Восьмой

Ко мне пришла лисицей рыжей Осень с рассказом, что на брошенном погосте с ней смертные грехи играют в кости. Но их не семь, как водится, а восемь. Я удивился так, что не накинул плаща, идя за ней под скрип ступеней. А по стенам метались чьи-то тени, и рыжая луна смеялась в спину. Октябрь умирал, сдаваясь духам, и трепетали на ветру осины. На мшелых склепах пятна паутины белёсо шевелясь, шептали сухо. Пушистый хвост вдруг обернулся платьем. Моя подруга, взяв меня за локоть, сказала: - Видишь? Алчность, Зависть, Похоть, Чревоугодие, Уныния проклятье... Не призраки. Объёмны и весомы, метали кости на плите под грабом. Тщеславие и Гнев сидели рядом. Я всех узнал. Все были мне знакомы. Все жили в глубине души мятежной, и только в эту ночь являлись разом. Но Он… Стоит в тени, смущая разум. - Кто ты?! Он поднял голову: - Надежда. Я - тот, кто дарит. Тот, кто отнимает. Я тот, кто заставляет верить ложно. Октябрь умер. Полночь. Осторожно ноябрь змеёю сердце обнимает. Смеётся Осень в пляске Хэллоуина, стенает ветер, сны в ветвях играют… Грехи азартно ставки поднимают, людские души к ним текут лавиной. Восьмой живёт в Семи и тайно правит. Он – самый лживый, он – владыка боли. Даст – отберёт. Освободит – неволит. Подняв тебя с колен, плитой придавит. … Единственный – бесплотен. Призрак, дым, мираж. Он вдруг к моим губам склонился. Беспечный грешник, я им отравился. Лишь утром я дошёл домой. Седым. 22.10.2020