Something so sweet

      Этот праздник был очередным мероприятием в череде таких же обычных, вычурных праздников, на которых Дазай Осаму бывал последние несколько месяцев. Он должен был признать, на них почти никогда не скучно, но, пожалуй, это уже приелось. Ничего нового: простая вечеринка в честь дня рождения старого знакомого, с которым он виделся крайне редко. Ему достаточно поздравить именинника и идти творить все, что его душе заблагорассудится в чужом доме. Просто отдохнуть и отвлечься.       И сейчас, придерживая за талию Киноко, он наблюдал, как та быстро тараторила поздравления, вручая имениннику от них двоих подарок.       Дазай впервые видел эту коробку в яркой обертке и что внутри он подавно не знал. Киноко, сияя, задержала взгляд на Дазае, будто чего-то ждала. Он не понял. Прижав клатч к себе крепче, она отвернулась.       Настроение не очень.       — Может, сходим посмотреть, что у них здесь из интересного? — Он наклонился к Киноко совсем близко, без стеснения оставляя на ее шее поцелуй.       — Ты всегда на праздники за алкоголем? — Киноко сердито вздохнула, однако наклонила голову в сторону, предоставляя Дазаю больше места. Он усмехнулся.       — Детка, я живу напротив алкомаркета. Если приспичило, я бы не ехал сюда ради выпивки.       — Бесплатной выпивки, — съязвила она.       Дазай едко ухмыльнулся.       — Пойдем.       Большая часть незнакомцев столпилась в гостиной. Кто-то громко переговаривался, пытаясь перекричать музыку, а кто-то, уже напившись, вовсю оттанцевал середину зала. Весь интерьер комнаты напоминал жалкую попытку изобразить низкосортный клуб: на стенах скотчем были прилеплены яркие гирлянды и подсветки, слепящие глаз раздражающим мельканием, на каждых тумбах и столиках располагались кучи бумажных стаканов и глубокая стеклянная тарелка с пуншем, а к люстре, свисающей с потолка, был привязан дешевый диско шар; возле столиков столпилась небольшая группа подростков, разливая шоты, перемешивая их с таблетками, и Дазай, заметив это, поморщился и повел плечом. Кажется, стоило прекращать таскаться по подобным мероприятиям. Песня из громоздкой аудиосистемы закончилась и сменилась на другую под громогласный аккомпанемент криков восторженной толпы. I saw it coming Like the shadow on the wall       Он притянул Киноко к себе за талию и двинулся в сторону кухни.       Дазай не верил в судьбу. Верить в то, что все в мире предрешено — абсолютная глупость. Человек сам создает свою жизнь, особенно если к этому его подталкивают обстоятельства, а потому, с точки зрения Дазая, все было достаточно легко. Логика была простой, а расчет точным.       Тогда почему он встретил его именно сейчас, черт возьми? So dark… How did something so sweet tear us apart?       Строчки песни издевательски донеслись до его ушей. Дазай замер в проходе, внимательно сканируя каждую черту чужого лица. Ему не верилось, что это действительно он. Возможно, это галлюцинации, а, может быть, Дазай просто не в себе. В конце концов, они не виделись уже много лет. И, честно говоря, необычно подмечать изменения в чужой внешности.       Все, что происходит в мире — обыкновенные последствия, вытекающие из паутины человеческих решений. Так где же Дазай сделал тот роковой выбор, который привел его сюда, в это место?       То мгновение, когда они пересеклись взглядами, заставило Дазая почувствовать, как что-то в груди рухнуло вниз.       Дазай не заметил, как он тут же спрятал руки в карман, делая шаг в сторону от Киноко. Ему не стыдно, нет, просто... пожалуй, не хотелось бы, чтобы он это видел. По крайней мере не так.       Разумеется, это было бесполезно. Чуя прекрасно их видел и все понял. Дазай, в целом, знал, что Чуе Накахаре достаточно одного взгляда, чтобы за долю мгновения узнать его, подметить все изменения во внешности и понять, в каких он отношениях с Киноко. Чуя всегда был умным и, черт бы его побрал, внимательным. Скрыть что-нибудь от его проницательности всегда было сложно. И даже сейчас его взгляд красноречиво говорил:       «Я вижу».       Он видел Дазая. Он точно узнал его. И Дазай, пожалуй, ожидал чего угодно. Он был готов, что ему влепят кулаком по лицу, сломав нос, накричат или уйдут, бросив напоследок что-то вроде: «Надеюсь никогда больше не увидеть твою мерзкую рожу, ебаное ничтожество», однако ничего из этого не произошло ни через пару секунд, ни через несколько минут. Чуя даже вида не подал, что узнал его, и если бы так продолжилось, Дазай бы подумал, что сошел с ума: рыжий парень перед ним — незнакомец, а Накахара Чуя ему просто привиделся.       Но Чуя окинул Дазая демонстративно пренебрежительным взглядом с головы до ног, обратил внимание на Киноко и, выгнув бровь, с подстебом усмехнулся.       Ой, блять. Нашелся выпендрежник.       — Смотри! — Киноко слабо ущипнула Дазая за бок, обращая на себя внимание. — Там твой любимый виски!       Дазай метнул взгляд в сторону, заметив на кухонном столе коробки с алкоголем. Дазай наклонил голову в бок и мыкнул.       — С чего ты решила, что он мой любимый?       — Что? — Киноко нахмурилась. — Ты сам об этом сказал.       — Я так сказал?       Киноко обиженно надула губы и отвернулась. Она незаметно выдохнула через нос — медленно, с трудом. Вероятно, она всегда догадывалась, что он говорит не все. Просто надеялась, что хоть про это не соврал.       — Я покупала его, когда ты пригласил меня к себе, — руки ее замерли на полпути к бутылке. Дазай заметил, как у нее дернулся палец — совсем чуть-чуть, почти незаметно. И тут же улыбка, как будто ничего не было.       — О, — Дазай хмыкнул, — правда?       Киноко действительно нисколько не разбиралась в алкоголе, но суть даже не в этом: она попросту не знала, что можно подарить Дазаю. Таким людям, как он, ничего не нужно. Они не говорят о том, что хотят или, когда их спрашивают, называют те вещи, которые либо можно достать в ближайшем магазине за самую дешевую цену, либо что-то, что найти едва ли возможно.       Дазай ни разу не признавался Киноко в том, что действительно мог хотеть в подарок. Ему просто не хотелось рассказывать. Поэтому, когда она притащила к нему в квартиру случайную бутылку виски, он улыбнулся и сказал что-то о том, какая же его девушка очаровательная и внимательная, раз угадала его любимый алкоголь.       — Что же... — Дазай медленно перевел взгляд обратно на Чую. Тот мирно разговаривал с каким-то парнем, выпивая вместе с ним. Внутри что-то болезненно укололо. — Думаю, ты права.       — Ты как всегда, — хмыкнула Киноко и спокойно прошла мимо Чуи в сторону коробок с алкоголем.       Дазай быстро принял равнодушный вид. Он демонстративно безразлично прошел мимо Чуи, подойдя к Киноко, и наклонился, уместив подбородок на ее плечо.       — Может, попробуем что-то новенькое? — Спросил он, наблюдая, как Киноко уже пододвинула бутылку виски к себе.       — Ты о выпивке? — Она кокетливо подмигнула Дазаю, повернув голову так, чтобы оставить краткий поцелуй на его щеке.       — Может быть, — усмехнулся Дазай.       Киноко засмеялась. Она отодвинула бутылку виски в сторону и достала из коробки другую.       