Гарри Поттер и Правда о Предателе / Harry Potter and the Truth of the Traitor

            — Я не поспеваю.       — Со временем ты станешь сильнее. Она ведь все равно умерла, не так ли? Твой яд силен.       — Мне нужно быть быстрее.       Гарри не мог удержаться от смеха.       — Эрисс, ты вылупилась месяц назад. Тебе, наверное, даже не стоит есть мышек такого размера.       Эрисс, будучи змеей, была удивительно выразительной. А может быть, дело было в том, что за последние полтора месяца Гарри ни с кем больше не общался, в результате чего узнал ее довольно хорошо. В любом случае, когда она подняла голову, он сразу понял, что она смотрит на него.       — На этот раз не подавись, — невинно сказал он.       Алекта злобно зыркнула на них обоих и принялась за свой обед — голубя, оставив Эрисс огрызаться на них обоих, после чего она раззявила пасть и принялась за маленькую мышь, которую принесла ей Алекта. Гарри по опыту знал, что Эрисс потратит на еду пять или около того минут, а потом заснет на день или два — она могла очень разозлиться, если ее разбудить после еды, поэтому он оставил ее заниматься своими делами и вернулся к горячо любимому чтению.       Одной из странностей волшебной литературы было отсутствие достойного выбора художественных книг. Гарри решил, что это как-то связано с численностью населения. Нехудожественная литература имелась в изобилии, но художественные книги были либо ужасными, тонко завуалированными плагиатами маггловских книг, либо графическими романами с движущимися картинками, которые удерживали его интерес в течение нескольких дней, прежде чем ему надоедали клишированные диалоги. Гарри вернулся к маггловской фантастике через две недели после возвращения из школы и, к своему восторгу, обнаружил, что в пятнадцати минутах ходьбы от дома есть книжный магазин. Он написал в банк «Гринготтс», поменял тридцать или около того галлеонов на фунты и провёл там целый день. Еще два дня ушло на то, чтобы оборудовать в библиотеке багажника отдельный отсек для хранения и демонстрации художественных романов. Между ними и книгами, которые он периодически заказывал в «Флориш и Блоттс», у него было достаточно чтения, чтобы занять себя этим летом. Он открыл книгу, которую оставил на столе перед своим скудным ужином, и с удовольствием вернулся к чтению.       Раздражение Алекты отвлекло его около полуночи.       Гарри поднял голову. Несколько других сов сидели на подоконнике или подлетали к нему. У большинства были письма, у нескольких — посылки. Гарри не мог удержаться от того, чтобы не улыбаться, как идиот. У него были друзья, которые помнили о его дне рождения. Он писал им все лето, но от этого счастье не становилось меньше. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Гарри,       С днем рождения! Я знаю, что ты сводишь письма к минимуму, чтобы не раздражать родственников совами по всему дому, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы мы могли писать друг другу чаще. Этим летом я читала о волшебной палочке в свете того, что ты и Тео рассказали мне о палочке Невилла. Моего пособия хватило только на три книги, но я, конечно, прочитала их все от корки до корки, и это действительно очень увлекательно, мне бы очень хотелось заказать еще, но, полагаю, придется подождать, пока мы вернемся в школу и воспользуемся библиотекой Хогвартса.       Гарри рассмеялся. Это было в духе Гермионы. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Дело в том, что Невиллу действительно следовало бы пользоваться палочкой, которая выбрала его! Я читала, что некоторые семейные палочки выбирают потомка, но это довольно редкое явление, и в одной книге был намёк на то, что это связано с магическим наследованием, но больше ничего на эту тему не было. В этом году я также обязательно займусь исследованием магического наследства. (И тебе тоже стоит. Возможно, это как-то связано с тем, почему только ты змееуст, а Жюль или твой отец нет). Слишком долгое использование неправильной палочки в период развития магического ядра может даже привести к проблемам с магией — ее будет либо труднее использовать, поскольку использование неправильной палочки означает, что ты так и не научился правильно обращаться к своей магии, либо она станет более неустойчивой и дикой. Один из авторов предполагает, что нестабильность или отсутствие таковой объясняется тем, что магическое ядро является полуразумным, что, честно говоря, кажется мне полной чушью, но, полагаю, и это не исключено. С магией случались и более странные вещи. Если у тебя есть книги на эту тему, не мог бы ты мне их одолжить?       Я немного побыла в домах Невилла и Блейза вместе с остальными, попрактиковалась в заклинаниях и т.п. Немного обидно, что я не могу заниматься магией у себя дома, но, думаю, я справлюсь. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Конечно, Гермиона была одной из самых одарённых учениц во всей школе, насколько Гарри мог судить. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Свадьба мамы Блейза, похоже, будет очень интересной. Я никогда раньше не посещала свадьбы волшебников. Мои родители немного сомневались, стоит ли меня отпускать, но я показала им фотографии дома Забини и заверила, что у мамы Блейза есть прислуга, так что мы не останемся без присмотра. Они не очень понимают, что дети волшебников обычно более самостоятельны, чем дети в мире магглов.       Ты не знаешь, разрешат ли тебе покинуть своих родственников после свадьбы?       Гермиона ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Гарри нахмурился. Ему не нужны были напоминания о том, что Дамблдор, по всей видимости, решил, что обереги нуждаются в «восстановлении», поэтому Гарри пришлось провести как можно большую часть лета в доме номер 4 на Тисовой улице. Он не планировал возвращаться туда после свадьбы, но не стал поднимать шум из-за потери двух третей лета. Ему было все еще двенадцать-тринадцать лет, и это означало, что у него не было никаких шансов вступить в противоборство с Дамблдором и Джеймсом Поттером ни по закону, ни по любому другому поводу.       