Ты засела так глубоко

      От нечего делать я написала своему хорошему знакомому Максиму PlinOfficial, тому самому, что биты мне сводит. Захотелось впервые в жизни пообщаться с ним просто так пообщаться, как человек с человеком, не обсуждая шкурные вопросы. Правда, не знаю, ответит ли он мне. Noe Привет Не занят?       С минуту я помониторила наш чат, но, не получив ответа, разочарованно вышла из инстаграма.       Тут в мою комнату зашла мама с тряпкой в руке и начала протирать мой стол. Честно, меня это немного напрягло, ибо же кто на ночь глядя уборку проводит? Своё непонимание я ей озвучила, но в ответ получила холодный, задроченный вопрос, приняла ли я таблетки. — Ты снова о них спрашиваешь? — на выдохе сказала я, отложив телефон на тумбочку. — Хоть что-нибудь, кроме них, тебя интересует? — Я спрашиваю, потому что ты всё время забываешь. — последние четыре слова мама особенно выделила, резко повысив голос. — Да и что у тебя спрашивать? Дома только сидишь, скучаешь. — она уже перешла от стола к подоконнику. — Ладно, спрошу. Ты учёбу не запускаешь?       Ответила я не сразу, так как после экзаменов я ни за аттестатом, ни за уроки не приступала ни разу в связи с обязанностями перед Глебом. — Я... Честно, я не занималась. Я даже не знаю, что у меня в этом аттестате понаписано. — едва ли успев закончить озвучивать предложение, я сразу пожалела, когда увидела лицо матери. Услышав мои откровения, она медленно обернулась на меня с искажённым раздражением лицом. И, исходя из этого, мне показалось, что она начнёт кричать, а на кухне всё ещё сидел отец, по крайней мере я не слышала, чтобы тот выходил. А лицо матери тем временем краснело, на лбу выступила мышца, а правый глаз дёрнулся. Свою маму я всегда считала ангелом не только из-за таковой профессии спасать жизнь людям, но и в силу характера, не присущего её семье, так сказать «истинным дагестанцам». Но даже у ангелов наступает однажды предел и, испугавшись этого самого предела, я решила начать объясняться. — Да, я признаю, бросила десятый класс. Но, поверь, я сделала это осознанно. Потому что... — я слезла с кровати и подошла ближе к стоящей в ступоре маме. — Потому что я выбрала своё увлечение музыкой. — Что, прости? — тихо задала вопрос она, наверное, думая, что ей только слышутся мои слова, что она тоже сошла с ума. — Мам, ты можешь представить себе, — настроение неожиданно поднялось и я в исступлении начала размахивать руками, — я — первая из представителей своего пола, кто официально занимается битами как минимум в России.       Но, видимо, маму моя новость не впечатлила. Это понятно по её холодному «и что?». — Как что? — ненароком я повысила голос, чем заслужила укоризненный взгляд в свою сторону. — Ты, наверное, не слышала: я, девчонка, одна битами занимаюсь. — Я за тебя очень рада, но сути твоё достижение не меняет. Образование всё равно получить следует. — и снова всё по старому, по накатанной пошло. Родителей, древних как динозавры, попросту невозможно переубедить об обратном. Они как отучились сорок лет назад в школе, так и сейчас свои устои трактуют, хоть и время уже не то. — Получи нормальную профессию, а уж увлечения никуда не денутся. Пиши, сочиняй, только не во вред учёбе. — мама перекочевала от моего стола ближе к тумбе и начала протирать её. — И кто меня с целым букетом диагнозов возьмёт, ты мне скажи? — я поставила руки на поясе. — Смотри, в военное училище меня не возьмут, потому что у меня амблиопия и почка изъята, — начала загибать пальцы, — на медика я тоже не пойду, потому что там обязательно практику в морге проходить, а я, если мертвяков увижу, до конца своих дней не усну. На психолога меня ни за что не примут с моими-то бедами... И куда мне, по-твоему?..       