Homesick

Ризе и Нодин шли через прохладный лес в парк, наслаждаясь свежим утром. Ризе этой ночью не спал, до сих пор отходя от вчерашних кошмаров. Он посмеивался над растрëпанным и помятым Нодином, отряхивая того от земли. Нодин бубнил под нос, что после таких ночëвок на свежем воздухе белая одежда дракона огня и льда выглядела не намного лучше. Примите сладкие объятия природы. Их шаги шепчут по священной земле, Почтительно они идут, бесшумно. Дорога была тихой, и они наслаждались моментом, поддерживая легкую беседу и вспоминая прошлое. — Я почему-то вспомнил, когда я очень злился на всë вокруг и разносил всех, кто мне поперёк дороги вставал, — устало вздохнул Ризе. — И откуда я брал всю ту энергию… — Да, трудно забыть, как вы сломали нос какому-то мажору, который «посмел» посигналить вам на пешеходном переходе, — довольно усмехнулся беловолосый. — Ваши эмо-фазы это настоящее искусство, ваше высочество. Ризе закатил глаза, вспоминая множество моментов, когда он пытался постоянно менять своë окружение, не давая себе и намëка на передышку. — И почему именно у тебя не было «этой фазы» жизни? — парень с тростью с наигранной завистью улыбнулся Нодину. — Возьму на себя смелость напомнить, что наше знакомство пришлось на «эту фазу» моей жизни, ваше высочество. — Нет, ты как был бэд боем, так и остался им. Просто когда мы познакомились ты был бэд бэд боем. — То есть факт того, что я пытал вас каждый день 4 года подряд, добавляет мне только плюс один «бэд»? И сколько мне нужно, чтобы добраться до бэд х3 боя? — Можешь посигналить мне на переходе, когда у меня зелёный свет. — Пока вы будете выжидать именно зелëный свет, мой дорогущий серый, ой, извиняюсь, платиновый Ламборгини сначала выйдет из моды, а потом и вовсе сгниëт. Ризе театрально разозлился, специально наступая Нодину на ногу, пока тот пытался сдержать приступ смеха. — Почему 9 проколов пирсинга у вас, а бэд бой всегда я? Да я даже в тюрьме не сидел ни разу, в отличии от вас. — Я сидел за кражу успокоительного из аптеки. — Ужас. Как вас вообще выпустили? Когда два парня наконец выбрались из леса, им в глаза ударило рассветное солнце. Рассветное небо отражало всю красоту и гармонию, заставляя их на время забыть о разговоре и насладиться моментом. Небо было окутано нежными оттенками розового и медового цвета, которые плавно перетекали в бледно-лавандовые цвета, словно акварельные краски. Лучи солнца пробивались сквозь разреженные облака, и встречались с утренней росой, которая блестела на каждом листике в этом лесу. В воздухе ощущался нежный аромат цветов и свежести, словно сама природа пробуждалась и дышала новой жизнью. Когда солнце поднялось немного выше горизонта, рассветное небо превратилось в яркую гамму оттенков оранжевого и золотого. Золотыми лучами освещает руны, Даря день, возрождая жизни ткань. Ризе стоял и улыбался, глядя на небо и слушая, как ветер описывает его краски. Отголоски цветов словно всплывали где-то у него в памяти, вызывая чувство ностальгии. Нодин молча наблюдал за драконом огня, уйдя в свои мысли. — Это цвет твоих глаз, — тихо сказал Ризе. Нодин знал, что это не так. Они оба знали. Рассветное небо было розовато-медовым, у Нодина же глаза были янтарно-кирпичные, цвета заката. Ризе помнил об этом лучше всех, но дракон ветра прочно ассоциировался у него с рассветом.

***

В то утро небо казалось таким бесконечным и свободным, что в нём как будто можно было окунуться целиком. Слабый, ещё не проснувшийся солнечный свет пробивался сквозь полуразрушенный храм, окутывая его стены и сломанные колонны. Земля была покрыта снегом, морозный снежный ветер разносил сугробы из стороны в сторону. Разбитые вокруг храма статуи драконов, когда-то гордо стоявшие, теперь лежали вразброс. Стены храма были покрыты трещинами, потрёпанные занавеси и украшения болтались с потолка, свидетельствуя о долгом забвении. На разрушенном алтаре, покрытым снегом и окруженным обломками статуй и других мелких предметов, сидел рыжеволосый парень в больничной одежде, без обуви. Его лицо выражало потерянность, а из его голубых, словно тающий лëд, глаз текли слëзы. Он укутывался в явно неподходящую погоде ткань и озирался вокруг, пытаясь понять, где находится. Пейзажи пустующих разрушенных зданий и сам храм смутно напоминали ему яркий летний мир его детских снов, которые не снились ему уже несколько лет. Рыжеволосому парню казалось, что это плачет не он. Он не мог понять, чьи эмоции пылали внутри него. В сердце храма Разрывает рассвет на части. Павшее огненное племя Нодин помнил эти слëзы, текущие из его глаз на фоне восхода солнца. Ризе помнил янтарно-кирпичные глаза, не выражавшие никаких эмоций, что смотрели на него сверху вниз. К его шее был приставлено лезвие копья, но ему не было страшно. — Дракон конца света, настал твой судный день. Ты расплатишься за свою судьбу.