И всё же. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       С днем рождения, Гарри!       Надеюсь, магглы относятся к тебе нормально. Я знаю, ты сказал, что собираешься напугать их своей магией, но если Надзор что-нибудь уловит, это будет нехорошо. То есть, я знаю, что ты это знаешь, но все же. Будь осторожен, хорошо? Я не хочу остаться с твоим братом в следующем году. (По крайней мере, Гермиона и близнецы делают Гриффиндор терпимым). ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Гарри ухмыльнулся. Невиллу не нужно было волноваться. Несколько тонких угроз, несколько аккуратных перемещений вещей без чьего-либо прикосновения, и Дадли переставал его беспокоить и вообще не попадал в его поле зрения. Вернон всё ещё не понял, а Петуния так и не смогла скрыть отвращения в своих глазах, когда смотрела на него, но их перемирие продержалось почти два месяца. Она кормила его скудными порциями, он ходил на прогулки, дополняя их походами в продуктовый магазин; они не пытались навязать ему работу по дому, и он не лез на рожон. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Кстати, о Гермионе — она все время уговаривает меня купить новую палочку. Очень навязчиво, на самом деле. Она написала мне: «Невилл, ты действительно должен купить новую палочку» и перечислила все причины, почему. Кажется, я слишком много времени провожу с вами, Слизеринцами, если ожидаю от своих друзей тонкости! Но, думаю, она привела несколько интересных аргументов… Ты действительно считаешь, что мне стоит купить новую палочку? Бабушке было легче этим летом — я пытался подражать тебе, и она была в шоке, когда я в первый раз сказал что-то язвительное, но, кажется, она находит это забавным. Но я не знаю насчет палочки. Она так любила моего отца и гордилась им…       Увидимся на свадьбе графини Забини! Гермиона уже несколько недель говорит о дуэли с тобой, она думает, что сможет победить, ведь она тренировалась этим летом, а ты — нет. О, Мерлин, это было бестактно с моей стороны… Ну, неважно, наверное, зато теперь ты знаешь.       Невилл ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       И вправду, удовольствие Гарри от чтения писем друзей уменьшилось из-за напоминания о том, что он не может практиковать магию… но он выучил множество новых заклинаний, и теперь не составит труда перенести их на практику. Кроме чар. Чары получались все лучше, но, в отличие от трансфигурации и проклятий, при первых попытках наложить чары ему пришлось нелегко. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       С днем рождения от нас с Тео — он все еще отказывается садиться и писать письма. Он не хочет говорить мне, что он тебе подарил; дай мне знать, когда ты напишешь ответ. Особенно если это будет интересно. Это из-за тебя он начал читать маггловские романы? В прошлом месяце он не мог о них умолчать, и я наконец согласился попробовать — должен признать, что этот Конан Дойл восхитительный писатель. Наверное, у волшебников не так много времени, чтобы сидеть и придумывать вымышленные миры и людей и писать о них, нас слишком мало.       Не знаю, писала ли тебе Дафна, но родители Трейси переезжают, они отправляют ее учится в Ильверморни в Штатах. Что-то связанное с работой ее отца.       Так вот. Прежде чем ты приедешь на мамину свадьбу… мой дядя Маттео собирается взять тебя и Джастина на один день в Венецию. Не туризм. Здесь есть небольшое сообщество волшебников — не совсем такое, как в Косом переулке, но здесь работают лучшие портные мира волшебников. Маттео позаботится о том, чтобы у вас обоих был полный гардероб с чарами роста сроком в два года, подобающими наследнику благородного и древнего дома и магглорожденному, который, тем не менее, является представителем одной из самых успешных маггловских семей Британии. (Гермиона навела справки о Финч-Флетчли, и я очень впечатлён. Его родители могут быть магглами, но они очень умные и прогрессивные бизнесмены. Он даже сказал мне, что подозревает, что его мать попала бы в Слизерин, представляешь???) Во всяком случае, я понимаю, что они могут позволить себе такие расходы. Маттео также позаботится о том, чтобы вы оба знали все манеры и этикет, которые будут от вас требоваться на мероприятии. Я знаю, Гарри, ты считаешь, что неплохо справился с интеграцией, и так оно и есть, для волшебника, выросшего в маггловском обществе, который учился в основном по книгам, но книги могут научить лишь немногому в этой сфере. Не спорь со мной по этому поводу, ты должен это понимать. И прежде чем ты спросишь, Дафна и ее мама собираются взять Гермиону в такую же поездку, только в Лондон до того, как мы все уедем. У родителей Дафны своя линия одежды, и я убедил Дафну «одеть» Гермиону в подарок. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Гарри вздрогнул. Скорее всего, это закончится тем, что Гермиона сожжёт всю одежду, чтобы отомстить Дафне, чем тем, что она окажется полезной. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Не волнуйся, я предупредил Дафну, чтобы она сбавила обороты и постаралась быть тактичной. Будет полезно, если ты намекнешь Гермионе, чтобы она просто заткнулась и пошла на поводу — не то чтобы она когда-нибудь в своей жизни сделала или сделает это, я сомневаюсь, что она действительно знает, как это сделать, но если они обе попытаются пойти на компромисс, я думаю, это может привести к чему-то, кроме буквальной перестрелки. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Это вызвало искреннюю улыбку. Они с Блейзом хорошо знали друг друга, а также Дафну и Гермиону. Однако улыбка быстро угасла. Гарри считал, что у него неплохо получается казаться ребёнком, воспитанным в духе волшебников, но Блейз был прав — есть вещи, которым нельзя научиться из книг. Поскольку Гарри не собирался иметь ничего общего с маггловским Лондоном, кроме книжных магазинов, когда ему больше не нужно будет возвращаться к Дурслям каждое лето, он решил, что будет неплохо принять социальное наставничество от дяди Забини.       