Дуальность

      Палящее солнце пригревает непослушную копну волос и руки непроизвольно тянутся утереть пот и слезы с лица. Запах пыли, крови и аммиака, поднявшихся в воздухе после недавней суматохи, неприятно свербит в носу. Довольно мерзкое сочетание, из-за которого так и хочется чихнуть.       Когда детская маленькая ладошка касается глаз и стирает влагу, это вызывает массу вопросов. Пытаюсь вспомнить, что произошло и где я, но в голове пусто. Спустя мгновение перед глазами показываются несколько трупов чуть подгоревших взрослых мужчин в костюмах, и уже это постепенно заставляет паниковать.       Задышав глубже и чаще, пытаюсь понять, что же тут случилось. Экстренно анализирую имеющиеся данные. Маленькая окровавленная ручка, которая оказалась на уровне лица, нисколько не прояснила ситуацию. Скорее, лишь добавила вопросов. Но вот в отдалении послышался звук сирен и подъезжающих машин. Это действует как спусковой крючок, сознание успокаивается и начинает мыслить более рационально. Пока стоит отбросить в сторону любые вопросы. По наитию бегу из этого места куда подальше.        Смутно приходит понимание того, что может нести за собой сидение около явно трупов. Скорее всего, нормальной жизни и спокойствия в ближайшее время там не будет. И пусть в голове мешанина из множества образов и языков, но эмоции, которые оказались откинуты в сторону, стоило им достигнуть пика, не мешают. Вокруг лишь старые здания, кажется, где-то на окраине, может быть даже трущобы.       Опершись о стену, припоминаю, как надо двигаться. С трудом это делая из-за, что лишь добавляет больше вопросов, быстро ухожу в другую сторону. В груди что-то теплилось, и на искреннее желание остаться незаметной оно явно откликнулось, позволяя двигаться быстрее и незримо окутывая. Прохожу по ощущениям несколько километров мимо множества полупустых зданий и валяющихся тут и там людей в неясном состоянии. После чего устало валюсь с ног, прижимаясь спиной к крепкой стене очередного старого и явно заброшенного здания.       При каждом вдохе чувствую боль в боку и привкус железа на языке. Морщусь, вспоминая местами изрезанные, местами поджаренные тела мужчин с точно таким же запахом вокруг. Кое-как поднимаюсь, опираясь спиной на бетонную стену. Решаюсь зайти внутрь этого старого и обшарпанного здания.       Интуиция, как и в случае с полицией, подсказывает, что оно действительно заброшено и пока что там никого нет. Едва перелезая через старую деревянную раму без стекла, падаю без сил прямо на пыльный паркет. Вдохнув пыльный воздух, ощущая, как мышцы тела чуть дрожат, явно с непривычки. Закрываю глаза и погружаюсь в неспокойный сон.        Образы сменяют друг друга, звучат разные языки. Яркое солнце в густом зелёном лесу сменяется серой комнатой с кричащим что-то учителем. В руке у него какая-то палка. Через время палка прикладывается к тонкой детской ручке этого тела. Наступает сильная боль, заставляющая картинку смениться на оживлённый мегаполис, где повсюду снуют люди. Тело явно старше и выше, язык отличается, грубый и тяжелый, гораздо более знакомый, чем тот, что был в прошлой сцене. Таблоид где-то впереди показывает дату и год сильно большие, чем должны бы были быть. Подумать только, даже тысячелетие отличается.        Происходит диссонанс сознаний и картин будущего и прошлого. Из-за этого более взрослая личность будто инстинктивно поглощает сознание младшей версии, беря главенство в разуме. Всё ещё мечась где-то внутри, потоком приходят оставшиеся воспоминания.       Относительно богатое поместье, множество прислуги, смотрящие, однако, отнюдь не с уважением, и родители. Местами равнодушный отец с яркими зелёными глазами и непослушной копной волос, такой же, как и у этого тела, и любящая мама. Чем-то неуловимо напоминающая матушку из прошлой жизни, такая же светлая, нежная, но столь же сломленная. Необычные бирюзовые волосы сразу запоминаются, как и большие синие глаза.        Это заставляет старшее сознание несколько удивиться, а после припомнить, что некоторые люди из воспоминаний имели довольно нестандартную внешность. Отец и дядя были брюнетами и не шокировали абсолютно ничем внешне. А вот собственные волосы изрядно позабавили. В её воспоминаниях пышная густая копна лавандовых волос то и дело мелькала перед глазами, закрывая обзор. И продолжалось это до тех пор, пока мама не заплела их в аккуратную косу, подводя к зеркалу и показывая саму владелицу тела: милая худенькая девочка лет четырёх, на тот момент в голубом, под цвет волос матери, пышном платье. Чуть вздёрнутый нос, округлые щечки и полные губки, розовые от детского блеска.       