Дазай уткнулся носом в шею своей девушки и закрыл глаза. Вся голова была забита глупой и навязчивой мыслью об одном человеке, и у Дазая никак не получалось подумать о чем-нибудь другом. Он обнял Киноко за талию, прижался к ее спине и поцеловал в изгиб плеча и шеи.       Чуя стал гораздо взрослее. Черты лица стали острее, а взгляд голубых глаз стал более тяжелым. От одного присутствия Чуи в комнате спина покрывалась мурашками. Дазая преследовало ощущение, что Накахара пилил его взглядом, уже ощущая фантомные дротики с ядом в спине. Однако обернуться и проверить Дазай не хотел. Еще чего, вдруг взглядами встретятся. Дазаю хотелось съежиться от противоречивых чувств: две мысли били тревогу под черепной коробкой — одна громогласно кричала бежать, уходить с вечеринки, а другая любопытно заглядывалась на Чую, пытаясь проанализировать, как тот был настроен. Обижен? Ненавидит? Может, ему уже давно плевать?       Дазай тяжело вздохнул и через силу обернулся назад. Тот парень, с которым Чуя беседовал, уже находился у выхода с кухни и, по всей видимости, звал Чую с собой.       Это конец.       Дазай почувствовал, словно на него свалилось ведро с кипятком, а затем с ледяной водой. Он сжал руки на талии Киноко, и та хихикнула. Сейчас Чуя уйдет. В толпе шансов поговорить будет еще меньше, чем здесь. Дазай, честно говоря, упустил свой шанс подойти, когда демонстративно прошел мимо. Он не знал, зачем стал строить из себя высокомерного ублюдка, которому уже плевать на Чую. Дазай столько раз пытался научиться обсуждать все проблемы и потребности с ним, но у него так и не получилось.       — Иди сам. Я догоню. — Чуя поднял полупустой бокал в сторону своего приятеля, и тот, пожав плечами, скрылся в дверном проеме.       Хотя, может, у них все-таки есть шанс поговорить?       Дазай уже был готов сделать шаг, как на плечи свалилось тяжелейшее осознание: «С чего ты взял, что ему уже не плевать?». Все, что Дазай мог сказать Чуе — оправдания и извинения. И Дазай не считал, что они ему нужны. Он уже сам не знал, чего боится больше: что Чуя не простит или простит снова. Потому что тогда придется остаться. Никакие слова и отговорки не снимут с Дазая вины — ответственность все еще будет лежать на нем большим грузом, так зачем напоминать о себе лишний раз и ворошить забытые раны?       У Дазая не зажило.       Он явственно помнил, как много лет назад они с Чуей познакомились. Он помнил, как глупо шутил, очарованный чужой манерой разговора, и рассказывал кучи забавных историй из жизни. Впервые Дазай вел себя чертовски глупо не для того, чтобы скрыть свое настроение, а для того, чтобы развеселить кого-то. Ему просто нравилось думать о том, что он мог быть причиной улыбки Чуи. Конечно, это не была любовь с первого взгляда. Дазай вообще боялся назвать это «любовью». Ему просто нравилось чувствовать себя по-особенному рядом с Чуей, нравилось проводить с ним время, отправлять бесячие стикеры, записывать глупые голосовые, читать ему стихи, выученные от скуки, но стоило в голове назвать их взаимоотношения чем-то больше, чем приятельскими — его душил страх. Он даже не понимал, почему. Единственная проблема в их взаимоотношениях была по вине Дазая.       Просто потому, что говорить словами через рот слишком, блять, сложно.       Чуя всегда был понимающим. Разумеется, он злился, ругался, но принимал Дазая любым. Он принимал постоянные пропажи, смены настроения, странные увлечения. У него была лишь одна просьба — быть честным, не лгать, говорить прямо и предупреждать, если что-то случится.       Дазай не смог выполнить этого.       Он, честно, старался. Бывало, что даже делал успехи, и у него получалось говорить о чем-то искреннем, личном. Так, как никому до этого не говорил, кроме Чуи. Чуя вытаскивал из него те редкие фразы, которые другие даже не слышали. Но эти попытки были как лоскуты, пришитые кое-как к рваному полотну молчания. А когда нужно было говорить по-настоящему, он, как всегда, просто исчезал.       Киноко щелкнула пальцами перед лицом Дазая.       — Эй? Ты здесь? — Стеклянный стакан с алкоголем оказался на уровне глаз. Дазай забрал его из рук Киноко и, не разбираясь, что там налито, сделал большой глоток. — Дазай? Все нормально?       Киноко выглядела обеспокоенной. В ее голосе что-то дрогнуло. Незначительно. Тихо, как будто проверяя, можно ли задать этот вопрос. Она заглянула ему в лицо чуть дольше обычного. Дазай знал этот взгляд — не просто забота, а сомнение. Как будто она чувствовала, что он здесь, но не с ней. Дазай смотрел на нее и понимал, что он действительно настоящая сволочь. Он не любил ее. Вернее, он, пожалуй, был к ней привязан, потому что именно она дала ему столь нужную возможность почувствовать себя немного легче после всего, что случилось, но разве это не было тем, что он просто использовал ее?       — Все в порядке, милая, — улыбнувшись, произнес Дазай, — не волнуйся.       Киноко улыбнулась в ответ.       Из дверного проема высунулась рыжая макушка, и на кухню вошел тот самый парень, с которым Чуя до этого беседовал. Дазаю он показался смутно знакомым.       — Ну, ты идешь? — Он подошел к кухонной тумбе, на которой сидел Чуя.       — Я пью, отвали, — лениво ответил он. — Докопайся до кого-нибудь еще.       — Ну ты че, там пить не можешь? — Парень обиженно фыркнул и внезапно наткнулся взглядом на Дазая. Он удивленно распахнул глаза, улыбнувшись, и громко окликнул его: — Осаму Дазай! Да неужели?!       Дазай замер. Он не хотел лишний раз отсвечивать перед Чуей, но жизнь, как никак, редкостная сволочь, до жути любящая подкинуть дерьма под ноги. Поэтому Дазай нисколько не удивился, пока в груди все сжалось, а цепкий взгляд впился в чужое лицо, чтобы увидеть его реакцию. Ему просто было любопытно, отреагирует ли Чуя хоть как-то, когда услышит забытое, проклятое «Дазай». А возможно, он слишком много на себя берет и его имя не вызывает у Чуи больше ничего, кроме безразличия.       Безразличия.       Без-раз-ли-чия.       Б е з р а з л и ч и я, да?       Наверное, так было бы лучше, но что-то внутри явственно протестовало. Чуя ведь узнал его. Совершенно точно узнал! Неужели ему в самом деле безразлично? Накахара совершенно никак не отреагировал, словно бы впервые услышал имя Дазая. Будто бы ему в самом деле все равно.       Значит, делаем вид, что не знакомы, да?       Дазай не сразу узнал приятеля Чуи, несмотря на то, что Тачихара Мичидзу не сильно изменился за столько лет. Только стал выше и еще более лохматее, чем раньше, зато все также ходил в своей извечно любимой и жутко старой куртке с мехом на капюшоне и беспричинно носил потрепанный пластырь на носу.       Дазай улыбнулся и, потянув Киноко за локоть, подошел к ним.       — Тачихара Мичидзу, какая встреча! — Дазай не обратил никакого внимания на Чую, а Чуя никакого на него. Тачихара широко улыбнулся. — Киноко, знакомься, это Тачихара, мой давний приятель. Мы подрабатывали в одном баре во время учебы.       — Рад познакомиться! — он протянул ей руку.       — А это Киноко, она... — Дазай запнулся… — Не хотела идти на вечеринку одна, так что я любезно составил ей компанию.       — Прекрати, — Киноко слабо толкнула Дазая плечом и улыбнулась Тачихаре, пожав ему руку. — Приятно познакомиться.       — А это... — Тачихара повернулся в сторону. — Это Чуя. Он придурок и мой лучший друг.       — И вам привет, — Чуя усмехнулся в бокал и помахал Дазаю и Киноко рукой, а затем указал пальцем на Тачихару. — Он тоже в клубе придурков. Просто замечание.       — Заметно, — засмеялась Киноко. — Вы, ребята, случайно не братья? Выглядите похоже.       — Ни за что, — мгновенно отреагировал Тачихара.       — Конечно. — Чуя перебил его. — Ментально.       Дазай улыбнулся. Мысль, что Чуя спокойно продолжил жить без него успокаивала и одновременно вносила мерзкий диссонанс. В конце концов, мир не крутился вокруг их взаимоотношений.       — Где вы умудрились познакомиться?       Чуя прыснул в свой бокал, отвернувшись, пока Мичидзу нелепо потер ладонью шею. Было видно, что он не хотел рассказывать, но после выразительного взгляда Чуи, Мичидзу сдался и тяжело вздохнул.       — Я был слегка пьяный. — Чуя выгнул бровь, и Мичидзу обиженно фыркнул. — Ну, в хлам. Я буянил под окнами дома, — Мичидзу стыдливо усмехнулся, накрыв глаза ладонью, — пока на балкон не вышел вусмерть пьяный чел, который стал крыть меня таким матом, что я почти протрезвел.       — Он не догнал, что ошибся домом, а я был уставшим, — объяснил Чуя.       — И пьяным, — добавил Мичидзу.       — Культурно, — дополнил Чуя.       — Короче, этот ссаный ублюдок, позвал меня выяснить отношения. Так я к нему поднялся и вместо того, чтобы подраться, мы выпили.       — И правда, сказочные придурки, — Дазай едко ухмыльнулся.       — А ты-то у нас ангелочек, да?       Они столкнулись взглядами, и Мичидзу с Киноко почти что физически ощутили, как атмосфера вокруг них накалилась. Дазай стойко выдержал пронзительный взгляд на себе. Киноко неловко засмеялась и тут же спохватилась, сменив тему разговора на более нейтральную. Ей никто не препятствовал. Чуя быстро изменился в лице, поддержав диалог.       Киноко расспрашивала Чую о нем, и тот, на удивление, спокойно отвечал. Он смеялся, шутил, пока Тачихара встревал в разговор, и вел себя, в общем-то, непринужденно. Дазай был непривычно молчалив.       «Мне кажется, что я никогда не смогу тебя ненавидеть».       Так однажды ему сказал Чуя. И Дазай поверил — тот прежде не врал ему. И как же сильно хотелось, чтобы те слова оказались ложью. Дазай привык, что своим поведением ранит окружающих. Он привык видеть в чужой реакции неприязнь, разочарование, ненависть... но не это. Он умел терять, но не быть. Дазай знал, как реагировать на чужую злость. Он полностью понимал, почему другие могли на него злиться, и принимал это.       Но, блять, это?       Что ему делать? Как себя вести? Что ему, мать твою, говорить?       Когда он пропал в последний раз — слишком надолго, — Дазай принял решение не возвращаться, несмотря ни на что. Он и так натворил кучу дел, под давлением которых не мог посмотреть Чуе в глаза. Дазай пропустил важные даты, нарушил миллион обещаний, в которых клялся едва ли не жизнью (будто бы его жизнь чего-то стоила). И он прекрасно знал, что Накахара Чуя заслуживал чего-то стоящего... не этого. Не Дазая Осаму.       Дазай Осаму был порчей. Болячкой, постоянно напоминающей о себе. Дазай не был человеком, он был проклятым явлением и обстоятельством в чужих жизнях, которое не дотягивало до того, чтобы приносить ужаснейшие душевные муки (он старался не брать на себя слишком много), но приносящее дискомфорт. От такого принято избавляться мгновенно, как от надоедливой мухи. И Дазай знал, что так было бы правильно.       Но Чуя не избавлялся.       Это и удивляло Дазая каждый раз. Прежде все работало иначе, но Чуя — другой. И Дазаю скручивало внутренности от ужаса и страха, что рано или поздно Чуя взорвется. Точно взорвется. Устанет принимать и прощать.       Дазай не знал, может, это какая-то личная травма, из-за которой он из раза в раз сбегал от любой привязанности, может, он просто эгоцентричный мудак, но изменить внутреннюю установку ему не хватало сил. Его убивало осознание, что он мог бы, если бы достаточно постарался. Но сил не хватало. Никогда не было достаточно. И Дазай боялся однажды обнаружить, что его «не могу» могло оказаться «не хочу».       Дазай пристально смотрел на Чую и понимал, что тот его не ненавидит. И он не знал, что можно ему сказать. Если Чуя не злился, то ему не нужны извинения. Если он все понимал, ему не нужны оправдания. Чуя всегда просил только одно: не уходить молча, но именно это Дазай сделал несколько лет назад.       Дазай не знал, что можно сказать в свое оправдание.       Он ощущал себя перед строгим судьей, заранее зная, что адвокат ему не поможет. Гораздо легче было бы просто признать вину и сесть за решетку. Но нет. Все не так, блять, просто. Это очередное избегание.       Чуя никогда его не осуждал. Даже сейчас, если бы он сказал: "прости", — Чуя, может быть, понял бы. Только нечего было говорить. Все, как всегда.       Он вылез из своих мыслей, когда понял, что слишком открыто пялился на Чую, и тот это заметил. Накахара улыбнулся, все так же непринужденно продолжая разговор. Смех Киноко доносился приглушенно, будто бы из-под толщи воды, и Дазаю стоило больших усилий отвести глаза. Он молча наблюдал за веселым разговором, пытаясь вникнуть в суть, что получалось довольно плохо. Он тупо глотал дерьмовый виски и старался ни о чем не думать. В ином случае он бы быстро собрался домой.       Чуя расслабленно сидел на кухонной тумбе, слушая, как Киноко рассказывала забавную историю, пока Тачихара, подавившись напитком, едва ли не разбрызгал весь алкоголь из стакана из-за своего смеха.       И все-таки?       Все-таки, может, у него есть шанс попробовать все исправить?       Плавно их небольшая компания перебралась из кухни в гостиную, где музыка была громче, повсюду веселились ребята: танцевали, пили, общались и играли в игры. Дазай, пожалуй, не хотел бы сейчас быть в эпицентре вечеринки, но это тупое ощущение, что у него есть шанс не позволяло все бросить и уйти. На кухне он на протяжении часа молча пялился на Чую, и, наверное, со стороны это выглядело немного жутко. Особенно учитывая то, что они успешно сделали вид, будто друг друга не знают. Из своих мыслей Дазаю удалось выйти только в гостиной, когда они стали играть в игры. Там необходимо было вернуть свое внимание в настоящее, иначе бы он выставил себя блядским фриком. Пожалуй, эти идиотские игры даже немного помогли прийти в себя. Хотя бы на время, пока ему не приходилось контактировать с Чуей.       Дазай удивлялся, как поразительно просто ему удавалось поддерживать игру в незнакомцев. Он бы не осмелился назвать это легкой задачей, потому что внутри все разрывалось от чувства неправильности происходящего, но внешне его задумчивости видно не было. Дазай продолжал прятаться за стаканом алкоголя, выдерживая чужой взгляд с спокойной улыбкой.       