В свете кровавой луны

На самой окраине Франции, в нескольких сотнях километров от границы с Бельгией, на равнинной местности, украшенной богатыми смешанными лесами и омываемой проливом Па-де-Кале, морями и Атлантический океаном, соседствуя с Нормандией, стояла небольшая деревушка Лиавен. Она была отмечена не на всех картах, но многие жители крупных городов Франции выбирались в неё и подобные места ради успокоения и поиска гармонии с природой, которая здесь была не тронута рукой человека: даже не доходя до леса, можно было услышать пение десятков видов птиц, стрекот кузнечиков в полевых цветах и журчание текущей неподалёку тихой речки. Местные лесные звери совершенно не боялись людей, словно уважая их за нерушимое единство биосферы, потому играющие с оленятами или лисятами дети были скорее традицией, чем некой необычной и пугающей ситуацией. Жители Лиавен никогда не стремились к подчинению чего-либо и кого-либо себе – у них не было документально оформленной власти, уточнённого общественного строя и законодательства. У них были порядки и устои, которые передавались из года в год, из поколения в поколение и были записаны в единой книге, которая не указывала людям, как жить, а лишь направляла молодые умы по пути гармонии, ведущей к счастью. Население деревушки не превышало две тысячи человек, никто не стремился уезжать в большие города, но и жители столицы и ей подобных субъектов страны не видели смысла оставлять свою комфортную жизнь со всеми благами человечества в пользу тишины и покоя. Выбраться в такое место в отпуск приятно, но оставаться здесь навсегда – не для всех. Местные люди жили за счёт разведения своего хозяйства: каждый мужчина владел различными ремёслами, каждая женщина знала, как заботиться о скотине и огороде, разбитом на каждом участке, и наоборот – всякий мужчина мог вырастить свои фрукты и овощи, каждая женщина – заняться ремонтом дома или изготовлением детских деревянных игрушек. Конечно, торговля имела место быть, но ради диковинных продуктов, считающихся в городах привычными, приходилось покидать пределы деревушки. Менталитет жителей казался приезжим и туристам устаревшим, они искренне удивлялись наличию лекарей и травников вместо врачей и медицинских сестёр, людей-ремесленников вместо механизированных заводов и пергамента вместо мобильных телефонов, уже распространившихся по стране. Фотоаппараты, конечно, не заменяли художники, пусть и такой профессией владели некоторые жители, но во всём остальном Лиавен жил на пару десятков лет в прошлом. В домике, наиболее приближённом к опушке леса, жила дружная и крепкая семья, состоящая из двух любящих друг друга людей и трёх их детей. Местные жители, знающие друг друга в лицо, всегда улыбались, видя семейство, олицетворяющее собой слово «счастье». Ни разу за все годы, что существует их семья, не слышали ни их стены, ни их соседи ни слова брани или недовольства друг другом, они символизировали название деревушки и были примером для подражания. Матушка семейства была одарённым лекарем, чему обучила свою старшую дочь, Александру, перенявшую сие дарование словно вместе с молоком матери. Отец же был талантливым мореплавателем и скотоводом, знатоком судостроения и животной медицины, к нему стекались все жители деревушки, прося совета и помощи, и никому он не отказал, принимая за свою помощь лишь улыбки и слова благодарности. Младшие дети, двое задорных мальчишек, стали талантливыми ремесленниками: старший умело обращался с деревом, младший – с железом. С удовольствием они помогали отцу в работе с судами, успешно изучали это дело и радостно ходили с отцом в путешествия по неизмеримой водной глади. Однако последний год в стенах дома жили лишь матушка и Александра – отец и младшие ушли в новое мореплавание в самом расцвете прошлой весны и обещались вернуться к концу нынешней осени. Матушка хотела отослать с ними и дочь – девушка была не менее успешна в освоении мореходства, чем братья, подавала большие надежды и в подростковом возрасте высказывала свои мечты о жизни капитана собственного корабля, – но Александра, переосмыслив свои интересы и умения, решила избрать для себя путь матушки и стать лекарем, потому осталась для практики. Минувшим учебным годом она завершила лекарскую школу и готовилась приступить к практике с первых дней осени, а сейчас решила насладиться плавно текущим летом. Лето она любила боле всего среди всех времён года. Несмотря на мягкость зимы, которая не требовала нескольких пуховых платков и ватных сапог в силу тёплого зимнего климата, свежесть весны, распускающей в лучах яркого солнца новую жизнь, и красу осени, раскрашивающей природу в багряные, тыквенные и лимонные оттенки, в её сердце особое место занимало изредка солнечное и весьма дождливое лето, обволакивающее кожу и душу солнечным светом, появляющимся пару раз в неделю, и лёгкими дуновениями ветра, несущего с океана и морей солоноватый вкус свободы. Александра росла бойкой и стойкой девушкой, милосердной к каждому, кто приходил в её дом и нуждался в помощи в нём и за его пределами, справедливой и рассудительной. Интересно, как в том или ином занятии проявлялись тонкие черты девичьего характера: в лекарстве она становилась спокойной Александрой, хладнокровной в своих действиях, сконцентрированной на оказании помощи и глубоко переживающей случаи своих пациентов в душе, понимая, что чувства могут сбить с верного пути, однако поддержки она пациентов никогда не лишала. В мореходстве она становилась единогласным лидером, знающим и умеющим быстро рассудить трудные ситуации, принять решение и выполнить сотню действий, не колеблясь ни на одном, капитаном Алекс. В кругу семьи она была ласковой и всегда улыбающейся Сашенькой, раскрывающей своё сердце и знающей, что она может излить свою душу, свои страхи и переживания, свои счастливые моменты, и её всегда поддержат. Но ни Сашенька, ни Алекс, ни Александра никогда и ничего не боялись, поскольку за спиной стояли любимые родители и подрастающие защитники-братья. Александра с годами стала немного замкнутой, не особо любила общество соседок её возраста, не искала их компании, если была возможность провести время с матушкой, отцом и братьями, или же наедине с собой. Она приветливо улыбалась всем соседям, могла поддержать разговор и несомненно оказывала помощь, однако по своей воле первой на диалог не шла. Так же было и с романтическими отношениями. Матушка пыталась сосватать её прекрасным молодым людям, желая дочери создать такую же крепкую, но уже свою семью, однако Александра находила тысячу и один повод для отказа. Матушка со временем опустила руки и позволила дочери самостоятельно разобраться с этим вопросом, но свои опасения порой высказывала. А Александра не находила в себе силы признаться матушке, что её влекут вовсе не молодые юноши и принцы-защитники, а прекрасные дамы. Впервые она ощутила это, когда к ней четыре года назад за помощью обратилась соседка, девушка, старше неё лишь на два года, но уже превратившаяся из девочки в девушку, прекрасная в своей юности, звонкая Алёна. – Здравствуй, Александра, не могла бы ты мне помочь? – Постучавшись в двери её дома, проговорила Алёна жалобным тоном. – Разумеется, Алёна, здравствуй! – Улыбка Александры спала с её лица, когда она увидела переминающуюся с ноги на ногу девушку, поддерживающую обмотанную платком руку своей здоровой рукой. – Что с тобой случилось? Александра пропустила девушку в дом, усадила её на стул в небольшой комнатке, переделанной ими с матушкой под медицинские цели. Алёна слегка поморщилась, когда Александра прикоснулась к её повреждённой руке и начала разматывать платок. – Несла воду с колодца, в меня врезалась Марта, моя собака, и я упала, – прошипела Алёна, не сдерживая слёзы боли. – Скажи, всё плохо? Александра несколько мгновений рассматривала опухшую и посиневшую конечность девушки, едва ощутимо для Алёны пощупала болезненную кожу, кивнула своим мыслям и взяла несколько баночек с травами, бутылёк с морской водой и плашку с мёдом. – У тебя перелом, – Алёна охнула. – Не переживай, Алёна, я сделаю всё, что в моих силах, но самая важная рекомендация для тебя – отдых для руки, – мягко проговорила Александра, смешивая ингредиенты в нужных пропорциях. – Я наложу повязку, под которой будет находиться лекарственная мазь, её нужно будет продержать три недели, каждые два дня добавляя свежую порцию мази. Можешь приходить ко мне или же заняться этим самостоятельно, тогда я дам тебе нужное количество мази с собой. Помимо этого, нужно пить больше коровьего молока и добавить в рацион творог и сыр. Знаю, ты не любишь молочные продукты, но они являются источниками кальция и полезных микроэлементов, поэтому это будет важно для более быстрого заживления твоей кости. – Спасибо тебе, Сашенька, – тихо сказала Алёна, прикасаясь здоровой рукой к тонкому запястью Александры. Лекарь вздрогнула от используемой только близкими формы её имени, пришедшей от бабушек и дедушек, живущих в России. Она медленно подняла непонимающий взор зелёных драгоценных камней на Алёну и утонула в глубине её серо-зелёных глаз. Они напоминают листья мяты, покрытые паутинкой изморози в первые дни зимы, целебный мох, растущий в горной местности, или морскую глубь, влекущую своей завораживающей красотой. Что-то внутри вздрогнуло и толкнуло сердце пуститься в более быстрый бег. – Я… – Александра тяжело сглотнула и почувствовала, как улыбается Алёна, пока по её коже растекается смущение. – Я всегда рада помочь. – Я буду заходить к тебе, если ты не против, боюсь, я настолько безграмотна в медицине, что не справлюсь даже с мазью, – Алёна захихикала, едва ощутимо поглаживая всё ещё находящуюся в её руке ладонь Александры. Александра мгновенно запомнила каждую ноту этой мелодии и подумала, что хотела бы просыпаться с ней вместо пения петухов. – Да… да, конечно, – пробормотала Александра, повязывая на руку Алёны бинт. – Сейчас я налью тебе молока с травами, которые снимут болевые ощущения, и ты можешь быть свободна. – Даже жаль, – тихо сказала Алёна, заставляя щёки Александры вспыхнуть спелой вишней. – Ты всегда можешь зайти в гости, – пару мгновений подумав, обращать ли внимание Алёны на то, что она услышала её фразу, всё же сказала Александра. – Оу, прости, я не думала, что ты услышала, – неловко улыбнулась Алёна. – Но я очень рада твоему приглашению, надеюсь, моя компания будет тебе приятна. Сердце Александры, гулко бьющееся об её рёбра, уже дало ответ на это предложение. Алёна посещала их дом каждый вечер, проводя с Александрой время в её комнате, кабинете или в небольшом садике, который девушка высаживала сама. Александра каждый день всё сильнее привязывалась к этой звонкой девушке, раскрывающей её саму и открывающей те черты её характера, которые были спрятаны за смущением. Она боялась даже самой себе шёпотом сказать «влюбилась», потому что это уж точно противоречило всем устоям общества. Как минимум тем, в которые она свято верила, не предполагая, что там, в городах, подобная любовь допустима и свободна. Но думать о том, как им быть, не пришлось – полгода спустя, когда Александра была готова признаться в том, что терзало её сердце, Алёна с семьёй навсегда покинули Лиавен. Главой её семьи была матушка, которая решила, что дочери важно образование, доступное только в большом городе. