Мечта на небесах

Моя художественная кисть остановилась на глазах. До чего же у неё красивые глаза. Я не мог нарисовать их такими, как видел в последний раз. В моей памяти оставались те глубокие, почти чёрные глаза, в которых я видел весь мир. Глаза-бездна, в которых можно было утонуть. Глаза, словно звёздное небо, где звёздочки — это мерцающая надежда на мою любовь. В голове я помню именно такой взгляд, но на холсте, рисуя её портрет, глаза получались просто тёмными, чёрными, но оставались такими же прекрасными. Просто в этом зеркале души я больше не видел души. Я пытался нарисовать ту, о которой мечтал всю жизнь, ту, которую потерял. Я мечтал, рисовал, представлял её образ. Временами я сходил с ума от больной любви, одержимости, я не знал, как смириться с её потерей. Моя любовь приходила ко мне во снах и только там была рядом со мной. Каждое утро, проснувшись, я хотел обратно погрузиться в сон, где я был счастлив, где можно было ощутить тепло её рук, слышать ласковый голос. Я не хотел забывать её образ, пересматривал фотографии, на которых была запечатлена наша любовь — от первого поцелуя до свадебного танца. Но фотографии тоже в какой-то момент стали пробирать меня на ностальгические слёзы — с ней это не повторится. Её нет больше. Я зависим от неё, я мечтаю быть рядом с ней во всех мирах, в раю, в аду, на небесах — неважно, только лишь бы она была рядом. Я никогда не был художником. Начал рисовать с горя. Я всегда был романтиком. При жизни никогда не упускал момента сказать ей тёплые слова, подарить цветы, устроить романтику даже в быту. Всегда думал, как её порадовать, представлял улыбку на её губах, прищур чёрных глаз от радости. Я счастлив бы видеть в глазах её счастье. Стал рисовать её портреты. Но они никогда мне не нравились. В них не было жизни. В голове придумывал сюжеты, как мы могли бы вместе, рисовал это в альбомах, блокнотах, холстах. Моё счастье оставалось только в этом. Но у меня была одна успешная картина. Она отображался действительность. Картина была поделена на две контрастные части, словно чёрное и белое. Наверху была самая светлая часть, словно рай. Там на небесном фоне с мягкими пышными облаками была изображена девушка в белом платье. Это было её свадебное платье. Я нарисовал его таким, как увидел в первый раз. Белая лёгкая ткань волнами покрывала её загорелое тело, аккуратные бретели ниспадали на плечи, слегка приоткрыта грудь. А в глазах отражалось мерцание дорогих камней. В день свадьбы я был так очарован, что даже не понял, что это отражение драгоценностей. Единственное, что я подумал — «так выглядит любовь», «так выглядит моя мечта, моя девушка-мечта». Верхняя часть картины была прекрасной, потому что там я нарисовал любовь. Именно та любовь, о которой я помню. У меня получилось. Внизу же я рисовал себя. Там не было небес и свадебных нарядов. Там — отражение жизни, такой, как есть сейчас. Уставший, измученный, изведенный мыслями о тоске по родному человеку, смотрю на наши фотографии. И мечтаю — быть с ней на верхней половине картины. В этот вечер мне приснился сон. Я в сотый раз не смог отличить его от реальности. Моя любимая была в качестве натуры, я рисовал её свадебный образ. Как только я закончил портрет, она встала, подошла ко мне, нежно взяла меня за руку, поцеловала и как в те пережитые жизни года сказала мне: — Да. Я тоже хочу быть с тобой и в горе, и в радости. Моё сердце остановилось. Я умер от остановки сердца. Но моя мечта быть с ней во всех мирах сбылась.