С Чуей на горизонте Дазай резко потерял весь интерес к Киноко, и это его раздражало тоже. Неужели стоило Чуе просто появиться, и он был готов бросить ее на произвол судьбы? Чуе даже не нужно было манить его пальцем, Дазай был на грани от того, чтобы вот-вот сорваться к нему. Он чувствовал себя сосредоточенным спортсменом на линии старта, ожидающего сигнала о начале гонки, и со стыдом ловил себя на мысли, что неосознанно ищет в Чуе хотя бы намек на этот чертов сигнал.       Дазай отстранился, в общем-то, от всех этим вечером. Он улыбался, смеялся, но возвел фантомные стены, потому что одно неосторожное слово наверняка вывело бы его на эмоции. Он изредка поглядывал на Чую, сидящего напротив, и ловил его короткие взгляды на себе.       Пока, конечно, Чуя не подсел к нему невзначай ближе. Дазай задержал дыхание и, казалось, завис в неестественной позе минут на десять. Чуя так же смеялся, шутил, рассказывал истории и принимал активное участие в странных играх, будто бы оказался ближе совершенно случайно, пока Дазай растерял всю сосредоточенность.       Он чувствовал себя заложником.       — Эй, Дазай, — Чуя щелкнул перед его носом пальцами, и Дазай резко отпрянул назад от его руки. — Не спи. Твоя очередь.       Он опустил растерянный взгляд на свой бокал.       Он тихо усмехнулся себе под нос. Сосредоточиться и придумать что-то слишком тяжело. Особенно, когда он чувствовал на себе чужой взгляд. Мысли расплывались, размазывались по стенкам черепной коробки липкой слизью, словно комки грязи.       Внимание! Проверка мыслительного процесса невозможна! Когда персонаж Накахара Чуя находится поблизости, все броски костей совершаются с помехой. Дружеский совет: съебитесь нахуй за пределы досягаемости его взгляда, — а лучше его существования, — и переждите несколько дней (в лучшем случае), пока отрицательный эффект не закончит действие.       Дазай натянуто улыбнулся своим мыслям. Тачихара выгнул бровь, наблюдая за его задумчивым взглядом, и губы растянулись в довольной ухмылке, когда он отпил из своего стакана:       — Я ставил на то, что у Дазая закончатся идеи позже всех.       — Никогда, если честно, не любил эти игры. — Дазай неопределенно повел плечом, и его взгляд на мгновение задержался на Чуе, прежде чем он вновь вернул внимание на Тачихару. — Выход из игры за ход сойдет?       Несколько человек разочарованно простонали. Тачихара громко расхохотался, едва не пролив стакан со своим Лонг-Айлендом, пока пытался сделать глоток. Чуя ухмыльнулся со смехом в глазах, отвернув голову в сторону, и Дазай уставился на него. Улыбка обнажила ровный ряд зубов и небольшие клыки, из-за которых Дазай почувствовал приступ головокружения. Образовавшиеся ямочки на щеках делали его лицо не очаровательно милым, а дополняли какой-то невообразимой, хищной харизмой. Едва заметные морщины у глаз, заспанные мешки под ними и этот самый взгляд в сторону шумной толпы окончательно добил Дазая.       — Я отойду позвонить, — соврал он, поспешно поднимаясь на ноги.       Он не слушал, как Тачихара бросил ему вслед пару подколов. На кухне было тише, а еще, что удивительно, пусто. Дазай опустил ладони на кухонную стойку, ощутив прохладу дерева, и нервно вздохнул.       Ему нужно успокоиться, прийти в себя, отпустить и забыть, и сделать это прямо сейчас, потому что он вот-вот сорвется. Он достал с кармана телефон, и на экране высветилось время: 21:43. Может, сказать Киноко, что у него срочные дела и ему нужно уехать?       Дазай вздрогнул и замер, когда краем глаза заметил движение у входа. Он тут же прислонил экран телефона к уху, поднял глаза и в отражении металлической посуды заметил рыжую макушку.       — Немного... Я сейчас… не дома, — Дазай тихо пробубнил в трубку, притворяясь, что с кем-то говорил, пока пристально наблюдал за Чуей через отражение.       Чуя непринужденно достал из коробки бутылку с алкоголем, и Дазай прищурился, разглядывая этикетку чертового вина. В голове копошились мириады мыслей о том, что Чуя вообще здесь забыл и зачем продолжал задерживаться здесь дольше нескольких секунд, если все, что ему было нужно — новая бутылка алкоголя.       Боже, ну уйди ты уже отсюда.       — Конечно, завтра все в силе, — продолжил воображаемый разговор Дазай, — только не забудь. Я до…       Чуя покрутил в руках бутылку, прислонившись бедром к кухонной тумбе, а затем поднял глаза на спину Дазая. В горле застрял ком. Внутри все похолодело, и Дазай напряженно замер, тяжело сглотнув. Он медленно повернул голову к Чуе, удерживая телефон у уха.       Накахара пристально смотрел ему прямо в глаза, и Дазаю на мгновение показалось, что Чуя раскусил его выходку с выдуманным собеседником.       — Покажешь, где здесь комнаты наверху? — Чуя смотрел на него без интереса. — Не ориентируюсь в этом доме.       «У тебя проблемы не с ориентированием, а с ориентацией», — едкий подкол застрял где-то внутри, даже не дойдя до горла. Где-то между печенью и желудком. Такие шутки они шутили, когда были моложе. Но не сейчас. Сейчас это казалось неуместным.       Дазай понятия не имел, что делать. Он даже не смел двинуться, прикованный к месту чужим нечитаемым взглядом. Он не понимал, чего Чуя пытался добиться, если так прямо звал его на разговор.       В дверном проеме показалась Киноко, находя взглядом Дазая. Осаму не знал, благодарить или проклинать стечение обстоятельств. Знакомьтесь, комичная ситуация: прекраснейший он, его девушка, которую он не хотел демонстрировать, и его бывший, с которым его связывал сложнейний бэкграунд — в одной комнате.       Киноко появилась в проеме, улыбнулась — все как всегда. Но взгляд ее скользнул от Дазая к Чуе и снова назад. Чуть дольше, чем стоило бы. Она подошла ближе, легко взяла его за локоть, но пальцы сжались крепче обычного.       — Перезвоню, здесь настойчиво требуют моего внимания, — он демонстративно произнес в трубку, пристально глядя на Чую, а затем неспешно отнял телефон от уха и спрятал его в задний карман брюк.       — Не прервала?       Дазай не ответил. Все его внимание было сосредоточено на Чуе и как тот лукаво улыбался. Для остальных этот невинный взгляд, может, сработал бы, но Дазай отлично знал это выражение лица. Ясное дело, этот черт что-то задумал. И Дазай вполне догадывался в чем суть.       Дазай, не отрывая от него взгляд, медленно наклонился к Киноко.       — Иди и возьми себе еще немного выпить, — шепнул он ей на ухо, оставив смазанный и демонстративный поцелуй в щеку.       Раз уж скрываться смысла нет, то гори все пропадом.       Киноко растерянно нахмурила брови, повернув голову к Чуе. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Дазай помахал ей рукой, двинувшись на выход из кухни. Чуя игриво подмигнул ей напоследок, прежде чем развернуться и пойти следом за Дазаем.       Они вышли с кухни, проходя через гостиную. Музыка била в уши, и Дазай непринужденно взял Чую за локоть, потянув за собой, пока они протискивались сквозь пьяную толпу. Не сказав ничего против — да и если бы сказал, Дазай бы его не услышал из-за суматохи вокруг, — Чуя просто шел за ним. Дазай не оборачивался, чтобы не видеть выражение его лица. Ему совершенно не хотелось наблюдать насмешку и любопытный взгляд. Чуя не отстранялся от его прикосновения, пока вокруг теснились незнакомые люди, пьяно танцуя под один из знакомых треков.

