Таких в церковь не пускают

Закусываю губу, разглядывая своё отражение в зеркале. Сегодня оно уж слишком правильное и волнующее. Щёки моментально краснеют, едва зрачки пробегаются по всем изгибам, что так выгодно подчёркнуты данным образом. Делаю полуоборот чтобы рассмотреть вид сзади, и томно выдыхаю, замечая насколько сильно чёрная ткань облегает бёдра. Застёгиваю верхнюю пуговку, мучаясь добрых пять минут, ведь ногти слишком длинные, а фурнитура слишком мелкая. Поправляю белоснежный, выглаженный воротник, ненароком царапая шею, и ныряю пальцами в разрез, к ключицам. Веду руки вниз, огибая грудь, и проходясь по застежкам скольжу подушечками пальцев к талии, а затем, останавливаюсь чуть выше колен. Складки послушно разглаживаются под воздействием ладоней, и губы трогает едва заметная улыбка, которая больше походит на нервную. — Дан, я выгляжу до ужаса прилично, словно прихожанка в церкви, — быстро бегаю пальцами по клавиатуре набирая текст. Вдогонку прикрепляю фото сделанное в зеркале несколько секунд назад, и уже жалею, что ты оказался в сети так скоро. — Нет, ты выглядишь до ужаса НЕ прилично, таких в церковь не пускают, Тина, — быстро печатаешь, добавляя в конце скобки. — А каких пускают, готова на всё… — начинаю только мне известную игру, которая грозит перерасти во что-то более будоражащее сознание нежели платье на желанном для тебя теле. Но оно определенно станет виновником всего, что сотворят твои руки. — Я бы отбирал у тебя белье ещё на входе, и…— сглатываю, читая первые строчки, ведь мне ещё нужно выстрадать эту фотосессию. Веду плечами и прикрываю глаза, желая справиться с наваждением, но в памяти всплывают самые откровенные фантазии, и самые влажные поцелуи, которые покрывают всё тело, доводя до исступления. — В семь, под студией, — отправляю короткое, блокируя телефон, дабы твои пошлые шутки, которые ты так любишь, не заставляли меня краснеть ещё больше. — Тина, вы готовы ? Можем начинать ? — интересуется фотограф, бегая по мне изучающим взглядом. — Да, конечно, — перебираю пальцы, занимая место у стены, для лучших кадров, а в голове туман. Меняю позы, а вместе и с тем томный взгляд на приоткрытые губы. Отвожу глаза, прижимаясь к холодному бетону плечом, а затем и спиной. Контраст горячего тела со стеной моментально пускает мурашки. Стараюсь вернуть фокус, но картинка снова плывёт, а ноготок ложится между ровных рядов зубов, и я тяжело выдыхаю. Камера любит её, фотографии почти со стопроцентной вероятностью получатся не менее сексуальным чем модель на них. Вновь провожу пальцами по стене, переходя на шею и запрокидываю голову, пуская руку ниже, между грудей к животу. Ещё немного и мой внутренний пожар придется тушить, я всё чаще поглядываю на своё отражение в зеркале, а затем на часы, сглатывая от возбуждения. Балан — чёрт, завладел разумом даже на расстоянии, заставляя думать о его руках на самых чувствительных точках моего тела, и губах, что непременно оставят следы на память на ближайшие пару дней. Отведенное время заканчивается, и я наспех прощаюсь со всеми, не забывая поблагодарить за качественную работу и хорошие кадры. Кутаюсь в кардиган, который совершенно не подходит под платье, но знаю, что его отсутствие поспособствует менее интересному времяпрепровождению, ведь ты не упустишь возможности отчитать меня за безрассудство и безответственное отношение к собственному здоровью, оттягивая более приятные ощущения. Сбегаю по ступенькам вниз, с рюкзаком и кучей пакетов в придачу. Щурюсь, пытаясь найти знакомую машину, или хотя бы знакомую кучерявую макушку. Улыбаюсь, когда фары одного из чёрных мерседесов подмигивают мне пару раз облегчая поиски. Дёргаю ручку, открывая себе доступ к багажнику, и тем самым запуская в машину вечернюю прохладу. Без разбору кидаю все вещи в кучу, слишком сильно хлопаю дверью, заставляя тебя поморщиться, и через секунду падаю на сиденье рядом с тобой, пристёгивая ремень безопасности. Сейчас я хочу добраться домой как можно быстрее, стараясь не тратить общее время отведенное на обоюдное удовольствие на свои капризы в салоне иномарки. Встречаюсь с тобой взглядом закусывая губу от смущения в очередной раз за день, и ещё больше ныряю в свой объемный кардиган, стараясь скрыть слишком правильный откровенный образ. Ты сглатываешь, расстегивая две верхние пуговицы на воротнике чёрной рубашки, и увеличиваешь мощность кондиционера. — Тебе не кажется, что в салоне слишком жарко ? — интересуешься, кладя правую руку на мою коленку. — Мне кажется, что если ты не поторопишься, то жарко станет не только в салоне, — выплёвываю свою дерзость, покусывая губы, и ёрзаю на сиденье, стараясь справиться с узлом возбуждения, что зародился в момент, когда я оказалась рядом с тобой, на непозволительно короткой дистанции. Воздуха катастрофически не хватает, а ты то и дело бросаешь на меня взгляды, пропитанные обожанием и желанием, и крепче сжимаешь