Все, кто не одинок рядом со мной

      Приключение приключением, а место это было очень невсамделишное. Хорошее, наверное, но невсамделишное совсем.       Карриан тяжело вздохнул, и продолжил обрывать клевер. Клевер был убедительным, но делу это не помогало.       Откуда он вообще подцепил эти слова — всамделишный и невсамделишный? Или там было всамомделишный? Питски так говорил, или ещё они со Сьюзан начали, когда были маленькими? Карриан не помнил.       Кажется, он с каждым шагом помнил всё меньше и меньше. Как звучал голос Питски, который смог поговорить с ним каким-то чудесным образом… Кстати, сколько времени назад?       Здесь Карриан не уставал, не потел, не чувствовал голода.Тяжёлые осенние ботинки он бросил потому, что у него всё фантомно чесалось от странности — носить их, когда вокруг лето, пусть и поддельное. Куртку хотел тоже бросить, но в пижаме не было карманов, а тащить ножик в руках категорически не хотелось. Первое время он пробовал считать шаги, но доходил максимум до пятой сотни. Сколько раз он так пробовал — тоже уже не помнил.       Лето, лето — и ни мух, ни дорожной пыли. Но почему-то начинала накатывать тоска.       Карриан думал, что по жизни неплохо справляется с одиночеством. У людей вокруг своя жизнь, они заняты своими делами, и не всегда могут быть с тобой. Людям не всегда нравится то, что нравится тебе. Да, он привыкал к этому долго и болезненно, и вроде как привык. А тут накатило.       Может, потому что вокруг вовсе не было людей. Не за кем было даже просто понаблюдать. Только Карриан и мысли в его голове. Мысли не самые весёлые.       Думать о доме было тревожно. Сколько прошло времени, сколько ещё пройдет? Проснулась ли Сьюзан, узнала ли, что случилось? Как она отреагировала? Нора, впрочем, и не с таким могла бы справиться, выйдя сухой из воды. Нора…       Мысли о ней отдавали болью в боку. Нет, это вышло нечаянно, и не стоит её винить. Куда больше Карриана тревожило, что как бы нечаянно у них вышло и побрататься. Этого же просто не могло быть! Для Норы братья были важнее всего на свете, и не могла она искренне поставить на тот же уровень дурацкого, раздражающего, болтливого Карриана Гарриэта. Не могла же?       Он старался просто переставлять ноги. Левая, правая, левая, правая. Думать только о том, что важно. Он помогает. Помогает самим Джейне и Джелу. У него приключение. И он обязательно вернётся домой.       И когда тягостные мысли почти удалось изгнать, его путь решил, что нужно ещё немного веселья.       На первом перекрестке Карриан надолго не задержался. Если и сама Джейна не знает верной дороги, то все дороги можно считать за верные. На втором — вспомнил старую детскую считалку. На третьем… У третьего он повалился в траву, и сейчас валялся, обдирая разнесчастный клевер и позволяя дурацким мыслям выгрызать ему мозги.       Всё-таки, вдруг есть верная дорога, а есть неправильные? Что, если на одном из перекрёстков он выберет неправильную? Что, если он уже выбрал? Да, бывает, что в точку назначения можно дойти разными путями, но что если он выбрал самый долгий, и пройдёт день, два, пройдут недели, а он даже не будет этого знать? Что, если…       Карриан набрал побольше воздуха и заорал. Невсамделишное место осталось глубоко безучастным. Тогда он вскочил на ноги, крепко зажмурил глаза, и пошёл… Пошёл, куда глаза не глядят, очевидно.       Шесть шагов налево, шесть вперёд, развернуться, давайте ещё раз, и шесть шагов направо, и пять шагов назад, чтобы всех обдурить, и ещё раз развернуться, и открыть глаза, и куда же мы смотрим?       Оказалось, его унесло в другую сторону от перекрёстка, и смотрел он теперь в сторону поля. Что-то поменялось — на небе расцветал нежный клеверный закат, ещё и полная луна вышла. Нежная, но такая круглая.       Пока Карриан пялился на краски неба как заворожённый, темнота сгустилась. По всей логике должно было похолодать, но это место не дружило с логикой. Как и сам Карриан.       Он застегнул куртку, с сожалением посмотрел на свои босые ноги, щёлкнул кнопкой фонарика, и отправился полной луне навстречу.

***

      Зачем, интересно, здесь был обгоревший дочерна дом, больше напоминающий кучку брёвен? Может, и незачем, но Карриану он пригодился — сразу как-то повысилась бодрость духа и вновь запахло приключениями.       Почему-то он чувствовал, что, несмотря на тягучую карамельность времени здесь, и его быстротечность дома, нужно остановиться. Так же твёрдо он чувствовал, что ни в коем случае нельзя поворачивать назад, и нельзя бросать ножик, ключ и фонарик. Так что заброшку следовало обдумать.       В доме было даже не полазать как следует. Непонятно, случилось бы с ним что-нибудь, если бы ему на голову упало бревно, но проверять как-то не хотелось. Карриан сел внутри у самой раздолбанной стены с видом на луну и принялся думать.       Вроде как дом никаким боком не относился к Джелу. И не подходил на роль убежища, где можно передохнуть, потому что Карриан не уставал. Может, это был ориентир? Ориентир на пути, или отметка для места встречи?       Эта мысль Карриану понравилась, и он решил посигналить. Ладно, скорее побаловаться с фонариком.       Включить — раз, два, три — выключить. Включить-выключить. Включить-выключить. Если вдруг эти сигналы имели какой-то смысл, то Карриан очень за этот смысл извинялся.        — А я могу это расшифровать, — послышался мрачный голос — не как глубоко сиреневое небо, а до обугленной черноты. — «У-меня-проблемы-с-головой», да?       Конечно же, в луч фонарика вышла Нора. Карриан даже не удивился. Разом подскочили и радость и тревожность, потому что вид у Норы был, будто она увидела призрака, а потом очень по-Норовски сделала вид, что ей это глубоко безразлично.        — Не знаю, чем тебе это поможет, — сказала она, плюхнувшись в клевер, — но чела, который нам нужен, звали Най.        — Имеешь в виду, когда… эммм, когда вы с ним знали друг друга, правильно? — обтекаемо уточнил Карриан.       Нора закатила глаза, но кивнула. Ух, Карриану не терпелось увидеть, какое у неё будет выражение лица, когда он скажет…        — А знаешь, знаешь, кем он был ещё? Он вообще-то сам Джел, названный брат Джейны!       Нора могла бы сказать: «Да ты гонишь!», что было бы нормальной человеческой реакцией на такое заявление. Нора могла бы сказать: «Пф, да и похрен», потому что это была Нора. Чего-то такого ожидал Карриан. Но Нора не сказала вообще ничего. Она побледнела и крепко вцепилась в клевер.        — Най… Джел… Найджел, Найхалль — «слёзы неба»… В тот день, когда его нашли, шёл дождь…       Вот это уже было не приключение. Бормотание Норы здорово напоминало об ужастиках.        — Нор, что-то случилось? Ты что-то ещё вспомнила? Сны?       Карриан обеспокоенно потянулся к ней. И, конечно, она его оттолкнула. Ожидаемо, но всё равно неприятно.       Нора уже вновь обрела власть над собой. Она поднялась на ноги, и отрывисто бросила:        — Пошли.        — Куда? — спросил Карриан, не торопясь подниматься следом.       О, в её глазах было очень хорошо расписано, насколько он глупый, болтливый и раздражающий, прямо смотреть было больно.        — Домой. Всё это нахрен отменяется.        — Нет, — Карриан упрямо сжал губы, — Во-первых, Джейна мне сказала, что просто так не получится, а во-вторых, мы ещё никому не помогли.       Нора досадливо цокнула языком — как цокала на Блэйда, когда он начинал ныть, что не сдалась ему эта тупорылая родная литература.        — Во-первых, нахрен твою Джейну, богиня она там или нет. А во-вторых, какого хрена мы должны кого-то спасать?       Она смотрела на него с самым своим нехорошим прищуром, сложив руки на груди. Это было хуже всех годовых экзаменов, хуже грядущего поступления в университет. Она ждала ответа, и, конечно, Карриан выбрал самый неправильный:        — Потому что ты его любила?       Нора рассмеялась, коротко и противно.        — Больше не люблю. Пошли.       Она потянула Карриана за руку с неожиданной силой. Ей удалось стянуть его на клевер, пока он яростно отбивался — правда, только словами.        — Подожди, подожди, ладно! Любила — не любила, неважно! Какая вообще разница, кто он? Главное, что ему нужна помощь!       Он теперь почти что лежал на траве, а Нора нависла над ним. И она безжалостно выплёвывала ему в лицо слово за словом.        — Какого хрена ему нужна помощь, если он грёбаный Джел? Пусть сам себе помогает, пусть Джейна ему помогает! Какого хрена это должен быть ты? Ты герой, что ли? Ты что, самый умный? Да ты просто чучело с башкой, забитой глупыми фантазиями и с языком как помело!       И стало вдруг тихо, так тихо. Только клевер сгибался под ночным ветром.       У Карриана было шестьсот причин промолчать. Обычно же у него получалось пропускать мимо ушей оскорбления, делать вид, что он не слышит или не понял, сводить всё к шутке. В конце концов, никто бы не напридумывал слов хуже, чем мог он сам в редкие моменты уныния.       И ещё, им было не до этого. Где-то там ждал помощи Джел-Найджел-Халль. И ещё, Нора была младше, и девушкой, и так уж сложилось, что характер у неё был скверный. Нужно было просто понять, принять и простить.       А потом что? Что потом?        — Нор, скажи, что ты так не думаешь, — тихо попросил Карриан, всё ещё лежа на земле. Наконец она показалась ему холодной. Очень холодной.        — С чего ты взял? — усмехнулась Нора, и Карриан знал, что она и правда не думает, но никогда этого не признает, и, ох, это было невыносимо.        — С того, — он присел, и поднял руку, на которой порезал палец, — что наша клятва сработала. Значит, ты меня не чучелом считаешь, а своим братом.        — Чем докажешь, что она сработала? — спросила Нора уже не так презрительно, ещё и руки за спину спрятала.       Карриан расстегнул куртку и приподнял подол пижамной рубашки. На левом боку выделялась поджившая царапина.        — Докажи, что не сработала, — сказал он, сам удивляясь своему спокойствию. — Если у тебя такой нет, то мы не делим раны, и клятва не действует. И, может тогда ты и правда меня считаешь глупым чучелом, и тебе на меня плевать.       Левая рука Норы дёрнулась, и всё стало понятно без слов. Наверное, лицо у Карриана стало слишком обнадёженное, слишком довольное. И Нора никак не могла спустить ему, что он оказался прав.        — Ничего у меня там нет, — холодно сказала она. — Показывать не буду, вот ещё, раздеваться перед тобой. И, заметь, что мне на тебя плевать — это не я сказала.        — Нор, вовсе необязательно, — мягко начал Карриан, но её уже было не остановить. Глаза у неё блестели от жажды ударить побольнее.        — Набиваешься ко мне в братья — а зачем? У меня двое родных есть. И они во всём лучше тебя, и всегда будут для меня важнее всего на свете.        — Нор, я не… — ещё раз попытался Карриан, но она даже не слышала.        — Най этот был такой же. Всё ходил, хвостиком увивался, в глаза смотрел. Ха, да нужен он был мне! Я его использовала просто, ис-поль-зо-ва-ла! И никогда не любила. И на него, и на тебя мне плевать, и оба вы слизняки.       Карриан не знал, откуда на него упало это вселенское спокойствие, но в любом случае, он был очень благодарен. Он не чувствовал ни гнева, ни обиды, ни-че-го. Просто сидел, скрестив ноги, и поглаживал в кармане зелёную ручку ножа.        — Ну так если тебе на меня плевать, может, я пойду? — вежливо спросил он.       Нора молчала. И лицо у неё было как у Блэйда, который вот-вот крикнет: «Так нечестно!» по самому дурацкому поводу.        — Иди, — выдохнула она ошалевше.        — Увидимся, — сказал Карриан ещё более вежливо, и отвернулся. И не оборачивался, пока не насчитал сто шагов по траве и клеверу.       А место это было здорово невсамделишное. Так что, когда он обернулся, ни дома, ни Норы уже не было.