I could trip, I could slide

And leave you none the wiser

      Толпа не обращала на них никакого внимания. В гостиных на вечеринках всегда была своя особая атмосфера, где люди двигались, как один общий организм. Когда выпадал шанс оказаться в самой сердцевине импровизированного танцпола, казалось, словно мир вокруг исчезал, сменяясь совершенно другой реальностью.       Они добрались до темного коридора, оставив народ позади. Дазай мягко отстранился, спрятал руки в карман и, не сбавляя шага, заговорил:       — Не поверю, что в таком деле тебе бы потребовалась помощь. Принцессе нужно сопровождение? — Дазай направился к лестнице, поднимаясь на второй этаж.       Внутри него все сжималось от нервов. Он незаметно облизнул пересохшие губы, крепко сжимая ладони в карманах. Чуя ответил не сразу. Он не спеша следовал за Дазаем, рассматривая темные узоры на стенах.       — Следи за языком, — предупредил Чуя, а затем выгнул бровь и, перешагивая сразу две ступеньки, усмехнулся, небрежно напоминая Дазаю о важном факте, — и все же ты здесь.       Дазай поджал губы. Он, хмыкнув, выпрямился в спине, проходя по темному коридору, и стушевался:       — Хотя ты прав, в таком лабиринте и потеряться можно. Будет неловко, если ты заблудишься, да?       Чуя молча обогнал Дазая, одарив его небрежной улыбкой, и толкнул дверь одной из комнат. Осаму притормозил, нахмурившись, наблюдая, как Чуя, не дожидаясь его, проскользнул внутрь. Он так и знал, что Чуя был в курсе, куда идти. Устроил план-капкан.       Прямо сейчас у Дазая был последний шанс спасти свою шкуру, развернуться и уйти. Формально он выполнил просьбу Чуи — провел до комнаты. И теперь он мог свободно вернуться в гостиную, коротко попрощаться с Киноко и, ничего не объясняя, быстренько отчалить домой, где нет никаких рыжих недоразумений, напоминающих о том, какой же Дазай кусок дерьма.

I could give up the fight

Disappear right behind you

      Музыка приглушенно доносилась из гостиной. Он нерешительно смотрел на дверь комнаты, и время замедлилось. Дазай действительно накосячил и трусливо сбежал несколько лет назад, и Чуя наверняка мог потребовать объяснений. Где-то на фоне были слышны крики, неразборчивый гул чужих разговоров, смех и пьяные завывания под песни из колонок. Дазай глубоко вздохнул и отчетливо понял, что этот шанс был последним. Ему нужно уходить, как можно скорее.

But where would I go?

What would I take?

      Да пошло все к чертовой матери.       Он даже не до конца осознал, как вошел в комнату за Чуей, закрыв за собой дверь. Дазай облокотился о нее спиной и медленно скрестил руки на груди.       — Добро пожаловать, — Чуя хмыкнул.       Он стоял посреди комнаты, что-то печатая в телефоне, а затем погасил экран с тихим щелчком и спрятал смартфон в карман. Взгляд Дазая упал на бутылку в его руках. Он выгнул бровь.       — Ты серьёзно?       — Имеешь что-то против? — Чуя ловко упал на диван, закинув ноги на маленький стеклянный столик. В руках он прокрутил бутылку, рассматривая этикетку. — Так ты со мной или нет?       Дазай расплылся в лукавой улыбке и отвел взгляд. Значит, Чуя действительно позвал его не просто проводить его до комнаты. Конечно, наивно было в это верить. Дазай и не поверил. Он прекрасно знал, что он здесь не просто так. И поверхность двери за спиной отчетливо напоминала ему, что обратного пути уже нет.

