Октябрежное

— Это безумие. Голос Ноздорму звучит немного удивлённо, и капельку устало, и… Малигос самоуверенно улыбается, словно стараясь не услышать мимолётные нотки обречённости в голосе второго Аспекта. — Это не безумие, это уже сейчас шедевр, наша будущая надежда в войне с Легионом! Мы с Нелтарионом уже провели все расчёты, Ноздорму, артефакт будет работать! — он говорит быстро, эмоционально, активно жестикулирует, кружит вокруг Вневременного, словно пытаясь подобрать ракурс, с которого его слова будут смотреться убедительнее. — Его осталось только завершить, наполнить, силы всех стай — не всей, всего лишь меньше трети от каждого Аспекта и сущих крупиц от членов их стай — как раз должно более чем хватить и на основные силы Легиона, и на зачистку тех, кто останется, и на устранение последствий! Янтарные глаза горят восторгом, энергией, жизнью. Ноздорму смотрит на младшего дракона, и что-то в его собственных глазах тоскливо тускнеет. Время — сложная материя. Одновременно невероятно хрупкое и идеально пластичное, оно не терпит вмешательств и изменений, всегда находя способ вернуть всё к правильному истоку, даже если для этого придётся измениться в менее важных руслах. Хранитель Времени имеет право только созерцать и хранить, вмешиваясь лишь тогда, когда есть угроза самому времени. Ноздорму… Ноздорму так часто видел то, чего ещё не было, но что неотвратимо случится… Ноздорму пользуется каждым моментом, чтобы всмотреться в друзей, пока они не встретили свою судьбу, и каждым моментом, чтобы попытаться забыть, что он не имеет права… — Ноздорму? Да что ж с тобой такое сегодня, — хмурится Малигос и тут же снова озорно, открыто улыбается. На его морде ещё не лежит тень безумия и чудовищной потери. — Неужели опять твои мысли унесло по реке времени? Не думал, что пора бы найти себе подходящую лодку? Он прижимается грудью к земле и быстро-быстро виляет кристальной кисточкой хвоста, словно охотящийся кот. В этот миг Малигос ещё может шутить и беззаботно дурачиться. В этот миг… Вневременный знает, что он согласится — не может не согласиться — на участие в создании Души Дракона. Но, Титаны его прости, никаких сил, душевных и умственных, не хватит, чтобы Ноздорму сумел заставить себя присутствовать при чудовищном предательстве и жестокой бойне, которая оставит Малигоса одиноким безумцем, а Нелтариона — искалечившимся само своё существо монстром, Смертокрылом, ради власти и шёпота Древних Богов уничтожившим и стаю лучшего друга, и его самого, и обрёкшим на гибель себя и свою семью. Ноздорму в глубине своей души может лишь хранить надежду на то, что кто-то из младших рас, — мимолётных, но таких ярких, находчивых, сильных, — сумеет сделать невозможное и переломить безжалостный ход равнодушного времени, и однажды Азероту больше не понадобится Ноздорму Вневременный, Хранитель, имеющий право лишь наблюдать. А пока… пока он может только тоскливо слушать воодушевлённый голос Малигоса и готовиться снова переживать однажды уже пережитое.