***

      Он расплакался. Как последний слизняк расплакался. По небу разливался восхитительный золотистый рассвет, а он сидел на траве, и ревел. И клятый ножик зачем-то был у него в руке.       Ну какое тут спасение, пусть и чьей-то одной жизни? Да, Джелу может и удастся помочь. А как между ним и Норой хоть что-то исправить?       Надо было раньше уйти, и уйти молча. Чего он не слышал из всего этого, в конце концов?       "Опять Гарриэт пол-урока заткнуться не мог", - говорил Эрл, одноклассник из средней школы, закатывая свои умопомрачительные небесно-голубые глаза.       "Чего ты на меня пялишься? Раздражает", - говорил он же, и Карриан не знал, что ответить. Потому что и правда пялился.       Вся проблема была в том, что у Эрла было такое лицо, такое... Как с картины. Минимум с картинки в учебнике "Король Микааль. Современная реконструкция". И да, мама говорила не судить книгу по обложке, но он ещё и был умным! Опережал Карриана по всем предметам, кроме истории. В альтийском они шли нос к носу, и это было так интересно. Раньше Карриан занимался, как говорили бессистемно, а теперь и задания постоянно делал, и на контрольных старался не витать в облаках.       И не замечал, что это ему было интересно. А другого это здорово раздражало.       Как говорила Сьюзан - "У тебя такой язык любви". Таскаться хвостиком, ага, и трещать без умолку. Самый раздражающий язык любви на свете.       Это Эрл переломил его деревянный меч об колено на том пустыре. И под хруст деревяшки - а потом и собственного носа - Карриан глупо и пафосно подумал, что детство закончилось.       Да нихрена, видимо, не закончилось. Всё та же наивность, всё та же трепотня, и Нора была совершенно права. Чучело - оно чучело и есть.       Карриан утёрся рукавом, и с удивлением обнаружил, что не так уж он разревелся - пара-тройка слезинок. Ну и правильно, чего рассиживаться. Душа требовала немедленных действий.       Он поднялся, потянулся, всё ещё держа в руке нож, и обнаружил, что тот в чём-то застрял.       Приглядевшись повнимательнее, Карриан понял, что умудрился поцарапать небо. Из тоненькой полоски, висевшей прямо в воздухе, бил свет. И откуда-тот он знал, что надо продолжать это вредительство.       Он попробовал воткнуть нож в эту царапину, нажал сильнее, и... Пространство радостно поддалось, открывая дыру, достаточную, чтобы пролезть.       Если Карриан задумался, то разве что на секунду. Ничего больше не было важно - Нора, Эрл, плохие мысли, Сьюзан, Питер, Норины братья. Важным было одно - найти Джела.       Карриан сделал шаг в неизвестность. С клеверного поля на поле жёлтых подсолнухов.