Если этот Маттео вообще был Забини. Скорее всего, нет. Гарри подозревал, что это друг семьи. Должно быть, Маттео — один из тех редких людей, которые смогли устоять перед графиней Забини и, следовательно, продержаться достаточно долго, чтобы стать достаточно близким к семье, чтобы Блейз назвал его «дядей» и доверил ему это задание. Оставалось надеяться, что этот человек не будет слишком строг к Джастину. ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Мама Джастина согласилась заехать за тобой — сказала, что напишет тебе подробности. 10 августа. Будь готов. На прошлой неделе он рассказал нам с Невиллом, что его родители всю дорогу от станции рассказывали о гадостях твоего дяди и намекнули, что мистер Финч-Флетчли планирует сделать что-то драматическое, когда приедет за тобой.       -Блейз ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ       Письмо оставило Гарри крайне любопытным вопрос о подарке Тео; он отложил в сторону письма от Дафны, Пэнси, Джастина, Фреда, Джорджа, Джинни и ещё нескольких студентов из своего курса и на одного ниже, с которым он был достаточно дружен, чтобы обмениваться пожеланиями на день рождения, и открыл посылку, которую принесла сова Блейза.       Улыбка вернулась к Гарри в полной мере. «Может быть, в этом году ты сам научишь своих товарищей по квиддичу кое-чему», — нацарапал Тео на внутренней стороне коричневой упаковочной бумаги. Гарри пролистал лежащую внутри книгу и был уверен, что так оно и будет. Эти заклинания не были легкими. На самом деле, он подозревал, что Джеймс может подловить своего старшего сына на этом. Это было темнее, чем всё, что Гарри удалось найти в библиотеке Поттеров, и уж точно темнее (и полезнее), чем всё, что можно было купить в «Флориш и Блоттс».       Гарри слышал, что в Лютном есть книжный магазин, где продаются гораздо более интересные книги. Гарри действительно должен был как-нибудь попробовать пробраться туда, если удастся улизнуть — это было не то место, где он мог позволить себе попасться, не в то время как он старался оставаться вне поля зрения Джеймса и Дамблдора.       Блейз прислал серебряное кольцо с рунами, которое, согласно посланию, обнаруживало большинство ядов в еде или питье и нагревалось, предупреждая владельца. Гарри задался вопросом, является ли это долговременной вещью или ему стоит опасаться яда в свадебном тосте. Остальные прислали комбинацию сладостей и специальный набор для ухода за метлой в качестве коллективного подарка от детей Уизли, с которыми он был в хороших отношениях (в записке Джинни намекалось, что Эвелин и Натали помогли, а у близнецов это было сказано прямо; Джинни действительно становилась слизеринкой), книги от Джастина, Гермионы и Пэнси, а также хорошо сшитая летняя мантия от Дафны, к которой прилагался неясный угрожающий приказ надеть её, пока он ходит по магазинам с «дядей» Блейза. Гарри усмехнулся над запиской — так типично для Дафны, и сел писать ответ.       Он был уже на полпути к завершению, когда, раздражённо хлопая крыльями, прилетела ещё одна сова. Алекта снова пронзительно закричала, в результате чего из комнаты Вернона раздался разъярённый рёв, и началась пятнадцатиминутная перепалка из-за этой грубой птицы, в ходе которой Гарри специально провоцировал дядю, чтобы тот не успел заметить подарки и письма, наспех и плохо спрятанные под столом Гарри.       Когда тот наконец ушёл, Гарри хмуро посмотрел на новую сову.       — И кто же тебя прислал? — пробормотал он, поглаживая птицу по спине и предлагая ей угощение, а затем забрал посылку, которую она уронила на его стол.       Жюль. Конечно. Если бы его брату хоть раз удалось сделать что-то вовремя, Гарри был бы потрясен. Подарок включал в себя вежливую записку от брата, пару перчаток для квиддича — честно говоря, разве он когда-нибудь думал о чём-то другом? Или заметил, что Гарри точно не мог целый год продержаться в команде своего факультета, не купив себе пару? — и короткая записка от Джеймса с явно неискренним сожалением о том, что Гарри не смог прийти на день рождения Мальчика-Который-Выжил в том году. Гарри нахмурился ещё сильнее. Он едва заметил, как сова Поттера улетела. Он послал Жюлю сборник упражнений Ловцов с автографом легендарного бразильского Ловца Дэви Кардосо, написал совершенно тёплые и вежливые письма брату и отцу, хотя при этом чуть не выточил себе коренные зубы до пеньков. По крайней мере, он приложил к этому усилия.       Письмо Джеймса вспыхнуло.       Гарри вскочил и поспешно потушил его, пока дым не вызвал срабатывание детектора на потолке. Он не терял контроль над своей магией так… давно.       Потрать сегодня больше времени на упражнения по Окклюменции, — твёрдо сказал он себе. Довериться своему несносному гриффиндорскому отцу, чтобы позволить нарушить самоконтроль, который был превосходным для двенадцати-тринадцатилетнего подростка.       Тринадцатилетнего. Мне уже тринадцать. До моего совершеннолетия осталось всего четыре года.       Гарри выполнил дыхательные упражнения по Окклюменции. В книгах по Окклюменции, которые ему удалось достать, описывалось состояние медитативного покоя, когда эмоции присутствуют и могут быть рассмотрены, но не влияют на тебя, как следующий шаг после того, как ты научился очищать свой разум. Он начал пробовать это медитативное состояние через неделю после начала лета, хотя считал себя ещё не совсем готовым, чтобы отвлечься от манер Дадли за столом, которые соперничали с манерами Рона Уизли по силе воздействия на желудок Гарри. Это был отличный способ сохранять тишину за обеденным столом, но он пока не мог достичь этого состояния менее чем за сорок минут медитации. Приходилось прибегать к дыхательным упражнениям.       