После образ сразу же сменяется комнатой с прикрытыми шторами. Под большим мягким одеялом лежит бледная матушка. Её синие глаза потемнели, кажутся почти чёрными на фоне белой кожи. Обзор становится нечётким и дрожит от рыданий. До ушей доносятся частично безразличные слова отца, что его жена оказалась слишком слабой и не смогла справиться с своей задачей. После того, как рука матери бессильно опала, девочку начала накрывать полномасштабная истерика.        Моргнув, картинка вновь перенеслась, теперь это богато уставленный кабинет. Напротив глаз, сидя за массивным дубовым столом один и по правую руку от него другой, стоят двое зеленоглазых мужчин с чёрными волосами. Тот, что стоит чуть в стороне, старше и подсознание узнаёт в нём отца. Взрослая личность презрительно кривит губы. Неутешительный вывод, что и в этой жизни нормальной семьи и хорошего отца ей не видать. Холодная и напряженная атмосфера не разбавляется даже детским непосредственным вопросом о происходящем. Впрочем, сорванный хриплый детский голосок скорее добавил напряжения.        Кажется, с трагедии прошло едва пару недель, на дворе июнь. Самой зеленоглазке недавно исполнилось пять. Над их головой между большими панорамными окнами висит герб. С двумя рогами быка и замысловатыми вещами, вроде перекрещённых закорючек, словно оплетающими рога. Фамилия “Бовино”, прозвучавшая в этих стенах секунду назад, тревожно тренькает где-то на периферии сознания смутными ассоциациями. Фраза «Ты даже не сможешь пробудить сильное пламя с такими генами» лишь подкрепляют эти мысли, но те ещё не оформились окончательно в слова.       Страх, горечь и отчаяние заставили отвлечься. Девочке сказали, что её выгоняют из дома. Кажется, именно так она оказалась в том месте. Маленький детский рюкзачок с несколькими вещами, деньгами и зачем-то последним подарком в виде плюшевого телёнка. Именно это девочка в воспоминаниях смогла забрать с собой. Машина отвезла её в ближайшие затхлые места, решив даже не тратиться на путь в более цивильные места. На следующий же день за постоянно прячущейся зеленоглазкой и пришли эти мужчины.       Взрослая версия была более сосредоточенной на том, что говорят вокруг, в отличии от запаниковавшей Бовино. На схватившую девочку руку та внезапно полыхнула электричеством в решимости защититься. Для неё это стало последней каплей. Загоревшимися зелёным руками отбросив игрушку, в которой заискрились какие-то схемы, она начала отбиваться от не ожидавших подобного мужчин. Взрослое сознание заподозрило в игрушке устройство наблюдения. — Что за чёрт? Нам же говорили, что она беспламенная!–Донеслось до ушей девочки явно шокированное на итальянском. Один из мужчин быстро выхватил нож, решив попробовать совладать с беснующейся от адреналина и эмоций девочкой таким образом. — Осторожнее с оружием, остолоп, нам ещё её тащить в лабораторию! За наводку по ней Бовино содрали с нас немало ценной информации.— ответил ему другой, более взрослый и статный мужчина, стоящий ранее в отдалении.       Секундой позже девочке удалось выхватить нож у не ожидавшего такой прыти парня. Спустя пару мгновений его горло было перерезано быстрым и сильным ударом, сделанным по наитию. Нож в руках задрожал от осознания того, что она сейчас сделала. Этим попытался воспользоваться ещё один из четырёх оставшихся мужчин. Но напоролся на электрический разряд, мгновенно прожаривший его. Смотрящая на это глазами малютки нынешняя хозяйка тела смогла расслышать несколько фраз сквозь хрипы третьего. Ему нож пришелся в живот. Это были ругательства взрослого мужчины, он говорил о неподготовленности к этому.        В следующую секунду в его сторону метается нож с остаточными зелёными искрами, что несколько покорёжили металл. Последний, как отстранённо отмечает невольная зрительница, самый молодой из них, пытается сбежать. Ему почти сходит с рук, если бы не щелкнувший у зеленоглазки в голове переключатель, напомнивший слова одного из учителей. Словно всплыл его голос: «Живых свидетелей оставлять нельзя.»        От возникшего где-то на периферии образа из воспоминаний взрослому сознанию захотелось удивлённо икнуть. Мимолётно отмечает интересный способ видения мира у этого ребёнка. Пришлось наблюдать картину очередного мгновенного прожаривания потоком зелёного пламени, в котором постепенно начали появляться вкрапления цвета индиго. Именно после этого она, зашатавшись, упала около здания.