puma hybrid ni-ki

      Последние несколько месяцев были самыми счастливыми в жизни Ники. Он так рад, что смог дебютировать с людьми, о которых любой может только мечтать. Между ними такие теплые отношения, но в особенности, он близок с Джейком и Сону. В один из дней они распределяли комнаты и получилось так, что кто-то делил одну комнату на двоих, но из-за неравного количества участников Ники досталась комната для одного. Его это не очень беспокоит, но ему часто не удается заснуть, поэтому он уходит спать к другим.       Сегодня ребята приходят в студию, чтобы потренировать новую хореографию, но Ники выглядит заметно уставшим, хотя никто из участников ничего не говорит об этом. Несмотря на то, что макнэ устал, он выкладывается на все сто, как обычно и, по сути, отрабатывает хореографию раньше всех.       — Боже, Ники, ты так хорошо танцуешь, что временами даже страшно, — смеется Сонхун.       Остальные соглашаются с ним, тем самым смущая Рики. Однако к концу тренировки макнэ с трудом держит глаза открытыми и у него слегка кружится голова при ходьбе.       — Я пойду домой пораньше, хёны, приятного аппетита! — успевает сказать он, прежде чем зевнуть. По какой-то непонятной причине у него также ужасно болит голова.       Ребята прощаются с ним, и он возвращается в общежитие, но всё как в тумане. Рики выпивает стакан воды и сворачивается калачиком в постели, в конце концов засыпая, несмотря на мучительную головную боль.

***

      Проснувшись, макнэ всё ещё чувствует странную головную боль и, как ему кажется, в животе. Он тихонько стонет и поднимается с кровати, направляясь в ванную. По пути замечая, что никто из участников ещё не проснулся и идет умываться. Рики чуть ли не кричит на весь дом — в зеркале ему в глаза бросается что-то странное.       На его голове из черных волос торчат два треугольных уха? Конечно, это сон, может быть, кошмар? Чтобы проверить эту теорию, он щиплет себя, а потом ещё раз, но ничего не происходит. Он не просыпается и уши никуда не исчезают.       Это не сон, значит, у него галлюцинации, другого объяснения быть не может. К его ужасу, ушами всё не ограничивается. Из пояса его треников торчит пушистый черный хвост. Убейте его на хрен, желательно прямо сейчас.       И что теперь, черт возьми, ему делать?       Он не только невероятно напуган, но и боится реакции остальных, когда они узнают об этом. Он практически выбегает из ванной в свою комнату и запирает дверь. Рики бежит к ящикам и не церемонясь разбрасывает одежду в поисках мешковатых вещей. В конце концов он находит черную толстовку из эпизода en-o’clock, который они снимали несколько недель назад, и надевает её, надеясь, что капюшон обеспечит достаточное прикрытие. Штаны не такая уж большая проблема, он заправляет хвост чуть ли не плача от одного только прикосновения к нему.       Он просто на просто отказывается признавать уши и хвост частью себя. В голове мелькает мысль — а что, если это навсегда? Как он будет скрывать это до конца своего пребывания в Энхайпен?       Кто-то обязательно заметит это в один момент, может быть, есть способ изменить ситуацию? Он нерешительно открывает дверь и направляется на кухню, приветствуя уставшего Сону, надеясь, что он не заметит, как дрожит его голос. Боже, он чувствует себя ненормальным. Сегодняшний день что-то из ряда вон выходящего.       Он просто благодарен за то, что у него не выросли усы или ещё какая-нибудь хрень.        — Йа, Ники! Сейчас лето, почему ты в толстовке и трениках? — кричит Джейк, войдя на кухню.       Он вздрагивает и довольно сильно. Назовите его пугливым, но какого черта? Он ощущает, как уши прижимаются к голове, и это, мягко говоря, неприятно.       — Извини, что напугал тебя, Ники, но почему на тебе всё это? — извиняется Джейк, жестом указывая на одежду.       — Мне холодно, — придумывает он оправдание на ходу, заметив, что старший отнесся к этому скептически.       Остальные члены группы просыпаются в разное время, и Рики ужасно неловко: при таком количестве глаз вероятность того, что кто-то узнает о его секрете значительно увеличивается. Они собираются все вместе за столом, чтобы позавтракать и определиться с планами на день. Кто-то собирается пойти в кино, а Ники просто хочет остаться дома.       Чонвон тоже решает остаться, видимо, он уже когда-то успел посмотреть этот фильм. Ники сидит в гостиной, когда к нему присоединяется лидер. Макнэ неловко ерзает на месте из-за поджатого под себя хвоста.       Чонвон замечает его дискомфорт и осторожно кладет руку на спину.       — Что случилось, Ники? — спрашивает он обеспокоенно.       — Ничего, — явная ложь.       Старший успокаивающе гладит его по спине, и это определенно расслабляет и дарит чувство умиротворения. Может быть, даже слишком сильное, так как оно вызывает у него небольшое мурлыканье, а Ники понятия не имел, что может мурлыкать. Поглаживания прекращаются, и Чонвон смотрит него, приподняв бровь.       — Ки. Кажется, что ты мурлычешь.       Резко наступает тишина, макнэ в панике вскакивает с места и убегает в свою комнату, закрывая за собой дверь, чтобы никто не смог войти. Он всё испортил, его выгонят из Энхайпен, и он станет посмешищем. Он же кошка, черт возьми!       Приложив к деревянной поверхности ухо, Чонвон слышит только тихие всхлипы.       — Ники, мне очень жаль! Пожалуйста, выйди, и мы сможем поговорить! — умоляет лидер, но ответа не последовало.       Он вздыхает и уходит, решая, что лучше всего подождать пока остальные не вернутся домой.