Взяв себя в руки, он засунул остатки письма Джеймса вместе с перчатками и запиской Жюля в задний карман, чтобы не смотреть на них, и вернулся к ответам знакомым и настоящим друзьям.       — Твоя семья? — сонно спросила Эрисс.       — Да, — ответил Гарри.       Эрисс скользнула к его ногам, и он поднял её, чтобы посадить на свой стол — маленькая гадюка не любила подниматься, когда была сыта. Она обвилась вокруг основания настольной лампы.       — Можно я укушу твоего брата, когда встречу его?       — Я уверен, что в этом случае он попадёт в больницу, — весело ответил Гарри.       — В больницу?       — Туда волшебники попадают, когда заболевают или получают травму. Целители работают в больницах и лечат заболевших магов.       Это, похоже, понравилось ей.       — Значит, если бы я его укусила, ему пришлось бы идти туда, чтобы его лечили?       — Ты лохарская гадюка. В книге Ханны сказано, что твой яд очень опасен. Ты слишком мала, чтобы убить его одним укусом… возможно. Но ему все равно будет плохо и, конечно же, больно.       — Я определенно хочу его укусссить.       Гарри подавил смех. У Эрисс была довольно кровожадная черта, которая напоминала ему, что она может быть его фамильяром, но она не человек, а у змей и людей разные представления о морали и убийстве.       — Если ты убьешь его, я возьму вину на себя, и тогда они убьют тебя.       — Нет, если я буду действовать хитро.       — Он мой брат, я не хочу его смерти. Он просто раздражает.       — Змеи не заботятся о том, чтобы убивать своих товарищей по гнезду, когда мы вырастаем.       Гарри пощекотал ее голову в том месте, где ей это нравилось, и Эрисс прильнула к его руке.       — Возможно, ты не заметила, Эри, но я не змея.       — Надеюсь, что нет, — сонно сказала она. — Тогда ты не смог бы согреть вещи, на которых я могла бы спать.       Через несколько секунд она уже явно спала. Гарри старался не потревожить её, пока дописывал свои ответы, среди которых были просьба к Дафне оставаться в строю, любезная просьба к Гермионе хотя бы попытаться выслушать леди Гринграсс и просьба к Джастину привезти самую впечатляющую машину, которой владела его семья.       Он отослал их с Алектой и зевнул. Час ночи. Чаще всего он автоматически просыпался около шести утра, но у него была традиция не ложиться спать до полуночи, чтобы посмотреть, как тикают часы, когда он становится на год старше. Старая привычка, оставшаяся с тех времен, когда единственный человек, отмечающий день рождения, был он сам. Может быть, ему удастся убедить свой мозг позволить ему хоть раз выспаться, если он не будет спать раньше времени.

***

      Конечно, Дурсли просто обязаны были взять и испортить Гарри день рождения.       Дадли прильнул к телевизору, когда Гарри спустился вниз в семь тридцать — ему удалось проспать на целый час позже того времени, когда Петуния приучила его просыпаться, что он считал прогрессом, — и новости предупреждали об опасном преступнике, находящемся на свободе. Гарри не обратил на это внимания, поскольку маггловские новости не очень-то касались волшебников, и съел кусочек тоста. Затем, бросив лукавый взгляд на Петунию, которая не обращала на него никакого внимания, он сунул под рубашку ещё два. Летом ему удалось сохранить свой сундук, и он мог добавить их к своим запасам еды, которые хранились в отсеке зелий и оставались свежими благодаря самым современным чарам сохранения. В сундуке Гарри хранилась практически вся его жизнь, и он не пожалел ни одного кната.       — Какой смысл в телевизоре на кухне, если по нему показывают только новости? — жаловался Дадли, из-за которого телевизор вообще стоял на кухне: он вернулся из Смелтингса, жалуясь на долгий путь между диваном в гостиной и холодильником. Гарри очень жалел, что Надзор действует на волшебниках, а не на палочке, тогда он мог бы воспользоваться ясеневой палочкой и заколдовать холодильник. Это было отвратительно — и поведение Дадли, и то, как Вернон и Петуния это допускали.       Вернон начал разглагольствовать о том, что с «этими бесполезными бездельниками» можно справиться только через повешение. Гарри подумал об Окклюменции и съел свой тост так быстро, как только мог, чтобы Петуния не набросилась на него за то, что он оставил крошки на столе.       — А поезд Мардж приходит в десять…       Окклюменция Гарри разлетелась вдребезги.       — Тетя Мардж?       — Да, мальчик, — неприязненно сказал Вернон.       Сердце Гарри заколотилось. Дурсли уже знали о магии. Согласно Статуту секретности, они были «открытыми магглами» — формально он мог говорить о магии с ними, но не заниматься ею до совершеннолетия, и то при очень строгих ограничениях. Мардж таковой не являлась. Это означало, что в её присутствии Надзор будет более чувствительным по отношению к нему. А значит, ему придется быть в десять раз осторожнее, и он не сможет выбить у Петунии из-под ног стул, если она станет отпускать в его адрес неприятные комментарии.       — Она пробудет здесь неделю, — продолжал Вернон. Выражение его лица было отвратительным. — И раз уж мы заговорили об этом, нам нужно кое-что прояснить.       Дадли удалось оторвать взгляд от телевизора. Наблюдать за тем, как Вернон издевается над Гарри, было одним из его любимых развлечений. К несчастью для всех них, за последние несколько лет у Гарри выросли зубы.       — Как она мучает меня уже много лет? — холодно сказал Гарри. — Собаки, нападающие на людей, по закону подлежат эвтаназии, дядя Вернон.       Как он и предсказывал, от фамильного титула красная кожа Вернона стала еще краснее.       — Ты будешь держать в голове вежливый язык, пока будешь с ней разговаривать.       — Если она будет говорить со мной, — приятно согласился Гарри.       Вернон продолжал, как будто Гарри ничего не говорил.       — Мардж ничего не знает о твоей ненормальности. Пока она здесь, никаких шуток, иначе я доложу о тебе в это ваше Министерство!       — Как будто они поверят на слово грязному магглу, — усмехнулся Гарри, отчасти потому, что это была правда, и даже если кто-то решит что-то сделать, он всегда сможет оправдать ложь Дурслей словами: «О, мне очень жаль, но они… они просто ужасно со мной обращаются. Мэм, иногда у меня проскальзывает магия, я ничего не могу с этим поделать, но когда они рассказывают, что я урод, а моя мама — никчёмная пьяница, и говорят, что я не получаю еды, это так трудно контролировать, и отчасти для того, чтобы отговорить Вернона от такого образа действий». На этот раз Вернон действительно прибегнул к угрозе, что заставило Гарри задуматься. Правда, Гарри не дал ему об этом знать.       — И в-третьих, — сказал Вернон, лицо которого стало пурпурным, — мы сказали ей, что ты посещаешь дом Святого Брутуса для мальчиков с неизлечимой преступностью.       Под столом Гарри сжал кулаки.       Его магия бурлила, ища цель, хотя лицо оставалось совершенно безучастным. Гарри решил, что хорошо, что у него нет с собой палочки. Он вполне мог бы проклясть Вернона, превратив его в неузнаваемый комок слизи.       — И ты думаешь, что я соглашусь на этот фарс? — спросил он. — Как насчет того, чтобы рассказать миссис Соррел (соседской сплетнице) о расследовании нашей старой школы по поводу издевательств Дадли? Я знаю, что ты подкупил кое-кого, и всё замяли… Но я уверен, что она с удовольствием расскажет родительскому комитету, что сына Петунии Дурслей чуть не исключили за то, что он, по сути, руководил подростковой бандой…       — Ты ничего такого не скажешь! — прорычал Вернон, вставая с такой скоростью, что ручки его кресла на секунду застряли на бёдрах. Оно грохнулось на пол позади него. Гарри волшебным образом толкнул его в колени Вернона, так что дядя упал обратно в кресло.       Гарри неприятно усмехнулся.       — Конечно, не буду, если только ты подпишешь эту форму.       Он протянул Вернону бланк разрешения на посещение Хогсмида, доставленный совой в то утро вместе с учебниками.       Петуния, которая с нарастающим ужасом и яростью наблюдала за шоу «Гарри против Вернона», выхватила бумагу.       — Он ничего такого не сделает, — прошипела она.       — По закону вы всё ещё мои опекуны, — как можно ленивее сказал он. — Я бы подделал вашу подпись, но у них есть способы магической проверки подлинности.       Он скрыл удовлетворение, которое свернулось у него в животе при виде ужаса на ее лице, когда он произнес слово на букву «М».       Петуния отрывистыми движениями сложила бланк.       — Мы подпишем его, если ты будешь вести себя хорошо, пока Мардж здесь, — ледяным тоном сказала она. Гарри решил, что холодный гнев, должно быть, передается по материнской линии. Определенно, Джеймс отличался горячим гневом, и Жюль, похоже, унаследовал его. Слава Мерлину, Гарри больше походил на свою мать.       Сделка была неприятной, но он уже приблизился к границам беспалочковой магии, которую осмеливался использовать летом. Огонь и лёд колдовать было сложнее, а сжигать что-либо большее, чем лист бумаги, было слишком рискованно. Перемещение предметов, запирание и отпирание дверей — это был тот предел, на который Гарри был готов пойти. Запугать их, чтобы они подписали формуляр, он не мог. К тому же, когда закончится неделя, у него будет ещё только три дня у Дурслей, прежде чем за ним приедут Джастин и его отец, и они уедут в Италию.       Он полагал, что это будет хорошим упражнением в самоконтроле.       — Согласен, — жестко сказал он. — Я буду подыгрывать вашей чепухе и буду очень вежливым. Если вы не позволите ей причинить мне физический вред или каким-либо образом помешать мне, в том числе натравить на меня собаку.       — Ладно, — прорычал Вернон.       Гарри улыбнулся им.       — Это был такой приятный семейный завтрак, как всегда. Спасибо, что сделали мой день рождения таким приятным.       Он вышел из комнаты.

***

      Одетый в свою лучшую маггловскую одежду, что, впрочем, мало о чём говорило, Гарри откликнулся на крик тёти Петунии, просившей его спуститься и поприветствовать их гостя. По крайней мере, они больше не пытались заставить его вести себя как чёртов домовой эльф. Однажды Вернон попытался приказать ему убрать со стола. Гарри бесцеремонно высыпал остатки патоки Петунии на голову Вернона и, не говоря ни слова, вышел из кухни. С тех пор никто из них не пытался этого сделать.       — Открой дверь, — шипела Петуния, глядя на него взглядом, полным отвращения и страха.       Гарри нацепил на лицо приятное выражение и распахнул дверь.       Мардж действительно напоминала младшего брата Вернона, плохо одевающегося. У неё было такое же красное лицо и такие же гротескные размеры. У нее даже были усы, правда, не такие кустистые, как у Вернона.       — Где Дадлик? — рыком спросила Мардж. — Где мой пупсик?       Гарри пришлось подавить смех при виде Дадли, бредущего по коридору в костюме, с зачёсанными назад волосами и галстуком-бабочкой, мужественно поддерживающим его многочисленные подбородки. Гарри пометил бы его фотографию как «детёныш моржа, засунутый в человеческую одежду и парик». Честно говоря, наблюдая за их объятиями, он подумал, что ненависть и оскорбления Мардж стоили того, чтобы никогда не иметь дела с ее объятиями. Объятия людей, которым он доверял, вызывали у него отвращение. Хотя Дадли за это хорошо платили. Гарри увидел хрустящую двадцатифунтовую купюру в потной руке кузена, когда тот оторвался от тёти.       Петуния и Мардж поприветствовали друг друга, пока Вернон проделал оставшийся путь в дом, таща второй чемодан Мардж и злобно глядя на Гарри, который только мило улыбнулся в ответ.       — Чай, Мардж? — весело сказал Вернон. — А что будет Злыдень?       Бульдог под рукой Мардж развернулся и оскалил зубы на Гарри. Скрытый от Петунии и Вернона громадой Мардж, он оскалился в ответ и вернул глазам свой прежний, неестественный вид. Собака перестала идти на него и отшатнулась назад.       Хм. Ему следовало попробовать это много лет назад.       Ухмыляясь, Гарри последовал за ними по коридору.       — Если тебе нужна форма разрешения, отнеси это наверх, — рычал Вернон, пихая в Гарри оба чемодана.       Гарри чуть было не отказался из принципа не позволять им командовать им, но любой повод побыть подальше от Мардж был желанным, поэтому он просто начал тащить их в спальню для гостей, не говоря ни слова.       Когда он вернулся на кухню, Злыдень уже лил воду в углу, разбрызгивая повсюду слюни (Гарри чуть не ухмыльнулся, увидев боль на лице Петунии), а Мардж занималась чаем и фруктовым пирогом.       — А кто присматривает за другими собаками? — спросил Вернон, вернувшись к сестре.       Гарри проскользнул на кухню и тихонько достал чашку с чаем и блюдце.       — О, за ними присматривает полковник Фабстер. Он теперь в отставке, ему есть чем заняться. Но я не могу бросить Злыдня, он тоскует без меня, — буркнула Мардж.       Злыдень заскулил, когда Гарри сел, впервые обратив на себя внимание Мардж.       — Ты все еще здесь, да? — спросила она.       С большим усилием Гарри удержался от явной усмешки.       — Да.       — Не смей говорить «да» таким неблагодарным тоном, — прорычала Мардж. Гарри, который знал, что его тон был совершенно нейтральным, пришлось бороться, чтобы сохранить приятное выражение лица. Гриффиндорцы, насмехающиеся над ним как над убийцей Наследника Слизерина, не заставили его потерять самообладание, но его «семья» сумела задеть его за живое, не сказав и двадцати слов. Типично.       — Вернон и Петуния чертовски добры, что оставили тебя у себя. Я бы так не поступила. Если бы тебя бросили у меня на пороге, ты бы сразу попал в приют.       Гарри живо вспомнил слова тени Тома Рэддла о сиротском приюте. Это было неприятное напоминание о том, что он имеет явное сходство с Тёмным Лордом, если подходить к сравнению объективно. Хотя, честно говоря, детский дом был бы предпочтительнее, чем жизнь с Мардж. Он изо всех сил старался пригнуть голову и выглядеть благодарным.       — Не прячь от меня свою ухмылку, — буркнула Мардж. — Я вижу, что ты ничуть не изменился. Я надеялась, что школа образумит тебя.       Она осушила чашку и вытерла усы.       — Куда ты его отправил?       Гарри мучительно захотелось выплюнуть «Школа чародейства и волшебства Хогвартс», только чтобы увидеть её лицо, но перспектива разгневать Дурслей, пока он так сдерживается, удержала его язык. К тому же нужно было учитывать Статут секретности.       — Дом Святого Брутуса для мальчиков, склонных к совершению преступлений, — сказал Вернон. — Это первоклассное учреждение для безнадежных случаев.       — Понятно, — сказала Мардж, бросив взгляд на Гарри. — А в «Святом Брутусе» используют трость, мальчик?       — Даааа, — быстро ответил Гарри. — Постоянно, у меня до сих пор синяки…       — Отлично! Но если ты можешь говорить о своих побоях так непринужденно, то это явно не оказывает должного воздействия. Вернон, ты должен написать и сказать им, чтобы они не стеснялись трости. Дай понять, что ты одобряешь применение крайней силы в данном случае.       К этому моменту Гарри так крепко сжимал вилку, что казалось, она может погнуться, а его фруктовый пирог так и остался нетронутым, потому что он боялся, что если откроет рот, то оскорбит их всех.       Петуния, возможно, желая предотвратить катастрофу, (она всегда была проворнее своего мужа, который был плотнее цемента) спросила Мардж о сбежавшем заключенном. Гарри ел свой фруктовый пирог и сливался с обоями, пока не смог разумно (и вежливо, черт побери) попросить об отлучке.

***

      Через три дня он всерьез задумался об убийстве.       Его обычное перемирие с Петунией и Верноном, заключённое по принципу «не мешай нам, и мы оставим тебя в покое», казалось, не действовало на Мардж. Она хотела, чтобы он все время был у нее на виду, чтобы она могла за ним наблюдать. То, что он все это время вел себя безупречно — лицо безукоризненное, тон вежливый, волосы несколько аккуратнее, чем прошлым летом, — казалось, только еще больше злило ее, как и внезапный и не свойственный ей отказ Злыдня находиться рядом с мальчишкой. Мардж делала язвительные замечания по поводу его одежды, дарила Дадли дорогие подарки, поглядывая при этом на Гарри, сетовала на то, что законы о защите детей не позволяют родителям применять должную силу — он был уверен, что именно это оправдание использовали Вернон и Петуния, чтобы объяснить, почему они перестали бить его или позволять Мардж бить его, сравнивала его с Дадли, воспевая при этом его хвалу, а когда ничего из этого не помогло, она перешла к замечаниям о нем как о человеке.       — Ты не должен винить себя за то, что мальчик стал таким, Вернон, — мрачно сказала она за обедом. — В селекции такое встречается сплошь и рядом. Если с сукой что-то не так, то и со щенками будет что-то не так.       Столовое серебро Гарри не дрогнуло. Его мама… ну, он ведь никогда не знал ее, не так ли? И хотя он был благодарен ей за своё существование, у неё хватило ума выйти замуж за Джеймса Поттера, и это не было показателем в её пользу. Но ему все равно было неприятно слышать, как ее оскорбляют. Джеймса Мардж могла преследовать и оскорблять сколько угодно.       — Если внутри что-то прогнило, то с этим ничего не поделаешь, — закончила Мардж.       Ее бокал с вином разбился вдребезги.       — Мардж! — завизжала Петуния. — Мардж, ты в порядке?       — Нормально-нормально, Петуния, — сказала Мардж, вытираясь салфеткой. — Должно быть, я слишком сильно сжала его, я сделала то же самое у полковника Фабстера на той неделе. Не надо суетиться, Петуния, у меня очень крепкая хватка…       Петуния и Вернон недоверчиво смотрели на Гарри. Гарри решил, что ему лучше отказаться от десерта и пойти в свою комнату.       В коридоре он прислонился головой к стене. Нельзя терять контроль. Проблемы излишни.       Он не был гнилым. Он не был больным. Он был волшебником, а волшебство — это полная противоположность гнили. Как она смеет…       Тяжело дыша, Гарри направился наверх.