колено, оставляя следы. — Эй, аккуратней, — бью по ладони, когда машина останавливается на светофоре. Грудь вздымается от частого дыхания, и губы пересыхают, заставляя меня выпить воды. Надеюсь, что твоё остроумие сейчас не сработает, ведь очередное деление слюны на магистрали не входило в мои сегодняшние планы. Стону, ложась на торпеду, когда машина застревает в километровой пробке, руша все надежды добраться до дома за рекордные полчаса. — Малыш, спокойнее, если не выйдет попасть в церковь, всегда можно зайти в гости к дьяволу, — шутишь, забираясь своей ладонью на внутреннюю часть моего бедра. — Дьявол тут только ты, ну быстрее Дан, быстрее, пожалуйста, — умоляю тебя, зная что ты бессилен в этой ситуации. Умелые пальцы продолжают раскручивать моё возбуждение, и я начинаю откровенно ненавидеть столицу. — Я не могу ускорить процесс, Тина, — шепчешь на ухо, оставляя поцелуй. — А ты постарайся своими музыкальными пальцами, — сжимаю ладони в кулаки, откидываясь на сидение и едва слышно стону, когда ты ускоряешь движение руки в ответ на мою просьбу. — Я вообще-то про дорогу, извращенка, — прекращаешь сладостную пытку, поправляя мой ремень безопасности, и оценивая ситуацию выруливаешь на встречку, ибо ещё пол часа не выдержишь не ты, не я. Толкаю тебя на кровать, и чересчур медленно стягиваю злосчастный кардиган, задерживая взгляд на твоих губах. Переступаю с ноги на ногу, мгновенно становясь ниже. Сжимаю пальцами чёрную ткань, пока растрепанные локоны ложатся на плечи, придавая образу ещё больше порочности. Хотя казалось бы, куда ещё больше ? Ты моментально обхватываешь моё запястье и тянешь на себя, заглушая крик поцелуем. Меняешь положение наших тел, подминая меня под себя, и пригвождаешь руки к матрасу. — Был бы я священником, ты бы слишком долго замаливала свои грехи стоя на коленях, — прикусываешь нежную кожу на шее, нарочно оставляя след, и крепче сжимаешь талию свободной рукой. — Был бы ты священником, сексом бы не занимался, — шепчу на ухо, и тихо стону, едва твои пальцы спускаются ниже. Нецензурное выражение слишком чётко слетает с моих губ, когда твоя ладонь минует чувствительную точку, возвращаясь назад. — Ты хочешь прямо сейчас перейти к искуплению своей вины, или перед этим ещё раз согрешить ? — улыбаешься, всматриваясь в мои потемневшие от возбуждения зрачки. — С тобой невозможно не грешить, Балан, ты чертовски сексуален для соблюдения библии, — шиплю, стараясь улучшить своё положение, но ты уж слишком крепко меня держишь. Возвращаешься своими губами к моим, и я не в силе себя сдерживать, прикусываю твою нижнюю губу, желая заполучить большее. Протяжно стону, когда ты отрываешься от меня с характерным звуком и даёшь свободу ладоням, которые моментально начинают своё путешествие по твоему телу. Забираюсь под рубашку, расстегивая пуговицы, и прохожусь ноготками по плечам, врезаясь поцелуем в ключицу. Тянусь дрожащими пальцами к ремню на тёмных джинсах, и едва справляюсь с этой задачей, но ты нахально берешь инициативу в свои руки, завершая начатое. Проводишь пальцами по солнечному сплетению, минуя грудь и начинаешь прощаться с пуговицами на несчастном платье, у которого уже нет шансов остаться целым. — Только…аккуратнее, пожалуйста, — сдавлено прошу, ведь не хочу в первый же день лишиться пары тысяч долларов, даже если аргументом будут твои руки на моём теле. — Ну уж нет, я не позволю лишить себя удовольствия увидеть тебя ещё раз в этом платье, у меня на него, как и на тебя, кстати, большие планы, — стягиваешь ткань вверх, разобравшись с фурнитурой, и возвращаешься к шее, чертя влажную дорожку ниже. Задерживаешься на ключицах, лишая желанное тело белья, и переходишь к груди, срывая мой очередной стон. Скользишь руками ниже, подцепляя кружевные стринги, и тянешь вниз по ногам. — Я же говорил, что буду лишать тебя белья ещё при входе, а мы вон как уже задержались, — проводишь ладонями по внутренней стороне бедра, и спускаешься губами ниже, начиная отсчитывать моё удовольствие. Выстанываю каждую букву алфавита, сжимая в пальцах твои чёрные кудри, тяну их на себя, не в силах вернуть контроль над ситуацией. Закрываю глаза, ведя свою ладонь выше, пальцы скользят по рёбрам, в конечном итоге сжимая грудь, и я выгибаюсь дугой, выпуская очередной стон. — Малыш, блуд это грех, тебе ли не знать, — дерзишь, продолжая уверенные движения пальцами, и я не в силах сопротивляться нашему общему вожделению. Чертишь губами всю карту звёздного неба на моём теле, и соединяешь нас воедино, задавая бешеный темп. — Господи, Дан, — стону, когда возбуждение достигает своего пика, а тело бьет мелкая дрожь от разрядки. Ты прыскаешь от смеха, продолжая вбиваться в моё тело. — Совсем недавно я был ещё дьяволом, у меня повышение ? — падаешь рядом, тяжело дыша, и прижимаешь меня разгоряченную к себе. — Нет, оставайся в прежнем статусе, ведь только истинный сатана может так искусно изводить моё тело.