***

      Остальные, вернувшись домой, замечают панику и беспокойство на лице лидера.       — Что случилось? — спрашивает Джей, волнуясь и не понимая, что произошло за время их отсутствия.       Он рассказывает всем, что случилось за время их отсутствия, и они со всех ног бегут в комнату Ники.       — Ники, это мы, открой дверь, пожалуйста, — пытается договориться Хисын.       Проходит всего несколько минут, а за дверью не раздается никаких шагов, но затем они слышат щелчок дверного замка. Обменявшись взглядами, они нерешительно открывают дверь и заглядывают внутрь. Хёны замечают, что Рики лежит свернувшись калачиком на своей кровати, забившись в угол. Джейк медленно садится рядом, кладя руку на плечо макнэ.       — Ники, ты можешь не говорить об этом, если не хочешь. Но обещаю, мы не будем осуждать тебя, если ты нам всё расскажешь, — он нежно сжимает его плечо, делая акцент последних словах.       Младший смотрит на них со слезами на глазах и медленно опускает вниз капюшон толстовки. Глаза всех присутствующих расширяются при виде двух маленьких кошачьих ушек, неловко подрагивающих на голове подростка.       — Эги. Когда это случилось? — спокойно спрашивает Джейк.       — Вчера в-вечером. П-пожалуйста, не н-ненавидьте меня, — всхлипывает младший, заикаясь между словами.       — О, детка, мы никогда не будем тебя за это ненавидеть, — Сону протягивает руку и взъерошивает волосы макнэ.       — Правда? — уши Ники навострились.       Хёны не могут сдержать умиления от такого милого поведения.       — Конечно, мы не ненавидим тебя, малыш, наоборот, мы думаем, что ты выглядишь очаровательно, прямо как кошка, — поддразнивает Сонхун.       Макнэ мурлычет, когда его пушистые уши нежно гладят мягкие ладони. Он очень благодарен, что у него есть такие заботливые и любящие хёны.       — Как думаешь, это навсегда? — спрашивает Хисын.       — Я бы не возражал, если это так, ведь теперь он ещё более милый макнэ~, — улыбается Сону.       Ники прячет лицо в ладонях, а им всем так нравится видеть его смущение. Можно с уверенностью сказать, что результат оказался лучше, чем он мог себе представить.