Предсвадебное волнение

— Герм, можно зайти? — Не сейчас, Рон! Жениху не положено видеть невесту до свадьбы! — Я на минутку, просто хочу убедиться, что всё в порядке и я выбрал правильный галстук, — заглядывая в комнату, сказал рыжий. — Рон, черт бы тебя побрал, Уизли, я не одета! — и это была почти правда, платье не было затянуто в корсете и болталось на плечах. — О, Рон, нельзя видеть девушку до свадьбы, плохая примета! — где-то в глубине коридора послышался голос будущей свекрови. —Ой, да ладно вам... — Без разговоров! А ну закрой дверь! — голос матери семейства приближался к комнате, — дорогая, тебе помочь? — Нет, спасибо, миссис Уизли, скоро придёт подружка невесты, это её обязанность. — Хорошо-хорошо, зови, если понадобиться помощь! Гермиона тяжело выдохнула и застонала. — Чёрт. Как же утомила эта семейка, а мне опять начинать всё заново, сбили тебе весь настрой — послышался голос из-под платья. — Пэнс, прекрати, это неправильно. — Дерьмо все ваши правила, — ответил настойчивый голос — хотя меня заводит, когда ты, такая идеальная, их нарушаешь, — сказала Пенси и продолжила покусывать Герм сквозь её бельё. — Ох, чёрт — Гермиона снова тяжело выдохнула, но уже совсем иначе и оперлась руками о стол — Пэнс, остановись. — Почему? Ты же так намокаешь от моих прикосновений — голос был глухим и прерывистым. Прячась под безразмерным подолом невесты, Пэнси думала о том, как же вкусно пахла Герм, и как сильно ей хотелось всю её съесть. Наверняка Уизли не мог любить эту девушку так же, как любила она. Чёртов баклан. Пэнси стянула с Грейнджер бельё и погрузила сразу два пальца в её влажное лоно, лизнула, а затем втянула губами клитор, услышав тихие поскуливания с той стороны подола. Она знала, как доставить удовольствие своей горячей девочке. И добавила третий палец, ощутив, как Грейнджер начинает на них насаживаться. Да, детка, вот так, ты не достанешься рыжему, нет, ни за что. Никогда. Она вынула влажные пальцы и мягко, по очереди, ввела их в анус своей малышки. Послышался сдавленный полукрик-полустон. Снова стук в дверь. — Гермиона, детка, с тобой всё в порядке? — Молли будто сторожевой пёс чуяла неладное за версту. — Д-да, просто немного всплакнула, миссис Уизли, вс-сё х-хорошо. Прос-сто волнительный день. Дайте мне пожалуйста побыть одной. — Милая, ты же знаешь, я всегда рядом, — вдали послышался звон разбитой посуды, — ох и достанется вам, дрянные мальчишки! За дверью раздался хлопок и наконец наступила тишина. Да, Пэнси любила это. Заставлять свою Грейнджер краснеть. Быть бесстыжей. Поэтому на комнату не было наложено заклинаний, обе палочки сейчас лежали возле её ног, а пальцы обеих рук были в отверстиях Гермионы. Она дразнила, давила на точки удовольствия, заставляла свою бывшую, а скорее всего настоящую и будущую извиваться, постанывать, всхлипывать от стыда и кайфа. Чувствовать, как по пальцам стекают соки удовольствия её Грейнджер. Только её. Пэнси знала, что после того как закончит, вернёт палочку Герми, затянет корсет, вручит прощальный подарок и исчезнет. Ожидая, что та всё же бросит своего рыжего и воспользуется порт-ключом в один конец. К ней. А сейчас есть ещё пара минут насладиться вкусом своей любимой. Как ей хотелось верить, не в последний раз.