Последовало недолгое молчание. — Отучись, там посмотрим. — холодно произнесла она с поникшим лицом. — Так я же говорю тебе, нет мне дороги в нормальный мир, хотя бы потому что в голове удержать ничего не могу. — я подошла к ней ближе и осталась стоять, пока мама не повернётся ко мне. — Я элементарно о твоих таблетках несчастных забываю и что вчера делала тоже не всегда вспомнить могу. Музыка — мой последний билет в нормальную жизнь. — На песенках не заработаешь много. Тут связи нужны. Отучись сперва, потом подыщем тебе работёнку. В бухгалтерии будешь сидеть, бумажки перебирать. — Вы меня сбыть хотите? — в сердце неприятно кольнуло и мне стало не по себе. — Нет, — мама со вздохом снова обернулась ко мне, подняв брови и тем самым морща лоб, — но надо ж самозанятым стать, обществу пользу приносить. А что касаемо твоих расстройств? Живут же люди и с психозом, и с шизофренией... Главное захотеть. — вот тут действительно стало обидно. Мать так просто говорит о психических проблемах, будто бы в них нет ничего страшного. И отсюда смело можно делать выводы, что здоровый человек никогда не поймёт больного, не узнает, что тот ощущает и что видит. — Как ты можешь о таком говорить настолько легко? — тихо и сквозь слёзы произнесла я. — Зачем ты так говоришь?       Мать снова промолчала, будто наказывая меня за что-то. — Что вы там всё спорите? — с усмешкой вмешался отец, голос которого доносился из той же кухни.       Меня затрясло. Такое часто случалось в мои четырнадцать и теперь всё чаще настигает меня сейчас. Ощущения такие, что хочется взять и треснуть кому-нибудь в лицо, неважно, хоть взрослому, хоть ребёнку. Любому. — Как вы можете нести свой бред? Почему вы все такие спокойные!? — голос стал сильно громче, и я разрыдалась, но мать даже не шелохнулась, а вот отец пришёл на мой крик. — Что ты кричишь? Снова с ума сходишь? — строго, как командир своему строю, сказал тот, опираясь на открытую дверь. — А ну иди таблетки свои принимай и не истери.       Сомкнув губы, я обернулась на него и неспеша подошла чуть ли не вплотную. По шокированному, местами даже напуганному выражению лица я точно смогла понять, что папка не ожидал такой бурной реакции от тихой меня. Но ещё больше его поразили мои с ядом высказанные слова: — Да подавитесь вы своими таблетками. Уйди! — я оттолкнула его и прошла по прихожей в кладовку, где обычно лежали целлофановые пакеты и пылилась в чехле гитара.       Остановившись возле кладовки, я поняла, что подошла сюда напрасно: в ней не было ни чемоданов, ни сумок, и из-за своего вспыльчивого решения я в гневе направилась обратно в свою комнату, снова отталкивая отца. — Я тебе потолкаюсь сейчас! — выкрикнул он, краснея.       Я резко встала, ища что-то глазами. Пометав немного взглядом, я заприметила длинный зарядный провод с вилкой, взяла его и с разворота швырнула в отца. — Ты с ума сошла! — провод попал ему по лицу, несмотря на то, что он успел как-то закрыться. — Вика! — мне по голове прилетело мокрой тряпкой от матери, но и это меня не остановило.       Под руку попадались самые разные вещи: рамки, провода, часы... Всё это летело в отстраняющегося отца. Мама стояла в стороне у стенки, с ужасом наблюдая за моим состоянием. — Выйди. — приказала я ей, и мама послушно ушла, не желая выводить меня ещё больше, и забрала отца с собой.       Закрыв за раздражающими родственниками дверь, я припала к ней и запустила руки в заплетённые волосы. Кожа головы, вероятно, уже покраснела и покрылась перхотью, невыносимый зуд, который я заметила с приливом ярости, заставлял лезть на стену. И от этого я грубо потрепала себя по надоевшим косичкам. Тело непроизвольно и слабо законвульсировало, правый глаз начал мигать, а из уст вырвался мерзкий, громоподобный смешок вперемешку с бессмысленной фразой «а нам всё равно». Повторяла я эти бредни, пока не отыскала на тумбе таблетки и не выдавила оставшиеся три штуки. Отправив лекарства в рот, я на сухую проглотила их и прилегла на кровать, прикладывая ко лбу ладонь. Несколько раз из меня вырывался жуткий, будоражащий смех, но, как резко и стремительно он наступал, так и проходил. Через полчаса удалось успокоиться окончательно и я задремала, обняв подушку, которую я обычно клала поверх одеяла и покрывала.

