Зачем-то в Торонто

      Тарья позвонила сама и попросила помочь с дверным замком. Ну, и разрешить оставшиеся недосказанности в вашем с ней конфликте. Если так думать, то вы с ней чуть было не подрались, и много нелицеприятного она успела Вам высказать при том, что номинально ничего дурного Вы не сделали. В общем-то, действительно уместно было бы ей извиниться перед Вами. С другой стороны, от кого-кого, а от Тарьи такого жеста справедливости, на грани самопожертвования, никак нельзя ожидать. Это даже первый раз, когда она просит о помощи по хозяйству напрямую. Обычно она это делает через Микки, и только благодаря последней Вы знаете, что просила Тарья. Так или иначе Вы с девушками давно уже в таких отношениях, что отказать на зов о помощи нельзя. Плюс, можно допустить наивную мысль, что "музыка исцелила чёрствую душу" вокалистки... но это уже чушь...       Микки дома нет. Тарья встречает Вас потерянным взглядом, будто действительно собралась извиняться. Вы порядком промёрзли пока шли, поскольку первые числа марта совсем не весенние. Сегодня даже холоднее, чем было в конце февраля. И по Вам это, наверно, видно, поскольку девушка предлагает сперва выпить горячего чаю, всё обсудить, а потом уже приниматься за злосчастную дверь. Когда Вы проходите на кухню следом за Тарьей, сильнейшее чувство дежа вю бьёт Ваш разум настолько, что он порывается бежать отсюда в панике. Вы быстро берёте себя в руки. Если уж на то пошло, в гостях у девушек Вы уже давно чувствуете себя в большей безопасности, чем дома. Что может случиться, кроме скандала? Да и для него нет серьёзных предпосылок.       Тарья заварила ароматный чай на травах. Он тёплый, очень вкусный, и быстро согревает, растекаясь блаженством по телу.       Девушка со своей чашкой садится за стол так, чтобы хорошо Вас видеть. Только сейчас, немного согревшись, Вы обращаете внимание, что она достаточно вульгарно одета, что редкость. На ней тонкая хлопчатобумажная майка белого цвета, откровенно подчёркивающая её фигуру. Вы, видимо, никогда не замечали, но у неё очень красивая грудь. Собеседница смотрит на Вас спокойно, будто подбирает слова.       - Скажи, - начинает она, - тебе нравится Микки? - Прежде, чем Вы успеваете переспросить, она уточняет сама: - Я имею в виду, как девушка. В романтическом смысле. Как любовница. Как...       - Я понял, - перебиваете Вы. - Дай подумать минутку, я не готов к такому разговору.       Впрочем, лгать ни себе, ни Тарье смысла нет. Всё давно уже решено. Вы только подбираете правильные слова:       - Да, она нравится мне, как девушка. Меня устраивает, как сейчас устроено наше общение. Между нами троими, я имею в виду, но от Микки я хочу немного больше. Больше тепла, больше заботы. И я хочу, чтобы ей было хорошо. Мне почему-то кажется, что эй это нужно. Впрочем, как и мне.       - Психолог, твою мать! - с издёвкой выдаёт Тарья. Вот теперь она похожа на себя. Без всех этих "сейчас извинюсь".       Вы ничем не парируете. Это ответ на её вопрос, пусть переваривает. Вы показательно делаете очередной глоток вкусного чая, обозначая, что закончили мысль.       - Я не отдам тебе её. - Покровы действительно сорваны. Вот о чём она хотела поговорить, а вовсе не извиняться за игрушечные пикировки.       - Тебе и не нужно. Она никуда не денется.       - Нет, ты не понял! Ты не первый мужчина в её жизни. Были и получше. И все насиловали ей мозг, обманывали, брали то, что хотели, и исчезали. В лучшем случае исчезали, а то и выгонять приходилось. И ты достаточно её знаешь, чтобы догадаться - она не умеет забывать такие вещи. Она ранима! Сильнее, чем показывает. И тут ты, такой. Со сладкими речами и крепкой хозяйственной рукой! Муж-на-час, б&%#! Я же вижу тебя насквозь! Будь ты по привлекательней, увивался бы за яркими бабами, но там тебе не светит ни шиша, вот и охотишься за простушками.       - Нашла простушку! Я со стыда сгорал, подкатывая к такой красавице, лишнее слово сказать боялся, а ты: "простушка"! Ты думаешь, я себе цену не знаю? Думаешь, я себя в зеркало не видел? - Ваш взгляд против воли соскользнул на грудь Тарьи. Кажется, у неё даже соски заострились. Майка не скрывает такие детали. Что-то явно не так, но Вы не можете понять, что именно.       - Я тебе цену знаю! Невысока! Только стелиться и подхалимничать умеешь! "Ой, давай я тебе басиста найду. Ой, а давай я вокалиста для тебя изнасилую". Ещё учиться пошёл, будто студент какой-то. Того гляди, тряпки ей всякие дарить начнёшь. Шарфики, полотенчики, чтобы она после душа заворачивала в них свои обнажённые телеса.       Тарья раскраснелась, источая совершенно ненужные подробности. Вы и сами чувствуете, что температура поднялась. Ох, не к добру это...       - Постой. Постой, погоди... К чему ты это всё? - Вы пытаетесь вернуть себе самоконтроль. - Я ничего дурного ей не сделаю.       - Сделаешь! Дорвёшься до её тела, и вся романтика закончится. Закончится охота! Повесишь трофей на стену и пойдёшь дальше. Ты посмотри на себя! Ты сколько месяцев при ней увиваешься? Спермотоксикоз будет! Тебе же только это и нужно!       - Окстись, Тарья! Мы в первую очередь друзья. Мы все трое друзья! Слышишь меня? - Вы глубоко вздыхаете, чувствуя, как эмоции лишают вас обоих способности членораздельно аргументировать мысли... Забавное слово "членораздельно"... - Так, остановись. Во-первых, ты не права. Во-вторых, какую бы глупость я не совершил, надо быть кончиной скотиной, чтобы вешать трофеи и уходить. Я останусь, и ты сможешь оценить, задушить меня за мои злодеяния или нет. В-третьих... - Вам удаётся немного успокоиться. - Я не отниму её у тебя. Она никуда от тебя не денется. Ты ей нужна не меньше, чем она мне. Даже если я добьюсь своего, ничего не изменится. Всё слишком хорошо сейчас, чтобы что-то менять.       Тарья хлопает глазами, то ли не веря, то ли не понимая, что Вы сказали. Справедливости ради, Вы сами не уверены, что понимаете. Она выдыхает, массирует глаза рукой. Вроде успокоилась.       - Ты сейчас такую глупость сказал, что мне ответить нечем. Не бывает такого, чтобы "ничего не изменилось". В этом вся херня любви. Ты и впрямь наивен, как студент. - Она помолчала, прежде чем продолжить: - Может кофе? Кажется, надо взбодриться.       Взбодриться, конечно, надо, но кофе тут не поможет.       - Нет, спасибо... Я уже напился.       - Как хочешь.       Она встаёт и уверено приближается к Вам.       - Ты... что?       - Захлопнись, озабоченный! Мне сгущёнка нужна.       Действительно, почти над Вами расположена полка для столовой утвари. Но разве Тарья там хранит сгущёнку обычно?       Девушка приближается к Вам в упор. Вы быстро понимаете, что дело тут не в сгущёнке. Чтобы дотянуться до неё, совсем не обязательно прижиматься так близко, что сногсшибательная грудь почти упирается Вам в лицо.       Тарья очень притягательно пахнет...       Вдруг она охает, где-то на пол падает что-то, а на Вашу голову смачно проливается сгущёнка. Жидкая, кстати, но от того не менее липкая. Теперь Вы похожи на блинчики: вся голова, плечи и руки, которыми Вы пытались инстинктивно защититься. Благо, избежали при этом конфузного контакта с девичье грудью.       Тарья отдаляется, чтобы осмотреть дело рук своих. Даже не скрывает: на лице написано, как она довольна.       - Ой, Оку-чан... Что это такое белое на тебе? - пародирует она обольстительный голос. Затем как будто приходит в себя, отдёргивается и снова становится серьёзной. - Прости, неловко вышло... Иди под душ. Я пока вытру тут. Полотенце чистое под дверью оставлю.       Как вообще такое могло произойти? Чтобы Тарья что-то уронила? Да никогда! Слишком много совпадений. Она что-то задумала, и это вдруг показалось Вам опасным. Но делать нечего. Во-первых, нужно вымыться, во-вторых, надо закончить разговор: напрямую спросить, чего она хочет, пока ситуация не превратилась в цирк.       Вы заходите в ванную, пытаетесь закрыть за собой дверь и понимаете, что именно её Вас и позвали чинить - замок не работает. Измазанный в липкой сгущёнке Вы сейчас всё равно ничего не разберёте, потому, сетуя на неудачную случайность, просто плотно прикрываете за собой дверь. Рубашку в сторону. Включаете горячий душ и, обнажённый по пояс, склоняетесь над ванной, чтобы вымыть голову и плечи. Сподручней, конечно, было бы целиком залезть, но как-то неудобно.       