***

Нодин нахмурился и помотал головой, стараясь выбросить болезненные воспоминания из головы. Когда он открыл глаза, то увидел, что Ризе уже смотрит не на небо, а на него. Дракон огня мягко улыбнулся. — Я люблю цвет твоих глаз. Я готов забыть как выглядит это небо, деревья, весь этот мир, но твои глаза останутся в моей памяти навсегда. В тихих объятиях восходного солнца Ризе нежно коснулся Нодина. Осторожными движениями он обхватил его лицо, кончиками пальцев проведя по его нахмуренному лбу и вдоль его скул. Когда он приподнялся ближе, их глаза встретились, они как будто могли читать мысли друг друга. Лëгким движением Ризе сократил расстояние, их губы встретились в медленном и нежном поцелуе. Прикосновение было похоже на шепот, мягкую мелодию, несущую тепло и утешение. Каждое прикосновение их губ стирало болезненные воспоминания, заменяя их моментами спокойствия. Поцелуй Ризе успокаивал сердце Нодина и позволял ему на мгновение избавиться от бремени своего прошлого. Когда они отстранились, их обоих охватило чувство спокойствия. Ризе снова улыбнулся дракону ветра, целуя его ещё раз рядом с виском. Такое красивое рассветное небо — бескрайнее полотно, которое наполняло утро тихим покоем. Для них обоих оно было символом свободы и надежды. Ветер начал напевать ему одному известную песню, которой аккомпанировал весь лес, шелест листвы, пение птиц. Ризе взял руку Нодина, начиная медленно раскручивать себя в молчаливом танце. Дракон ветра слабо засмеялся, подыгрывая и позволяя парню с босыми ногами легкой поступью шагать с ним в унисон, угадывая его движения.

***

Повидавший каждое мгновение жизни этой планеты ветер не ведал, как в далёком мире тысячи лет назад этот танец стал первым возможным диалогом между двумя реинкарнациями драконов, сорвавших свои голоса от криков. Рыжеволосый парень, весь в гематомах, покрытый пылью, грязью и песком, протянул покрытую десятками шрамов руку выглядевшему не лучше парню со спутанными белыми волосами. С трудом стоящий дракон ветра с двойственным выражением недоверия и собственной вины метал свой взгляд то на протянутую руку, то на безмятежные голубые глаза. Он никак не мог решиться на ответный шаг. Рыжеволосый дракон взял на себя инициативу, осторожно беря руку Нодина в свою. Заглянув ему в глаза и убедившись, что всë в порядке, он приподнял его руку над собой, имитируя танцевальные движения. В бескрайней пустыне было невероятно тихо, но ветер, словно приняв сторону дракона огня и льда начал вступать в этот диалог. В бесплодных глубинах пустыни Два усталых дракона, их души приручены. Годами терпели мучительные испытания, Их сила проверена, доведена до предела. Израненные и побитые, Их дыхание замерло среди туч. Но теперь свобода течёт по их венам, Освобожденные из цепей мучений. В нежных объятиях бледного света, Они нашли утешение. Их утомленные тела полны надежды, их дух свободен. Шелковыми шагами они плели нежный узор, Их движения — свидетельство их свободы. Их боль и страдания теперь лишь прошлое. Каждая нота ветра — симфония, Отражает их резонирующую гармонию, Пески пустыни шевелились в слабом танце. Более не порабощенные, они пересекли ночь, Через бескрайние просторы бесплодной земли, Драконы вальсирцют рука об руку. Их танец — диалог прощения и надежды, Маяк надежды в этом далëком месте.

***

Ризе и Нодин снова сидели в том уютном кафе, наслаждаясь свежесваренным кофе. Ризе пытался победить упаковку с сахаром, которая совсем не хотела открываться, пока второй парень тихо смеялся над ним. Солнечные лучи проникали сквозь окна, заливая комнату теплым светом. — Нодин, ты помнишь, что скоро День Дракона? — спросил голубоглазый парень, победно высыпая сахар в американо. В их мире в каждом народе каждый год в начале мая празднуют День Дракона. В этот день когда-то давно одновременно умерли все драконы, передав частицы своей души будущим реинкарнациям. На празднике каждый народ вспоминает все дары и благодати, что оставили им их драконы, в то время как реинкарнации исполняют ритуальные танцы, в которых изображён своеобразный диалог между драконом и народом. — Конечно, ваше высочество. Вы заставляете меня праздновать его каждый год уже около 4500 лет. В этом году вы снова будете праздновать с племенем ветра? Ризе задумался, сделал глоток кофе и улыбнулся. — Может и ты соизволишь отпраздновать его с народом ветра, мистер дракон ветра? — Если ваш старший брат даст мне отгул по такому поводу я готов лично развешивать украшения по всей пустыне. — А то что ты сейчас здесь, это он дал тебе отгул? — Нет. Я морально подготавливаю себя к встрече с ним с объяснительной. Ризе засмеялся. Он мысленно посочувствовал Нодину, зная неоднозначный характер Рэна. Ризе любил своего старшего брата, но тоже не был фанатом встреч с ним. Он отстранённо посмотрел в окно, уходя в свои воспоминания.