***

      Проспав в полном отключении три с небольшим часа, я поняла, что лучше мне не стало. Да, беспочвенная агрессия ушла, но на душе неспокойно. Возможно, я подвержена такому всплеску эмоций не столько из-за отклонений, сколько от переходного возраста? Тогда почему я в отца вещами кидалась? Вряд ли такое поведение можно назвать переходным, скорее невоспитанным, неадекватным больше. — Вот я, блин... — руки сами собой потянулись закрыть, наверное, раскрасневшееся лицо, и просидела я так около минуты. Когда лицо я снова открыла, почувствовала, как перед глазами смазывается картинка, а в ушах начинает звенеть и звенит до тех пор, пока не начинает трещать в голове. Болей я не испытывала с прошлого раза, несмотря на частую забывчивость на счёт таблеток. Можно сказать, до сегодняшнего дня о болях я вообще не вспоминала, пока с оглушающим звоном в ушах не ударило в мозг с двойной силой. Боль скорее напоминала мне эффект морских волн, то выходящих, то заходящих на берег. — Твою мать... — негромко завыла я, уцепившись за косички и силой их потрепав. — Как же ещё я могла поступить? Только так, естественно.       Телефон коротко завебрировал, и я потянулась к тумбе, чтобы посмотреть, какое уведомление мне пришло на этот раз. Узнав, что это сообщение от Максима, я радостно присвистнула и зашла в наш с ним чат. PlinOfficial Здоров! Да, занят. И ещё, тут у меня нарисовались крупные проекты и из-за них вряд ли смогу тебе в дальнейшем биты сводить Так что прости Noe Кинуть хочешь? PlinOfficial Нет! Я только сейчас хотел написать. Давай я тебе адресок скину одного своего хорошего знакомого? Noe Хорошего, говоришь? PlinOfficial Вполне. Может, правда, дурью маяться, а так ничего такого Да и возрастом он от тебя не сильно далёк вроде С какого ты года, 98-го?       Предложение Максима меня напрягло ещё больше, чем поздняя уборка матери в моей комнате. Однако лишаться сводщика я не хотела, по крайней мере так внезапно, и поэтому дала своё согласие. PlinOfficial Тогда вот, держи Не бойся, я ему про тебя сказал, так что никаких неожиданностей не будет       Максим сбросил мне ссылку на инстаграм-аккаунт и я, немного поколебавшись, с полной неизвестностью перешла на страницу. Но то, что я на ней увидела, повергло меня в ужас. Захотелось даже вырвать себе глаза и зашить веки, ибо же на профиле рекомендованного Максимом битмейкера — YUNG TRAPPA — красовались фотографии со спиртным, дурью и полуголыми девчонками. На первых секундах после увиденного я ненадолго отвела глаза и положила телефон на кровать экраном вниз, но, собравшись с духом, перешла в общий чат. Noe Привет. Мне Плин твой адресок дал Если не против, можем поработать       Устало выдохнув, я немощно отпустила руку с телефонном, и через секунду раздалась вибрация. Заглянув снова в экран, я увидела короткое сообщение от него. @yung_trappa_off Может и сработаемся, киса       Затем ещё одно. @yung_trappa_off Сразу говори, сколько за приятное попросишь?       От его сообщения с сальным намёком мне тут же стало не по себе, в голове сразу же сформировалось представление, какой это человек. И пока этот тип не наслал мне ещё чего похлеще, я решила уточнить. Noe Я имела ввиду биты @yung_trappa_off Ааа Это ты, зараза Noe За что оскорбляешь? @yung_trappa_off Просто сказал Без обид Помню, да, Плин говорил о тебе Ну давай, если не боишься Noe А чего мне бояться? @yung_trappa_off Не знаю Вы там можете в своих головах всякое напридумывать, потом жаловаться Noe Кто эти «вы»? @yung_trappa_off Проехали Как зовут-то тебя? Noe А тебе не сказали? Вика я @yung_trappa_off Да, точно. Вика Да и откуда мне помнить тебя? Я стольких Вик за жизнь свою красивую повидал Всех не вспомнишь Noe Теперь ты будешь мне сводить биты @yung_trappa_off Не не, сначала познакомиться поближе Потом будем сводить Noe Но мне срочно надо @yung_trappa_off Мне тоже много чего от жизни этой надо       Разговор мне этот быстро надоел и, поняв, что сотрудничество в дальнейшем не задастся, решила свести диалог на нет. Noe Наверное, мы не поладим Пока @yung_trappa_off Слиться хочешь? А сотрудничество?.. Noe Сам не хочешь работать @yung_trappa_off Не хочешь, как хочешь       Больше TRAPPA мне ничего не написал. Терзало ощущение, словно ему всё равно. Что ж, в таком случае мне делать здесь нечего и уж тем более выслушивать хамство тоже, поэтому я со спокойной душой вышла из чата. — Даня научит. — вспомнилось внезапно мне и на лице отразилась непринуждённая улыбка.       Спать больше не хотелось нисколько, как бы я ни крутилась и ни пыталась снова успокоиться. Покинув пределы кровати, я тихонько прошла из комнаты в прихожую, а оттуда — к комнате родителей. Свет не горел, разговоров через закрытую дверь не слышно. Дом наконец успокоился. И тут я осознала, что родные стены больно давят мне на голову, вторую волну таких скандалов, клянусь, не я вынесу. Хочу покоя. Хоть на чуть-чуть. А его можно найти только под крылом у кого-нибудь ближайшего.       Вернувшись в комнату, я нагнулась к кровати, взяла телефон и зашла в контакты. Последним высветился номер Леры, на который я без колебаний и не думая, что подруга сейчас, скорее всего, отдыхает, набрала его и прислонила погасший экран к уху. Гудки шли долго, мучительно, но трубку так никто и не поднял. «Спит, значит». — с досадой подумала я, сбрасывая звонок.       Дозвониться до лучшей подруги не удалось, однако дома находиться я тоже больше не хотела, поэтому придётся немного влезть в чужое личное пространство.       По-особенному стараясь не издавать громких звуков, я выкатила велосипед из балкона в прихожую. Конечно, как бы я ни старалась, рамой всё же удалось задеть от ветра захлопывающуюся дверцу, ведущую на балкон, и та (конкретно рама) издала дребезжащий звон, который, к счастью, с каждой вибрацией становился тише, пока вовсе не сошёл на нет. Закрыв плотно балкон, я вывезла велосипед в прихожую, затем — в тамбур. Вещи было собирать уже некогда, мама или папа могли в любой момент проснуться, хотя, мне кажется, после столь звонкого дребезжания рамы они пробудились от сна, но, в силу своего немолодого возраста, не посчитали нужным подняться с кровати и проверить, и продолжили мирно дремать, будто бы ничего и не было. Этим я и пользовалась. Не только сегодня, раньше, когда эти зануды запирали меня, так сказать, «на замок», я обычно дожидалась, пока те уснут, и сбегала к друзьям. Бывшим друзьям. Довольно неприятно ворошить прошлое, но неважно, кто ты есть, на земле или на небе, от него никуда не деться и не изменить. Поэтому нам всем остаётся лишь мириться и жить дальше, настоящим, ибо же жить давно ушедшим для меня значит жить в фантазиях.

***

      Добралась я до квартиры Леры ближе к трём часам ночи. По пути, клянусь, чуть коньки не отбросила, и всё из-за моей так не вовремя и всё же наконец пришедшей усталости. Я, когда только выехала из МКАДа, переезжала дорогу и забыла осмотреться по сторонам, тогда-то мчащая на всех парах девятка меня чуть по дороге не размазала. К счастью, добралась я целая и невредимая. Уже хорошо. Теперь остаётся лишь два пути: либо я настойчиво стучусь в дверь, либо остаюсь ночевать на коврике.