совершенной. Это была форма, способная к трансформации: по собственному желанию существо могло переходить из полноценной человеческой формы в форму зверя и обратно. Именно этот тип химер считался венцом секретной программы.

***

      А теперь поставьте себя на место испуганного "заключённого . Его, обезумевшего от страха, насильно потащили по коридору. Двери лаборатории с глухим стуком захлопнулись, отсекая последнюю надежду на спасение. Им овладел ужас, сжимавший горло и заставлявший сердце биться в бешеном ритме. Происходящее не укладывалось в голове - это был размытый кошмар, реальность которого мозг отказывался принимать. Мир сузился до стерильного белого кабинета, наполненного запахом антисептика и жужжанием аппаратуры.       Его сопротивление было грубо сломлено, а тело зафиксировано на холодном металлическом столе в неудобной, неестественной позе. В дергающиеся, напряженные до дрожи мышцы один за другим вонзались шприцы, наполняя вены жгучим ядом неизвестных препаратов. Где-то рядом раздавался бесстрастный, лишенный всякой эмоции голос: «Опишите ваши ощущения». Но он не мог издать ни слова. Язык онемел и отказался повиноваться. Всё его тело сковала волна мучительного, жгучего огня, будто изнутри его заливали раскалённым металлом. Мышцы свела судорога, заставившая тело выгнуться в болезненной дуге. И из перехваченного спазмом горла вырвался хриплый, полный отчаяния стон.

***

      Юнги снова очнулся, когда его, поволокли по сырому полу в подвал лаборатории. Его руки и ноги были скручены плотными ремнями до онемения, а собственное тело казалось чужим и тяжелым. Без всякой осторожности его перебросили на холодную поверхность металлического стола, от ощущения которого по коже пробежали мурашки.       Начались привычные, оттого не менее пугающие манипуляции: ему вкалывали какой-то жгучий раствор, брали кровь из вены, а лезвие скальпеля надрезало кожу, оставляя на теле свежие шрамы. Юнги лишь тихо кряхтел, сдерживая крик, и зажмуривался, пуская по щекам слезы беспомощной ярости и отчаяния. В конце концов, волна боли и шока накрыла его с головой, и сознание поглотила черная бездна.       Долгий, тяжёлый сон крепко держал парня в своих тисках, когда он пришел в себя. Тело было ватным и почти не слушалось, а сознание цеплялось за крупицы бодрствования. Очередная кочка на дороге заставила его голову резко подпрыгнуть и с глухим стуком удариться о железный пол кузова грузовика. — Какого… — Удар был не сильный, но неожиданный, и этого хватило, чтобы зверь окончательно проснулся. Его бешеные, сверкающие в темноте глаза принялись всматриваться в окружающий мрак, выхватывая из него лишь смутные очертания железных стен. — Куда меня везут?       Ответ на вопрос нашёлся куда быстрее, чем можно было ожидать. Грузовик с скрежетом остановился, и снаружи донеслись чужие, резкие голоса. "Скорее всего, военные", — промелькнуло в голове у юноши, и он инстинктивно закрыл глаза, притворяясь все еще бесчувственным. Если его догадка верна, то в их планы явно не входило пробуждение подопытного раньше времени.       Глухой скрежет задвигаемого засова оглушил его, и в щели хлынули слепящие лучи света, которые резали глаза даже сквозь закрытые веки. Затем послышался знакомый, ненавистный голос. «Хозяин».       Некоторые богатые клиенты могли позволить себе такое экзотическое развлечение — иметь химеру, смешанную из человека и кролика или кота. Но настоящий, большой спрос всегда был на тех, чью ДНК мешали с более крупными и опасными животными: медведем, волком, буйволом или львом. Тут разброс был велик, как и цена.       Таких химер использовали повсюду: военные — как живое оружие, частные охранные предприятия — для устрашения, корпорации — для работы в опасных шахтах по добыче ископаемых, и, конечно, в подпольных боях, где ставки были жизнью. Юнги как раз относился к последним. — Вы уверены в своём решении? — сухо спросил один из военных, его голос прозвучал формально. — Да, — ответил «хозяин» без тени сожаления. — Мне не нужна скотина, которая упрямится и не слушается. — Он в последний раз провел рукой по жёсткой шерсти зверя. — Того, кого не можешь использовать, — усыпляют. - С этими словами мужчина поспешно развернулся и удалился.       В кузов, звеня ключами, зашли двое крепких парней в камуфляже. Один из них, перебирая связку, с металлическим лязгом подобрал нужный. В этот момент в голове у Юнги, отточенной страхом и инстинктами, сложился план побега. Стоило только кандалам с громким щелчком открыться, он невольно дёрнул хвостом и насторожил уши, но заставил себя выждать подходящий момент.       Действовать он начал тогда, когда военные грубо схватили его за лапы и попытались стащить с кузова. Одним резким, движением зверь полоснул когтями по ногам того, что стоял сзади. Раздался крик боли. Его напарник инстинктивно потянулся к кобуре, но было уже поздно — химера, рыча, набросилась на него и сомкнула мощные челюсти на его плече, чувствуя хруст под камуфляжной тканью. В это время первая «жертва», истекая кровью, начала орать о помощи и всё же достала пистолет. Юнги развернулся и с силой полоснул когтями прямо по его голове.       Дурманящее состояние от снотворного всё ещё мешало координировать движения, делая их размашистыми и неточными, однако выброс адреналина творил чудеса. Сметая на своем пути ошеломленную охрану и пробиваясь сквозь тесные проходы, химера в отчаянном порыве со всех ног помчалась прочь от этого проклятого места.

