Нет выбора

      Чуя ощущал себя как загнанный в ловушку зверь, но в отличие от дикого животного, имеющего хоть какие-то инстинкты самосохранения, он уже сдался и покорился этой судьбе.       От навязанного вампиризмом подчинения Чуя очнулся почти сразу. И полностью понимал почему: даже супер крутой вирус не мог подавить его глупую привязанность и, если пожелаете так выразится, любовь. Да, он полностью осознавал, что зависим от Дазая и дело тут совсем не в его проблемах с контролем собственной разрушающей способности. Все свои эмоции, чувства, действия он сам пропускал через призму оценки - а не повредит ли это Дазаю? А что он подумает? Чуя сам понимал, что это не нормально, что здоровый человек будет разграничивать свои интересы и интересы объекта симпатии, но он был попросту не способен на такое. Признаться, он сам заковал себя в эти кандалы и уже не мог, а если точнее не хотел избавляться от них. И с полной уверенностью Накахара  мог утверждать, что Дазай прекрасно знал это и осознавал какую власть имеет над ним.       Его телом всё ещё управляли приказы Достоевского, хотя он мог в любую секунду с лёгкостью вернуть себе контроль.       И сейчас, пряча осознанность за чёрными вампирскими глазами, он держал пистолет нацеленный на своего бывшего напарника. А этот Осаму, теперь играющий роль правильного и хорошего детектива, глядел на него снизу вверх, тяжело дыша. Очевидно, что падение лифта и это бесконечная гонка не прошли для него бесследно, он был вымотан и ранен. Но не смотря на это, он непоколебимо и гордо глядел на Чую. Эта нерациональная решимость всегда восхищала Накахару. Прозвучал приказ - сделай выстрел в голову, но перед этим рань его. Чуя поднял руку и быстро нажал на курок - секунда и пуля попадает в плечо. Со стороны Дазая раздаётся болезненный вой. Чуя знает как Дазай ненавидит боль и, должно быть Достоевский тоже это выяснил, раз решил поиздеваться напоследок. Дальше опять словесная битва между этими двумя сумасшедшими гениями. Чуя предполагал, что Дазай был в восторге от такого противника  - наконец-то кто-то способен составить ему реальную конкуренцию по части интеллекта. - Можешь попробовать произнести речь, кто знает может твой бывший напарник очнётся. - Насмехаясь, произносит Достоевский. И Дазай и правда начинает, что-то говорить. Слушая эти красивые, проникновенные слова, Чуе хочется рассмеяться. Опять спектакль, опять Дазай пытается выкрутится жалкой манипуляцией. Как бы красиво всё это не звучала, какие бы эмоции не пытался задеть Дазай - Накахара понимает - это всё ложь. Красивая речь - насквозь фальшивка. Друзья? Ха-ха услышав это, Чуя просто хочет впасть в истерику. Однако пора переходить к следующему акту представления. Вторая часть приказа вот-вот будет приведена в исполнение: дуло пистолета, направлено прямо в голову. Взгляд Дазая в этот миг непередаваем - смесь удивления, небывалой растерянности и осознания безвыходности. Чуя точно запомнит его и будет наслаждаться всю оставшеюся, хотя вероятно и недолгую, жизнь. Раздаётся звук выстрела и Дазай как подкошенный падает в бок. - Хорошая работа, Чуя. Оставайся там до прихода, любого человека, а после убей себя, - произнеся это, Фёдор полностью обрывал подчиняющую связь. А после, судя по звуку шипения исходящего от камер,  уничтожил всю систему наблюдения и ушёл от экранов,.    Для надёжности, Чуя ещё несколько минут стоит неподвижно, а потом со вздохом, делает пару шагов к Дазаю и присаживается рядом с ним. Единственный объективный плюс Дазая - он очень быстро соображает. И через секунду после выстрела, ему не составило понять, что патрон холостой, а весь спектакль только для Достоевского. - Чу-у-я, - устало протянул Дазай.       Отвечать совсем не хотелось, потому Накахара молча достал из карманов - бинты, шприц с обезболивающем и запасную порцию противоядия.       История получения порции антидота приводила Чую в самый настоящий восторг. Как он получил антидот? - очень просто. Именно Гоголь сам дал ему шприц, когда Достоевский был полностью поглощён противостоянием. Задумывается откуда этот клоун догадался, что Чуя в сознании вообще не хотелось. Возможно весь этот маскарад со стороны Николая Гоголя был лишь способом маскировки. Накахара находил это просто ахуительно забавным, ведь кроме того похоже этот Гоголь имел такую же проблему с привязанностью как и Чуя.       Наблюдать за абсолютно противоположными словами и действиями одарённого безумца было великолепно. Перед началом состязания между Достоевским и Дазаем Гоголь сказал - победитель получит единственную дозу противоядия - а сам припас вторую порцию антидота. Он прямо заявил - хочу убить Достовского, но при этом всё время следил за ходом этой игры. И поэтому Гоголь определённо понравился Накахаре.       - А знаешь, на секунду мне показалось, что ты реально прикончишь меня. Я никогда раньше такого не представлял, - расслабившись окончально сказал Дазай.       - Да, я слышал всё, что ты говорил, - на проникновенные разговоры мафиозии не тянет от слова совсем. Ведь он всегда знал, что в один прекрасный день именно Дазай заберёт его жизнь, однако это будет уже в прямом смысле. Знал ли Чуя, что Дазай планировал способы его убийства? Да, он догадывался. Был ли Чуя хоть немного удивлён этому? Нет. Он давно уже выяснил, что Дазай за человек и насколько его расчёты и действия могут быть безжалостными. Рыжеволосый даже находил это невероятно забавным - быть убитым человеком, чью жизнь ты ставишь выше собственной? Потрясающе на самом деле. Грустно усмехнувшись, Чуя начинает обработку ран детектива. Сначала он вкалывает антидот, а потом уже обезболивающее, и даже немного наслаждается тем, как Дазай шипит от иголок шприцев.       - Как ты избавился от контроля? - задаёт вопрос Дазай, раскинувшись в позе звезды на полу.       - Ты знаешь, мумия, - Чуя не хочет отвечать на очевидные вопросы.       - Ну допустим, а как давно? Перед самым выстрелом? Или раньше? А может когда увидел меня?       - Угадывай сам.       - Чу-у-я, что ты такой хмурый       - Борюсь с желанием и правда не прикончить тебя.       - Нам надо добыть страницу и всё исправить. В мире наверняка начался апокалипсис.       Услышав давно забытое «нам», Чуя подавил в себе грустный смешок. Перед его глазами сразу промелькнули бесчисленные совместные миссии, совестные походы в разнообразные забегаловки и много много моментов, которые лучше выкинуть из памяти.       - Хорошо.       В сознание Чуи возникает мысль - «Что ж вот каким будет наше последнее совместное дело». Совсем последние оно будет по банальнейшей причине - вероятность остаться в живых у Чуи почти нулевая. И он прекрасно это понимал.