Да, понятно уже, что она Вас перехитрила. Подвела за ручку и поставила ногу в капкан. Можно было бы догадаться и раньше.       Минута плеска воды, и дверь ванной распахивается. Вы уже всё поняли и бросаете душ, чтобы повернуться к злоумышленнице. Тарья прикрывает за собой дверь и, похабно улыбаясь, идёт к Вам. Она уже без штанов, в трусиках и майке, которой что есть, что нет. С Вашей головы течёт тёплая вода по телу и штанам, на пол, на руки Тарьи, протянутые к Вашему поясу.       - Ты же не можешь так просто поместить в голову девушки развратную фантазию, а потом уйти как ни в чём не бывало? - мурлычет она, расстёгивая штаны. - Выломать дверь, да? Трясти голую девушку, пока не сгорит со стыда? Так это теперь называется? "Трясти"?       Возбуждение бьёт Вам в голову молотом. Вы давно уже напряжены и упруги, ещё до сгущёнки, и горячая вода в женской ванной комнате не помогла расслабиться.       - Что ты делаешь? - выдыхаете Вы еле слышно.       - Да всё просто, разве нет? Ты хочешь кого-нибудь трахнуть? Трахни меня! Только не говори, что ты не хотел тогда ворваться, пока я мылась голой под душем. Хотел, я вижу. Вот и возьми мой трофей! - Она смотрит Вам в глаза с жуткой смесью вожделения и садистского восторга. - А потом мы посмотрим, что Микки думает по этому поводу. Принцессу охраняет Боузер, ты разве не знал? Тебе придётся победить меня прежде, чем добраться до неё.       Она справляется со штанами и высвобождает Ваш эрос, принимаясь за предварительные ласки. Вы не сопротивляетесь. Туман удовольствия затянул разум, но дело не только в нём.       - Боузетта... Дурочка ты одинокая... - Вы прикасаетесь к её лицу, проводите пальцами по щеке, ласкаете плечи и грудь. - Она ведь не тянется к тебе, да? Микки... Это страшно - быть так близко и так далеко одновременно. - Эти слова, если Вы правы, могут взбесить её, но... чай. Конечно, дело в чае. Вы оба пили, и её глаза также затянуты туманом, как Ваши. - Зачем, Тарья? Зачем без оглядки жертвуешь собой? Даже, если ты окажешься права, особенно, если окажешься права! Что же от тебя останется? Где же во всём этом ты?       - Какая же ты гадкая скотина... - шепчет она, вздрагивая от вожделения. - Не смей меня жалеть, кабель! Не смей...       Вы обнимаете её, прижимаясь разгорячённым телом. Объятья нежные, заботливые. Так хочется, чтобы и у неё всё было хорошо... Она очень красивая, Вы никогда не обращали на это внимание, но у неё волшебная фигура. Она крепкая, сильная женщина, спортивная и изящная в то же время. Дурной характер прячет заботу и жертвенность. Голос трогает сердца. Так невыносимо жалко, что она не печётся о себе, что не может или не хочет найти любовь. Какой бы она для неё ни была. Нет причин лишать её радости. Нет причин оставлять её одну. Нет причин не касаться её чувственной плоти, не вторить её страстным порывам. Нет причин не слиться с ней в тёплой, распаренной комнате, где танцуют тени её эротических фантазий. Нет причин причинять боль, обижать, отталкивать. Нет причин...       Причины нашлись позже. Когда действие дурмана иссякло, и вы лежите на куче нестираного белья, вываленного из опрокинутой корзины. Она положила голову Вам на грудь, Вы обнимаете её за плечо.       - Это же чай был, да? - спрашиваете Вы негромко. - Что в нём было?       Она утыкается носом в Вашу кожу и нехотя отвечает:       - Афродизиаки. Есть для мужчин, есть для женщин. Сильная штука, так что можешь успокоить свою совесть. За всё время только один сдержался, но он козёл, так что это не считается.       - Дура ты, Тарья... А я слабак.       - Со вторым согласна.       - От чего ты так уверена, что Микки возненавидит только меня?       - Нет, голубчик, не напугаешь. Я молчать не буду, не выкрутишься теперь.       - Я не собираюсь выкручиваться. Я за вас с Микки боюсь.       - Козёл.       - Ну ладно, за Микки в первую очередь. Но и за тебя тоже. Очень я сомневаюсь, что ты выбрала хороший способ устранения конкурентов.