Уже не цветы, но еще не снежинки

      Антон смотрел на сцену, где уже выступали его коллеги. Вожатые показывали сценку отрядам, после которой он должен был выйти, чтобы сыграть музыку к песне, которую в завершение выступления решил исполнить коллектив. Парень уже лет десять играл на гитаре, и всегда получалось довольно неплохо. На любой семейной или дружеской посиделке не обходилось без пары сыгранных песен. Но всегда слушателями были только знакомые, в основном близкие люди, которых всегда было мало. Теперь же предстояло выступать для огромного количества человек, каждый из которых заметит его ошибку. Сказать, что Шастун переживал — ничего не сказать.       Неожиданно подкравшийся сзади человек положил парню руку на плечо, тем самым неслабо испугав Антона. Парень обернулся и увидел довольно знакомое лицо. Арсений. Единственной причиной, по которой Антон в этой ситуации сдерживал себя от того, чтобы от нервов и стресса от ситуации не закричать, был тот факт, что иначе их услышат все отряды от младшего до старшего. Срывать сценку настолько нелепым образом не хотелось совершенно. Парень сделал глубокий вдох, и на выдохе отвернулся от Арсения обратно к сцене.  —Переживаешь? — поинтересовался студент. На самом деле, не смотря на появившуюся от волнения раздраженность, Арсений был тем человеком, на которого огрызаться совершенно не хотелось. Антон, дернувшись, кивнул, сжимая руки сильнее. Гитару, стоявшую рядом, впервые в жизни парень совершенно не хотел брать. Он не думал, что так сильно распереживается перед выступлением. Перед первым своим крупным выступлением на сцене, — Антон, взгляни на меня.       Парень, кусая губы, повернулся обратно к Арсению, что стоял в костюме кролика. Один только такой его облик уже смешил Шастуна, вот только ни капли не успокаивал. Арсений положил ему руки на плечи, после чего, глядя в глаза, произнес:  —Шаст, ты справишься со всем. Ты сам говорил, что песня достаточно простая. Ты за этот день исполнял эту чертову пеню раз семь, не меньше. И все эти семь раз ты сделал это идеально, — Антон понимал, что это не так. Он помнил, как уже ближе к вечеру начал полностью путаться в аккордах. Как чуть не сломал гитару в щепки, потому что все должно было быть и д е а л ь н о. Но, к сожалению, такого результата никак не получалось, — Если что-то пойдет не так — забей, продолжай играть. Ты никого не подведешь. Все будет хорошо, я обещаю.       Антон нервно сглотнул.  —А если нет, что тогда? Вдруг я все испорчу, Арс? Я ведь постоянно все порчу,— Арсений прервал парня поцелуем. Антон никогда не думал о действенности такого метода, но на себе ощутил, что говорить больше как-то не хотелось. Когда Арсений оторвался от парня, Шастун услышал по звукам со сцены, что все близится к моменту Х.  —Никогда так не говори, Антон. Ты самый лучший, и я отлично знаю, как ты хорош в этом деле. Ни что не пойдет не так, а если и пойдет, то я обязательно помогу, — Арсений поцеловал парня в лоб, после чего протянул ему гитару. — Давай, твой выход. Я буду рядом.       Антон прошептал тихое "Спасибо", которое так и не было услышано. Во время блэкаута Шастун сел на заранее подготовленное место, где сразу же проверил микрофон. Выдохнув в последней попытке успокоиться, Шастун дотронулся до струн. Некоторые угадали песню еще по вступлению, которое напевали остальные вожатые, сидя на краю сцены, кто-то понял только к концу куплета, что же играет парень. На припеве же все отряды подпевали, срывая голоса. Антон и сам подпевал тихо:

Засыпай, на руках у меня засыпай Засыпай под пенье дождя Далеко, там, где неба кончается край Ты найдёшь потерянный рай

В мире снов В мире снов В мире снов

В мире снов В мире снов В мире снов Все надежды и мечты

      Зал наполнился аплодисментами, когда был исполнен последний аккорд. Множество глаз было устремлено на Шастуна, но единственные, которыми он был поглощен, это голубые глаза парня, уже спустившегося за это время к отряду. Антон чувствовал себя счастливым даже не оттого, как сыграл, не от оваций малышей и подростков, а от простого теплого, любящего взгляда. Этого было очень даже достаточно.