If you ever find me, falling away

      Дазай усмехнулся своим мыслям и поднял острый взгляд. Чуя смотрел в ответ с вызовом. Наверняка прощупывал почву, выискивал грань дозволенного. Ставил перед выбором.       Так, словно у него этот выбор был.       — Я точно об этом пожалею, — улыбнулся Дазай.

Don't let me choke

Like I'm nothing to save

***

      — Ну же! — Он изобразил обиженную гримасу, — неужели жалко?       — Ну, на тебя жалко смотреть, — согласился Чуя.       Прошло около трех часов с того момента, как они ушли от толпы. За это время они успели несколько раз проскользнуть вниз, чтобы притащить целую коробку случайных бутылок в комнату, где они закрылись. Алкоголь стремительно заканчивался за непринужденным разговором. Никто из них не затрагивал важную тему, которую они оба хотели обсудить. Наверное, оба…? Дазай еще хотел, по возможности, избежать этого разговора.       Плавно разговор перетекал в совершенно другое русло. На удивление, Чуя спокойно реагировал, и даже иногда отвечал флиртом, что заставило Дазая тупо застопориться на несколько мгновений. Сначала он хмурился, задумчиво отводил взгляд, хотя пытался отвечать, делая вид, что флиртовать после жесткого расставания — в порядке вещей, а затем его разморило от кучи выпитого алкоголя, и он действительно стал бессовестно флиртовать с Чуей, словно между ними прежде ничего не было.       Накахара зачесал рыжие, почти огненные волосы назад, чтобы не мешались, и наклонил голову в бок. Пряди струились по его плечам и спине, и Дазай не мог оторвать от них взгляд.       — Сладость, мы оба пьяные, — голос Дазая мгновенно стал тихим, елейным и сладким, будто змей-искуситель подговаривал вкусить запретный плод. Старое прозвище даже, на удивление, не резало слух. Осаму аккуратным движением коснулся ладонью вьющихся волос. — Что бы ни произошло в этой комнате, мы можем скинуть это на алкоголь.       — Какая банальщина, — Чуя расслабленно закатил глаза с таким видом, что Дазай почти что услышал не озвученное: «не заговаривай мне зубы». Но Чуя не отодвинулся, позволяя перебирать свои волосы. — Сам-то на утро поверишь в это?       Дазай хмыкнул и небрежно пожал плечами. Что будет утром — проблемы Дазая из будущего, а не его. И у него не было никакого желания задумываться о том, какие действия и каким образом повлияют на что-то потом.       Чуя внимательно анализировал Осаму взглядом. Они оба наверняка пожалеют об этом, но эта мысль в голове, по всей видимости, не остановила Чую, потому он резко схватил Дазая за воротник и потянул на себя до треска ткани.       — Одна ночь, — оскалился Чуя в его губы, изгибающиеся в пьяной ухмылке. — Устроит?       Дазай опешил всего на секунду и замер. Он расплывчатым взглядом посмотрел Чуе в глаза, а затем его взгляд скользнул вниз к его губам. Дазай пьяно улыбнулся.       — Как пожелаешь.       И Чуя потянулся вперед за поцелуем.       Одна ночь. Без правил и ограничений. Без лишних мыслей. Роль играли лишь эмоции и желание. И, возможно, Дазай немного жалел, что он пьяный. Все это хотелось чувствовать на трезвую голову. Шершавость губ, напористое касание рук, расправляющихся с его пиджаком, мягкость чужой кожи под пальцами. Сейчас он остро вспоминал моменты между ними несколько лет назад и совершенно не понимал, почему они так легко решились разойтись.       Хотя, пожалуй, решился лишь один из них.       Дазай прижал Чую к спинке дивана, целуя его мокро, остервенело. Он почувствовал, как Чуя прикусил его губу, и усмехнулся. Рука Дазая обманчиво нежно коснулась щеки, а затем плавным движением опустилась на шею. Он аккуратно сжал на ней ладонь, невесомо надавливая — совсем слабо, словно предупреждение — им обоим было ясно, что Дазай не сжал бы сильнее. Всего лишь снова выпендривался и строил из себя высокомерного ублюдка.       Чуя ухмыльнулся. Он потянул Дазая за воротник ближе, и они столкнулись зубами.       — Какой же ты дикий, — выплюнул Дазай, — аккуратнее никак?       Чуя его проигнорировал. Он потянул воротник рубашки Дазая в сторону и припал к шее губами. Мурашки пробежались по коже, и Дазай зажмурился, шумно выдохнув через нос. Чтобы не отставать, он накрыл пах Чуи ладонью и легонько сжал. Накахара зашипел, с силой ударяя Дазая в плечо.       — Блять! — Дазай излишне драматично схватился за ушибленное место, растирая его ладонью, — аккуратнее, кому сказал?! Глухой совсем? Или повторить для тупых?       — Ты все тот же, — Чуя хмуро отстранился. Было в его взгляде что-то темное и глубокое. Все та же морская глубина. Как в то время. — Никак рот не закроешь.       — А ты хочешь, чтобы закрыл? — Дазай нахмурился и насмешливо улыбнулся. — Мне казалось, что тебе нравится.       Он не осмелился сказать «раньше нравилось» вслух. Если речь зашла бы об этом — серьезного разговора не избежать. А Дазай ненавидел неизбежные серьезные разговоры. Все, о чем он сейчас мечтал — это то, что они не поднимут эту тему сегодняшней ночью.       — Нравилось, — колко ответил Чуя.       Все равно ужалило. Дазай выдавил из себя улыбку. Он небрежно фыркнул и демонстративно не обратил внимания на замечание, но наконец-то заткнулся и перестал болтать. Он надавил на пах, растирая напряженное место пальцами, и Чуя задышал тяжелее. Ухватившись за край рубашки Дазая, Чуя ловко вытолкнул пуговицы из петель, и одежда легко сползла вниз, обнажая плечи. Дазай потянулся руками к чужой футболке и незаметно вздрогнул, отвлекаясь на мягкий поцелуй. Чуя аккуратно взял ладони Дазая в свои, и сжал их, переплетая пальцы. Этот простой жест заставил сердце забиться сильнее, словно оно вот-вот проломит ребра и вывалится мясистым куском наружу.       — Здесь темно, — судорожно сообщил Осаму.       — Мгм, — равнодушно кивнул Чуя. — Ты не замечал, что начинаешь нести херню всякий раз, когда хочешь что-то сказать, но останавливаешь себя? — Он отпрянул назад, насмешливо оглядев выражение лица Дазая, — или когда нервничаешь.       Дазай тихо хихикнул:       — Бред.       — Скорее факты.       Он слабо улыбнулся. Снова вцепившись в края футболки Чуи, он потянул ее вверх, обнажив крепкую грудь. Накахара поднял руки вверх, помогая стянуть с себя ткань, и футболка упала на край дивана. Ладони почти мгновенно метнулись к его бляшке ремня.       — Полегче, — Чуя, громко усмехнувшись, накрыл ладони Дазая своими. — Куда ты спешишь?       Дазай замер, закрыл глаза и уткнулся носом в изгиб его плеча. Большим пальцем он мягко коснулся ладони Чуи. Переплел пальцы. Он судорожно выдохнул, пытаясь успокоиться, и поджал губы, почувствовав, как Чуя осторожно коснулся пальцами его живота.       Дазай нерешительно мазнул губами по его плечу, оставил короткий поцелуй у шеи, чувствуя, как губы предательски пересохли. Чуя ободряюще провел ладонью по сгорбленной спине, пересчитал кончиками пальцев выпирающие позвонки, тихо усмехнулся и неторопливо просунул ладонь под бляшку ремня. Дазай опустил взгляд на его руки, расслабленно наблюдая, как тот быстро расправился с бляшкой и ширинкой его брюк. Дазай щелкнул языком и вовлек Чую в еще один поцелуй. Он прикусил его губу, надавив ему на плечи, чтобы вновь прижать спиной к спинке дивана. Чуя прерывисто выдохнул ему в губы.       — Скучал по мне? — Дазай ухмыльнулся в поцелуй.       — А ты?       Дазай хмыкнул. Вопросом на вопрос… Глупости.       Чуя потянулся вперед и заткнул его поцелуем. Дазай тихонько промычал, когда тот прикусил его губу, и он повалил Чую на диван, нависнув сверху. Уткнувшись лицом ему в шею, Дазай прикусил его за подбородок, оставил смазанный поцелуй у линии челюсти, а затем спустился губами к его шее.       — Жадный. Что, ни одна девчонка не дает? — подстебнул его Чуя, прикрыв глаза.       Дазай нахмурился и уже хотел ляпнуть про Киноко, но остановил себя. Вместо этого он раздраженно укусил его за плечо, и Чуя тихо простонал. Дазай зажмурился, чувствуя, как по спине прошлась дрожь. Не такой реакции он добивался. Но такая ему тоже понравилась.       Дазай остановился, тихо выдыхая сквозь стиснутые зубы Накахаре в шею. Он почувствовал, как шершавая ладонь легла на его затылок, зарылась в волосы и с нажимом потянула вниз. Губы Дазая встретились с губами Чуи, и Осаму прерывисто выдохнул в поцелуй.       — Чуя…       — М?       — Я дурак.       Чуя тихо рассмеялся:       — Я знаю.       Дазай не смог сдержать улыбки. Он снова нащупал бляшку ремня на чужих джинсах, выпрямился в спине и стал осторожно вытаскивать ремень с петель. Чуя лениво наблюдал за ним, пока тот расстегнул его ширинку, накрыв пах ладонью. Накахара прикрыл глаза и судорожно выдохнул, схватив Дазая за запястье.       — У меня ни смазки, ни презервативов, — нарушил тишину Осаму.       Чуя поднял на него взгляд и выгнул бровь.       — Ты же с девчулей приехал. Не трахаетесь?       Дазай промолчал. Он не хотел отвечать, но и лгать не хотел.       — Не планировал.       — Понятно.       Чуя приподнялся на локтях, а затем сел прямо и подтянул Дазая за локти ближе. Он бесцеремонно залез рукой ему в штаны.       — Тогда рука помощи.       Дазай тихо засмеялся и тихо зашипел, когда Чуя сжал его через ткань брюк. И в тот же момент Дазай почувствовал, как все внутри сжалось в панике. Не от прикосновения. От того, что оно было нежным. Как будто Чуя все еще знал, где больнее всего. Дазай уткнулся лбом ему в плечо. Вся ситуация казалась чертовым сюрреализмом, шуткой, иллюзией, будто бы через секунду Чуя должен был вскочить с места, высмеять Дазая за слабость и гордо уйти, оставив его в одиночестве среди пустых бутылок алкоголя в темной комнате. Но этого не происходило. Чуя, казалось, даже наслаждался аккуратными и нежными прикосновениями. В его движениях не было какой-то отстраненности, и Дазай поджал губы, почти готовый заскулить от простого факта, что Чуя был близко и не испытывал ни малейшего отвращения к его прикосновениям.       Испытывал ли он отвращение к самому Дазаю? Что ж, это еще предстояло узнать.       Чуя не собирался оставаться в долгу. Он вот-вот забрался бы под ткань белья, но Осаму судорожно выдохнул и крепко перехватил его руку. Чуя растерянно замер.       — Все нормально…? — Он тихо спросил.       — Я… — Осаму сглотнул, не найдя, что сказать.       Он не мог объяснить свою внезапную реакцию, которая случилась почти автоматически. Это было слишком близко, слишком уязвимо, слишком рядом. Словно еще немного и случится нечто необратимое, плохое, конец света. Это ведь он начал это. Он первый полез, практически выпросил возможность провести ночь вместе. И… струсил. Просто не смог. Дазай чувствовал себя настолько дермово, что он был бы не против упасть замертво ради того, чтобы избежать нелепости всей ситуации.       — Я не могу… — Дазай сглотнул ком в горле, а слова были будто чужими. Он чувствовал, как внутри все ломалось. Он хотел быть с ним, но это было как прыгнуть в прорубь с камнем на шее. — Прости.       Ему надоело жалеть себя, но остановиться он не мог.       Чуя непонимающе нахмурился. Он откинулся назад, чтобы вглядеться в его лицо. Осторожным касанием он приподнял его подбородок. Прикосновение было до боли нежным, и это ощущалось, как кинжал в груди. Холодное и острое лезвие вонзилось в его сердце, пригвоздив тухлый кусок мяса к костям.       — Что не так? — Осторожно спросил Чуя.       Дазай почувствовал, как горло сдавило, не позволяя ему ответить. Если бы попытался — точно сорвется. Он отвел глаза и отвернулся, пытаясь скрыть выражение своего лица. Конечно, в темноте комнаты и так мало, что видно, но отчего-то он все равно чувствовал себя слишком уязвимо. Не объясняясь, Дазай просто потянулся вперед. Его руки обхватили талию Чуи, а лицо Дазай спрятал в изгибе его плеча. На комнату опустилась тишина. Осаму, нервно прислушиваясь к чужому дыханию, с опаской почувствовал, как Чуя напрягся под прикосновением.       Сейчас спросит… Сейчас оттолкнет. Сейчас…       Чуя просто молча поднял руки, накрыв спину Дазая. Он позволил Дазаю немного помолчать. И это казалось самым настоящим принятием и прощением.       Почти.       Дазаю нужна была передышка. Он не знал, от чего в горле стоял ком, а внутри била дрожь. Он не помнил, когда в последний раз был так близок к кому-то. Не просто физически. Ему хотелось сжаться, уменьшиться до микроскопических размеров и исчезнуть. Лопнуть, как пузырь и быть забытым в мгновение ока. Только так не бывает. Он не мог испариться снова.       — Ты, кажется, не особо изменился за несколько лет. Такой же бесячий. — Внезапно подал голос Чуя. Будто прочитал его мысли.       — Ах, хорошо. — Дазай фыркнул, хрипло выдохнув. — А ты все также горяч. У тебя был кто-то за это время?       Дазай быстро переключился на разговор ни о чем. Снова воздвигал стены, чтобы не чувствовать, как его тошнит от эмоциональной близости. Или от алкоголя и духоты. Хотя, вероятно, от всего вместе.       Не то что бы Дазай испытывал отвращение. Отнюдь. Ему всего лишь было едва ли ни физически тяжело воспринимать эмоциональную близость, будто бы каждое сказанное слово обжигало его кожу раскаленной кочергой. Он чувствовал себя маленьким ребенком, не знающий слов. Он испытывал так много, но не мог назвать ни одну из эмоций. Гораздо проще сделать вид, что ничего нет.       — Что, ревнуешь? — Чуя усмехнулся, осторожно водя ладонью по спине. — Переживал, что я найду кого-то лучше тебя?       Да, возможно. Честно говоря, Дазай разрывался и изводил себя мыслями, что Чуя уже давно забыл про него, спокойно жил свою жизнь и окружил себя новыми людьми. И в его новой жизни не было места старому хламу, который не приносил бы никакой пользы, только занимал лишнее место и напоминал о старой болячке.       — Мечтай, — Дазай фыркнул. — Не бывает кого-то лучше меня. Я твой фаворит, Чуя.       — Конечно. Даже если ты был моим любимчиком, ты все равно сбежал, не сказав ни слова и не объяснив почему.       Дазай замолчал. Чуя продолжил:       — Ты хоть помнишь день, когда мы познакомились?       В комнате повисла давящая тишина. Воздух стал тяжелее и тревожно заколебался. Отстранившись, Дазай слез с Чуи и сел рядом. Диван жалобно скрипнул.       — Не-а, — Дазай напряженно вздохнул, уставившись в потолок, — из всех дат в целом блядском мире я помню только день рождения Оззи Осборна.       Чуя нахмурился, качнув в воздухе ногой, и в комнате снова повисла тишина.       — Оззи значит, — он хмыкнул и выгнул бровь, улыбнувшись уголками губ. — Напомни, когда он родился?       — Погугли, — коротко ответил Дазай, поднимаясь с подушек.       Чуя лениво проследил за ним взглядом, хотя Дазай четко заметил, как он сжал кулак крепче.       — Мне пора домой. — Дазай сдержанно кашлянул.       — Ну, иди. — Чуя закинул руки за голову и забросил ногу на ногу.       Дазай не был уверен, хороший ли это знак.       — Мне нахер не нужно такое общение, если мы снова не поговорим, — добавил Чуя.       О, да, именно этого Дазай и ждал.       — Послушай… — Дазай начал, но замялся. Он протер лицо ладонями, тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Мы поговорим, ладно? Просто не сейчас… Я сейчас… не смогу. Просто, блять, не смогу.       Чуя пристально посмотрел на него. Дазай даже через темноту чувствовал это. Словно выискивал намек на ложь.       — Не думаю, что тебе нужны извинения, — Осаму тихо пробормотал.       — Почему?       Дазай чувствовал, как его начала бить дрожь. Он не знал ответа.       — Как я могу тебя простить, если ты не извинялся?       Дазай застыл.       — Что?       — Я не могу тебя простить, потому что ты не извинялся.       Не смея двинуться с места, Дазай замер. Он медленно поднял дрожащую ладонь, прикрыв глаза. Почему у него создавалось ощущение, словно он на смертном одре? Будто постепенно поднимается на эшафот. Вот-вот сунет голову под гильотину.       — Я… — Он замялся. — Прости. Можно мы поговорим позже?       На комнату снова опустилась тишина. Дазай почти что слышал, как ему выносят приговор.       — Номер-то есть? — Чуя невесело усмехнулся.       Конечно, есть. На быстром наборе даже. Всегда был. Дазай просто не осмелился его удалить, даже когда решил, что сожжет все мосты. Видимо, он никогда не считал, что это конец.       — Найдется, — он коротко ответил.       Чуя тяжело вздохнул. Диван скрипнул под ним, когда он устроился удобнее. Его лицо осветил экран телефона.       — Тогда иди. Еще поговорим.       Дазай сглотнул. Он медленно кивнул и взялся за ручку двери, толкнув ее вперед. Выйдя в коридор, он едва смог сделать шаг прочь. Дазай знал, что Чуя всегда был понимающим. Это и спасало, и убивало одновременно. Потому что в этой снисходительности всегда таился вопрос, который он не мог выдержать: «Почему ты снова выбираешь меня?»       Дазай плелся, словно призрак. Ступеньки тошнотворно скрипели под ногами, отчетливо и громко. Сквозь толпу, как через вязкую воду. На улице воздух ударил по щекам, будто пощечина. Хорошо. Он заслужил.       Ему не потребовалось много времени, чтобы дождаться такси. Он ввалился внутрь, как труп. Тошнота не отступала. Ком в горле давил колючей проволокой, оседая липким клубком на дне желудка. Каждый вздох отдавался ржавым привкусом во рту, а язык казался чужим, толстым, покрытым слизью. Дазаю казалось его вот-вот вырвет. Он чувствовал себя человеком, которого вывернули наизнанку, выжали и выбросили обратно в ночь, не объяснив, что теперь делать. Он не помнил, как выбрался из машины, добрел до двери и вставил ключи в дверь. Только смутные обрывки: рваный ветер, дрожь в коленях, пальцы, что слиплись от пота. Не стоило столько пить.       Чертов Чуя…       Он слишком много ему позволял. Он принимал его целиком, даже с этими дурацкими исчезновениями. Терпел его целиком — с гримасами, с резкостью, с этой едкой, неудержимой свободой. Дазай прислонился спиной к стене. Холод бетонной поверхности пробежался по позвоночнику. Вместо ощущения теплых ладоней, его словно пронзили тысячи ледяных иголок. Осаму судорожно выдохнул, чувствуя, как его руки дрожат. Дыхание сбито. Мир вокруг был тяжелым и вязким, как патока.       Дазай медленно сполз по стене вниз. Колени гнулись, будто он был тряпичной куклой. Сердце било в висках, словно кто-то стучал по ним изнутри. Тупо, тяжело, наотмашь. Пальцы, не сгибаясь, нащупали телефон в заднем кармане. Экран светился мертвенно-бледным. Два пропущенных. Не от того, кого он хотел. Дазай нажал на контакт в избранных и поднес его к уху, прижимая лоб к коленям.       Голос автоответчика раздался, как удар ножом по стеклу:

      Набранный Вами номер не существует или был изменен.

      Мир на секунду сжался до одной точки. Пустота внутри расширилась и начала тихо, методично пожирать его изнутри.

If you ever lose me dive under the waves.