***

      Небольшая забегаловка уже давно закрылась для посетителей. Молодая официантка Тайра, как всегда, завершала свой долгий день, домывая последнюю гору посуды и собирая разбросанный за смену мусор. Скрепив завязки переполненных пакетов с отходами и в последний раз убедившись, что свет на кухне и в зале погашен, она сладко зевнула, потянулась и наконец вышла на улицу через служебный выход.       Зима давно и прочно вступила в свои права, но январь в этом году оказался на редкость суровым и не радовал ни тёплыми лучами, ни оттепелями. Солнце клонилось за горизонт уже в четыре часа, и сейчас город, укутанный в вечерние сумерки, потихоньку засыпал. Огни в окнах гасли один за другим, а уставшие за день люди спешили в свои тёплые «убежища».       Заперев дверь на потемневший от сырости ключ и закинув тяжёлые пакеты в переполненный контейнер, Тайра на мгновение задержалась в глухом переулке. Она стояла, запрокинув голову, и смотрела, как в свете одинокого фонаря медленно и величаво кружились большие, пушистые хлопья снега. В такие тихие, отрешённые моменты она чувствовала себя бесконечно маленькой и одинокой в этом огромном, заснеженном городе.       Внезапно тишину разрезал отчётливый хруст снега. Из тёмного прохода между гаражами на свет вывалилась крупная, сбитая тень. Юная работница закусочной обомлела от страха, вжавшись в стену.       Перед ней стоял огромный зверь. Его густая, длинная шерсть была цвета смолистой ночи и сливалась с темнотой, а горячее дыхание клубилось в морозном воздухе густыми облаками пара. В тусклом свете перед её глазами сверкнули дюймовые клыки. Но вместо рыка зверь жалобно, по-собачьи, скулил, прижимая уши к голове и опуская морду почти к самой земле. В его потухшем взгляде читалась не угроза, а мольба. Он не хотел спугнуть её. Ему отчаянно нужно было просто передохнуть, оказаться рядом с тем, кто не ударит, не закричит и не побежит прочь в ужасе.       Сердце Тайры бешено колотилось, но, подавив панику, она настороженно протянула к нему руку ладонью вверх — безмолвный знак того, что не причинит вреда, — и сделала робкий шаг навстречу.       По мере её приближения очертания фигуры начали расплываться и меняться. Шерсть отступила, уступив место бледной коже, лапы вытянулись в руки и ноги. Через несколько секунд перед ней на коленях в снегу стоял уже не зверь, а молодой парень в промокшем насквозь чёрном балахоне. На вид ему можно было дать лет двадцать.       Тайра успела подхватить его, удерживая. Парень оставался в сознании, но его взгляд был мутным и отсутствующим. Раздумывать было некогда. Девушка, почти не осознавая своих действий, одной рукой удерживая незнакомца, другой достала телефон и вызвала такси.       В её голове хаотично перемешались все мысли и страхи. Не находя ответов, она на автомате вытащила из кармана куртки носовой платок и механически вытерла снег с его мокрых волос. Поддерживая его, она помогла ему добрести до подъезда, и вскоре лифт, оглушительно гудя, повёз их на восьмой этаж.       Парень выглядел совершенно измотанным. Закрыв за собой дверь квартиры, Тайра провела его в гостиную и усадила на потертый, но мягкий диван. Затем она притащила с кровати тяжёлый шерстяной плед и накрыла его с головой. Почему-то в этом дрожащем, беспомощном существе она не видела ни малейшей опасности.       Решив на время оставить его в покое, чтобы тот пришёл в себя, она хотела было отойти, чтобы вскипятить чай, но парень внезапно схватил её за локоть. Его пальцы сжались с неожиданной силой. — Я никуда от тебя не убегу, — тихо проговорила она, и её собственный голос прозвучал для неё странно успокоенно. Она мягко высвободила руку и вместо этого провела ладонью по его влажным волосам, успокаивающе и убаюкивающе, как это делала бы с испуганным ребёнком.

