Зачем-то в Торонто

      Петра влилась в коллектив легко. Кроме того, она оказалась мотивированным учеником и достаточно быстро подтянулась до общего уровня Сокрушителей. Вообще, появление басиста как-то оживило всю группу. Шон стал даже поговаривать о выступлениях.       Элизабет больше в гостях не появлялась, что Вас в целом устраивает. Зато Петра за двоих справляется с задачей приобщения новых друзей к готике. То на концерт пригласит, то запись любопытную принесёт. На одну такую готическую тусовку в Одинокую Ель Вы даже умудрились попасть. Шон и Тарья от приглашения отказались. Первый сослался на то, что вечер, де, уже распланирован, а Тарья прямо брякнула, что плевать хотела на "эту вашу депресуху". Так что пошли только вы с Микки.       Любопытная публика, эти готы. Во-первых, запах табака, в целом привычный для клуба, в этот раз особо вязок. Хоть топор вешай. И это не дешёвый, кстати, табак. Недостаток разнообразия цветов в одежде с лихвой перекрывают разнообразие фасонов и сложность нарядов. Некоторые дамы будто с подиума высокой моды сошли - жутко не практичные, но очень красивые платья. Вы с Микки, предусмотрительно напялившие чёрные тряпки, всё равно смотритесь блёкло. Впрочем, Петра, верная своему андрогинному стилю, вполне естественно смотрится в вашей компании. Элизабет тоже здесь, но регулярно отвлекается на более приятных ей собеседников. Музыка приемлемая, с поправкой на жанр. Периодически звучит очень даже хороший женский вокал. Вы замечаете, что Микки прислушивается к таким произведениям. Петра же вовсе чувствует себя как рыба в воде. Она без оглядки напивается до состояния развязности языка и, поймав момент, когда Элизабет снова отлучилась, типа вполголоса обращается к Вам. "Типа", потому что, перекрикивая музыку и не сильно контролируя свой голос в целом, она говорит так, что Микки прекрасно всё слышит.       - Эй, Окуча-а-ан! А ты знаешь, что Лиз к тебе не равнодушна, а? Слушай, по секрету скажу: у неё фетиш на непрямой поцелуй! Уверен, она специально свои бутылки на твою полку ставит - ждёт, что ты случайно выпьешь. Так что ты не стесняйся! Она тебя, конечно, матом покроет, куда без этого, но её всё равно такие штуки возбуждают.       Вы очень скептически смотрите в ответ, не зная даже, какие слова подобрать.       - А чё? - совершенно не смущается Петра. - Вы оба не красавцы, хорошо друг другу подойдёте, мне кажется!       Вдруг она понимает, что нагрубила и вообще наговорила лишнего. Это хорошо видно по стремительно меняющемуся лицу. Она закусывает губу, поднимает вверх палец и спокойно говорит:       - Так... Завтра я протрезвею и приду извиняться. Потерпи, пожалуйста.       С этими словами она резво ретируется, не забыв, правда, прихватить недопитое пиво.       Вы поворачиваетесь к Микки, сидящей с другой от Вас стороны. Девушка давится смехом, изо всех сил стараясь не улыбаться. Вы только пожимаете плечами, так и не найдя, что сказать.       - Несколько месяцев назад одна юная особа с глубоким уважением рассказывала о новом, очень хозяйственном сотруднике склада. И она засмущалась, когда поняла, что её симпатия легко читается. - Микки говорит с улыбкой и даже какой-то хитрецой. - А ты сердцеед, Оку-чан.       - Это вовсе не смешно, - серьёзно отвечаете Вы. - Это ужасно, когда человек не может ответить взаимностью. И ещё хуже, когда не хочет.       - А есть разница? - Манера её речи не меняется, но становится понятно, что она и не думала относиться к этой теме легкомысленно.       - Мы можем свалить отсюда?       - Да, я бы предпочла это сделать. Иначе Пит сожжёт здесь всё от стыда.       Февраль тихонько тянется к концу, но погода остаётся прежней. Вы смогли нормально продолжить беседу, только когда устроились в автобусе.       - Когда у тебя день рождения? - спрашиваете Вы.       Микки пожимает плечам:       - В конце октября.       Вы поджимаете губы и меняете тему:       - Что бы ты сказала, если бы я пригласил тебя на свидание? - Вы смотрите ей в глаза, говоря это. Она принимает вызов, выдерживая взгляд.       - Я бы сказала, что это было бы очень неловко сразу после заочно разбитого сердца Лиз.       - Тогда хорошо, что я этого не делаю. Однако, каков бы был твой ответ по существу?       Микки вздыхает и отводит взгляд. Наверно, всё-таки, надеялась отшутиться.       - Я успела привыкнуть, что ты всегда рядом... Давай честно играть в эту игру. Что бы ты сделал, если бы я тебе отказала?       - Да ничего, собственно, - настала Ваша очередь пожимать плечами. - Меня устраивает, как вещи устроены сейчас. Признаться... мне стало казаться, что наши отношения поверхностны... Не знаю, как объяснить понятней. Наверно, свидание помогло бы всё расставить по местам. А может и нет. Потому вся игра в сослагательном наклонении. Я даже не уверен, что такое свидание чем-то отличалось бы от нашего обычного общения. Я и так знаю, какой чай ты любишь. Теперь ещё представляю, когда у тебя день рождения.       Микки смотрит на носки своих сапог в задумчивости. Потом искоса бросает на Вас взгляд.       - Я бы согласилась пойти на свидание. Но только именно на такое, как ты сейчас описал. Чтобы разговаривать про чай и дни рождения.       - Хорошо, - киваете Вы. - Тогда я приглашу тебя, когда погода позволит куда-нибудь прогуляться. А то на кафешки у нас денег нет.       Микки улыбается, зная, что это не совсем правда. На какую-нибудь забегаловку средней руки вполне хватило бы.       - Вот, - протягиваете Вы ей драгоценный свёрток. - До дня рождения я не дотерплю.       Она разворачивает бумажный пакетик и с затаённым дыханием вытаскивает платочек из мягкого хлопка. Он в её любимых тонах с растительным узором. Небольшой совсем, 35 сантиметров в диагонали. Работа, вообще-то, посредственная, но ей, вроде, нравится. Она тщательно осматривает узор и щупает ткань прежде, чем повернуть к Вам неожиданно искрящиеся глаза. Впрочем, искры быстро пропадают, она умеет скрывать эмоции.       - Сам сделал, да?       - Да... Простенький рисунок - всё, что я пока могу. Но хлопок хороший. Приятный на ощупь.       - И ты таскал его весь день с собой? - поднимает она бровь.       - Не один день, на самом деле... - Ей удалось-таки Вас засмущать.       Она вернулась к созерцанию подарка.       - Я даже не знаю, что с ним делать. Положить куда-нибудь для красоты?       - Можно использовать как носовой платок. Ткань как раз мягкая. Или как-нибудь иначе, главное используй! Будет плохо, если он пролежит без дела.       - Но он же красивый...       - Я потом сделаю лучше. Пользуйся.       Микки хитро усмехается. Она явно подыгрывает, дразня комплиментами. Спрятав платок за пазуху, она тем не менее прижимается к Вам и кладёт голову на плечо.       - Я ждал, пока ты привыкнешь ко мне.       - Хитрожопый ты, Оку-чан.