Однажды в Сумраке

- Нет, ну как он это делает? – возмутилась Тигрёнок, ненадолго отрываясь от дверной щёлки. – Так вывернуть задумку автора, исказить смысл произведения! Да ещё умудриться так логично всё обставить, что не докопаешься! Антон пожал плечами. Он вообще сомневался, что эта неожиданная совместная операция Дозоров стоила того, чтобы допускать Завулона к преподаванию классической литературы. Даже на одну пару. Даже под строгим наблюдением Инквизиции и контролем со стороны Гесера. - Ещё две минуты… Антон, подежуришь один? Он кивнул, и Тигрёнок двинулась обратно по коридору с явным намерением поделиться своими наблюдениями с остальными оперативниками. Поколебавшись, Городецкий шагнул к двери и заглянул в щёлку. - Верховенский – глубокий психолог*, – вещал Завулон, прохаживаясь по аудитории. – Независимо от преследуемых им целей, его умение эффективно воздействовать на окружающих является неотъемлемой чертой хорошего лидера. Если Верховенский ставит перед собой цель, для реализации которой недостаточно одного человека, он вербует сообщников. Если выполнение задачи требует особых навыков, он грамотно делегирует её специалисту. Такая стратегия подразумевает остроту ума и быструю реакцию – качества, порой необходимые для выживания в человеческом обществе. Студенты внимали. Сохранять сосредоточенность на пятой паре – задача не из простых, но Антон чувствовал буквально витающий в воздухе энтузиазм и неподдельный интерес – что ни говори, а ораторский талант у Завулона имелся. - Его идея практичнее, чем идея того же Раскольникова, – вдохновенно продолжал Тёмный маг. – Верховенский не рефлексирует, не сомневается понапрасну, не задаётся праздными вопросами – он действует. И заметьте – достигает результата. Завулон взглянул на часы. - На этом всё. Можете быть свободны. Несмотря на то, что подавляющее большинство явно симпатизировало эксцентричному лектору с нестандартными взглядами на русскую классику, Антон ощутил всеобщее облегчение. Даже сквозь пелену усталости, повисшей в аудитории, чувствовалось, что подсознательно студенты опасались Завулона. Правильно делали, в общем-то. Послышалось нестройное «спасибо-до свидания», и Антон посторонился, выпуская утомлённо переговаривающийся поток. Коридор быстро наполнялся гулом голосов – студенты обсуждали прошедшую пару. Аудитория опустела, и Городецкий заглянул внутрь. Завулон стоял у окна, скрестив руки на груди, и внимательно рассматривал темнеющую улицу. - Как тебе лекция, Антон? – не оборачиваясь, поинтересовался глава Дневного Дозора. - Концовка была впечатляющей, – признал Городецкий. – Но твоя интерпретация образа Верховенского не соответствует действительности. - Разве? – Завулон повернулся к нему, посмотрел с неподдельным интересом. – Может, пояснишь? - Ты сказал, что его идея практична, – Антон вошёл в аудиторию, присел на край парты. – Но ты, кажется, забыл, что никакой конкретной цели за ней не стояло. - А как же убийство Шатова? – Тёмный маг откровенно веселился. Городецкий покачал головой. - Это идея ради идеи. Помнишь, что Достоевский говорит о Петре? «Он чрезвычайно опасен, потому что энтузиаст». Только вот его энтузиазм никуда не ведёт. Завулон одобрительно улыбнулся. - Ты был бы хорошим лектором, если бы не цеплялся за идеалы Света. - А ты – за идеалы Тьмы. Преподаватель вообще не должен упираться носом только в одну философию. - Туше, – признал глава Дневного Дозора. – Преподаватели из нас вышли бы так себе. В аудиторию заглянула Тигрёнок. Бросила неприязненный взгляд на Завулона. - Антон, Инквизиция уже здесь. Нас сняли с дежурства. Пошли? Городецкий поднялся. Кивнул Тёмному магу: - До встречи, Завулон. - Спасибо за приятную беседу, – вежливо ответил глава Дневного Дозора. Светлые вышли в коридор и двинулись в сторону своего штаба. - Тигрёнок, Достоевский ведь не был инициирован? - Неизвестно, был ли он вообще Иным. А почему ты спрашиваешь? - Да так… – Городецкий неопределённо качнул головой. – Я почему-то уверен, что был, причём Светлым. Так хорошо видеть человеческую натуру… - Это на тебя Завулон так подействовал? – поинтересовалась Тигрёнок. – Настроил на философский лад? Антошка, Достоевский был гением. Причём наблюдательным гением. И этого вполне достаточно, чтобы видеть человеческую натуру. - Вот ты точно была бы хорошим лектором, – пробормотал Антон, открывая дверь в аудиторию, где расположился штаб Ночного Дозора.