***

      Девушка попыталась успокоить незнакомца, и уложила его спать в соседней комнате. Самой заснуть не удалось - в голове роем крутились навязчивые мысли.       Она может помочь ему, но Юнги - не понятно, толи человек, толи лохматая мразь, что ползает по улицам, пугая граждан.       Всё же заснув под утро, и проснувшись только к обеду, подхватилась в ужасе. Юнги! Он вероятнее всего не спит, и уже перевернул пол дома.       В голове мелькали панические картины с участием необычного гостя. Девушка моментально вскочила и одевшись на скорую руку, вылетела из спальни.       Когда Тайра вбежала в комнату, где уложила парня, первым делом её взгляд метнулся на кровать. Конечно, никакого Юнги там не оказалось. Но увидев его в кресле у окна, облегчённо выдохнула. — Привет… — Тихо произнесла девушка. От неожиданности парень вздрогнул и повернулся, щурясь так будто та вздёрнула руку для удара. Шумно выдохнул, и неуверенно улыбнувшись, произнес: — Привет. — Пойдём-ка умываться и готовить кушать. — Девушка постаралась как можно ласковей улыбнутся, видя испуг парня.

***

      Всё оказалось проще, чем Тайра себе на придумывала. Парень был спокойным, знал, что нужно делать, а что нет, и что важнее всего - тихий. Первое время девушке было сложно привыкнуть к сожителю. Но сам Юнги облегчал ей задачу тем, что мог себя занять.       И пока Тайра крутилась, как белка в колесе, бегая с работы на учёбу и наоборот. Юнги хлопотал по хозяйству. Такая идиллия даже заставляла забывать то, что парень химера... Вроде опасное оружие созданное военной наукой, больше семи лет бился до смерти с соперниками на арене.       Напоминанием об этом служили только жалобные завывания по ночам и кровать парня, которую украшали царапины от огромных когтей.       Юнги же нуждался в ней, столько лет давясь кровью и пылью, не видя тепла и ласки Мин обрёл дом. Место, где его не унижают, не презирают, не бьют, не заставляют убивать. И девушка такая вроде чужая, но вместе с этим своя...       Она стала первой, кому за многие годы стало, важно его мнение, что он любит, беспокоилась ел ли он сегодня, как спал. Тайра буквально учила заново парня жить, чувствовать, любить...