***

      После этого он стал сочетать Окклюменцию с чтением списков ингредиентов для зелий. В первый же день он попробовал колдовать — он листал книгу, полученную от Тео, — но ему захотелось испробовать несколько из них на Дурслях. Мардж списала его безучастный взгляд на то, что он «умственно отсталый» (его рефлекторно рука потянулась за палочкой, которой в этот момент у него не было), и рассмеялась над ним.       Наконец наступил последний день её пребывания. Гарри держал голову опущенной, а рот закрытым. Вернон наскучил им всем, рассказывая всю дорогу за ужином о своей учебной роте, Грюнингсе, а потом Петуния принесла кофе, а Вернон — бренди.       — Могу я поухаживать за тобой, Мардж? — сказал он.       Мардж уже выпила довольно много вина. Ее огромное лицо раскраснелось еще больше, чем обычно.       — Только чуть-чуть, — сказала она. Вернон налил, сделал паузу. — Еще немного… стоп! Вот так.       А вы высмеивали моих родителей за то, что они якобы были алкоголиками…       Дадли уплетал уже четвертый кусок пирога. Петуния потягивала кофе и с отвращением смотрела на свернувшегося в углу Злыдня. Вернон пил бренди чуть медленнее, чем его сестра, но не намного. Гарри очень хотелось исчезнуть в своей спальне. Но один взгляд на Вернона сказал ему, что он должен высидеть это время или рисковать своей дурацкой формой. Честно говоря, стоил ли вообще Хогсмид этого?       — Отличная закуска, Петуния, — сказала Мардж, наливая ещё бренди. — Обычно я вечером только жарю, а тут еще двенадцать собак, за которыми надо присматривать…       Она рыгнула и похлопала себя по животу.       — Прошу прощения. Как я уже говорила… это замечательно, что вы нас кормите, мне всегда приятно видеть здорового мальчика.       Это сопровождалось подмигиванием Дадли. Гарри умудрился не закатить глаза.       — Ты станешь мужчиной, Дадлик, как и твой отец… Да, я выпью ещё немного бренди, Вернон…       — А теперь вот этот…       Мардж дернула головой в сторону Гарри. Он поднял голову и уставился на неё пустым взглядом, очень медленно позволяя неестественной зелени вернуться в его глаза. Беспалочковая магия, притуплявшая их цвет, была постоянным и почти незаметным рефлексом после многих лет использования. С ним глаза не светились — большинство людей даже не смогли бы понять, что именно в нем так нервирует. Но что-то было. Он знал это по собственному опыту.       Мардж нахмурилась.       — У этого злобный, затравленный взгляд. Такое бывает у собак. В прошлом году я попросила полковника Фабстера утопить одну. Это была маленький щенок. Слабый. Невоспитанный. Ничтожный.       Гарри сделал успокаивающий вдох. Растертый в порошок позвоночник рыбы-льва. Стабилизирующий агент, используемый во многих зельях с кислотными свойствами.       — Все сводится к крови, как я говорила недавно. Плохая кровь вырвется наружу. Я ничего не говорю о твоей семье, Петуния, но твоя сестра была дурной натурой. Они появляются в самых лучших семьях. Потом она сбежала с негодяем, и вот результат — прямо перед нами.       Честно говоря, Гарри даже не мог разозлиться из-за того, что она оказалась с негодяем. Насколько он мог судить, Джеймс держался за пост главного аврора благодаря талантливым подчиненным и славе своего сына.       — Этот Поттер, — сказала Мардж. — Чем, ты говоришь, он зарабатывал на жизнь?       — Он не работал, — сказал Вернон, взглянув на Гарри. — Безработный.       — Как я и ожидала! — сказала Мардж, наливая еще бренди. Гарри слегка приподнял бровь, когда она отпила.       — Бесталанный, ни на что не годный лентяй, который бегает и навязывает себя порядочным людям…       Гарри съел еще один кусочек пирога.       — Наверное, хорошо, что они пошли и погибли в автокатастрофе, — продолжала Мардж. — Пьяные, я полагаю.       — Забавно, что вы высмеиваете их за то, что они алкоголики, в то время как сами изрядно опьянели, — сказал Гарри и вспомнил одну из ответных реплик Блейза.       — Всегда хотел знать… После такого количества лицемерия остаётся послевкусие или его перекрывает бренди?       — Мальчик! — Вернон фыркнул. Лицо Петунии побелело.       — Ты… Гадкий, мелкий говнюк! — сказала обуренная Мардж. — Твои родители оставили тебя в качестве обузы для твоих порядочных трудолюбивых родственников — именно этого мы все и ожидали!       Не дождавшись от Гарри ответа, она бросила на него взгляд.       — И, конечно же, посмотри на себя — ты ничем не лучше их! Три года в той школе, которую нашёл Вернон, а ты всё ещё сидишь здесь угрюмый и неблагодарный, как тебе вздумается! Наверное, ты не можешь понять, что я говорю, мальчик, ты такой мерзкий, тупоголовый, маленький уродец… Я слышал все о тех гадостях, которые ты делал Дадлику в детстве…       Гнев Гарри наконец-то проснулся, и он холодным и тяжёлым потоком побежал по его венам. Он опустил глаза и посмотрел на Мардж, даже не слыша ее слов, так как она продолжала разглагольствовать о нем.       Затем он пустил в ход свою магию.       Технически, это была случайная магия. Технически, это было в рамках Статута секретности — по крайней мере, в рамках тех пунктов, которые позволяли не исключать его из школы, поскольку у него не было палочки, а память могла бы доказать, что его спровоцировали. Технически, он не пытался сделать ничего особенного с помощью своей магии.       Но на практике… что ж. На практике он думал о каком-то проклятии, которое он видел.       Мардж остановилась на полуслове.       Ее маленькие глазки начали выпучиваться. Казалось, что она раздувается от гнева, но раздувание не прекращалось. Ярость перешла в страх, а затем в панику, и Гарри впитывал все это, не двигаясь ни на дюйм. Ее лицо вытянулось, глаза выпучились, рот стал слишком широким для речи, потом несколько пуговиц оторвались от ее твидового пиджака и отскочили от стен — она раздувалась, как чудовищный воздушный шар, пальцы превратились в сколопендры, живот разрывал швы одежды…       Лед сковал почти всё тело Гарри. Он не чувствовал ничего, кроме холодной ярости.       Ее тело начало подниматься со стула. Он поднял одну бровь. Это было неожиданно. Похоже, его магия действительно немного сработала сама по себе.       — МАРДЖ! — закричали Вернон и Петуния, бросаясь к ней — они были слишком медлительны. Мардж ударилась о потолок и снова вскрикнула, слегка подпрыгнув. Гарри откинулся на спинку кресла. Вернон схватил ее за лодыжку и попытался снова потащить вниз; его самого подняли с пола.       Петуния повернулась к Гарри с яростью и ужасом в глазах.       Точными движениями он съел последние три кусочка пирога, пока Вернон пытался спустить Мардж с потолка. Затем Гарри поднял голову, вежливо улыбнулся Петунии и вышел из комнаты.       Он успел подняться наверх до того, как раздался первый крик.       — ПАРЕНЬ!       — Что происходит? — сразу же спросила Эрисс, выскочив из своего излюбленного укрытия у радиатора. — Я почувствовала твою магию.       — Мы уходим, — мрачно прошипел Гарри. — С меня достаточно.       Он начал бросать вещи в багажник.       — Наконец-то.       Гарри посмотрел на нее, все еще запихивая вещи в багажник. Он мог бы организовать их позже.       — Что? Они нехорошо с тобой обращаются. Мне не нравится видеть тебя несчастным. Могу я укусить кого-нибудь из них, прежде чем мы уйдем? Напоследок?       — Нет, у меня и так много неприятностей и без того, чтобы кто-то из них умирал. Кроме того, они, наверное, будут противными на вкус.       — Мне не придется их облизывать, я не пробую вещи на вкус своими клыками.       — Но у тебя будет немного их мяса во рту.       Эрисс обдумала это.       — Верно. Ладно, кусать не будем. Ты хотя бы заколдовал их?       — Я проклял Мардж.       — О, превос-с-сходно.       Гарри обнаружил, что улыбается до невозможности, когда она обхватила его руку и обвила его талию под обвисшей одеждой Дадли. Как он выяснил, ей нравилось кататься там, и он часто брал её с собой на прогулки или в книжный магазин, во время которых та прижималась к его коже.       Гарри в последний раз осмотрел свою комнату, а затем сундук.       Его палочка из остролиста лежала в кобуре, рядом с Нимбусом-2001 команды Слизерина и набором для чистки метлы.       На принятие решения не ушло и секунды. Гарри вытащил кобуру и прижал её к руке; ремни сами собой застегнулись, и ощущение волшебным образом исчезло.       Он захлопнул багажник, уменьшил его, положил в свой серый рюкзак, перекинул рюкзак через плечо и толчком открыл дверь.       Вернон стоял на верхней ступеньке лестницы, края штанины брюк разорвана в клочья. Злыдень, наверное.       — МАЛЬЧИШКА! СПУСТИСЬ ВНИЗ И ВЕРНИ ЕЁ В ПРЕЖНЕЕ СОСТОЯНИЕ!       — Я передумала, я все еще хочу его укусить.       — Она получила по заслугам, — сказал Гарри, положив руку на голову Эрисс через рубашку. — Если ты умный, то уйдешь с дороги.       — ТЫ НЕ БУДЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ В МОЕМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ!       Появилась Петуния с белым от гнева лицом.       — Как ты смеешь, — шипела она. — Работая со своим уродством в нашем обычном доме, ты заразил все это место после того, как мы приняли тебя, дали тебе дом…       — Это не мой дом, — сказал Гарри. Он никогда сюда не вернется. Никогда. Ему вообще не нужно было возвращаться, ему было наплевать на охранную систему — как будто она была лучше, чем многовековые охранные системы вокруг Поттер-Мэнора. — Это место никогда не было моим домом. Вы убедились в этом с тех пор, как мне исполнился год. Теперь, в последний раз, убирайтесь с дороги.       Вернон угрожающе шагнул вперёд, лицо его побагровело.       С грохотом он попятился назад, перевалился через перила и упал в холл. Он приземлился с грохотом и стоном.       Эрисс шипела от смеха, который никто, кроме Гарри, не мог услышать.       Дадли издал визгливый крик откуда-то снизу.       Гарри шагнул вперед.       Петуния сделала дрожащий шаг в сторону. Казалось, она потеряла дар речи.       Гарри спустился по лестнице. У входной двери он остановился. Вернон двигался; казалось, что его массивное тело несколько смягчило его, по крайней мере, от травмы головы. Он был в сознании настолько, что издал вопль боли. Тот, кто мог так громко кричать, не имел пробитого лёгкого или других серьезных травм, поэтому Гарри выбросил эту мысль из головы, открыл дверь и в последний раз покинул ужасное место.       Если бы пришлось, то следующим летом он бы улетел на метле в Италию и три месяца жил бы в доме Блейза.       Он не вернется.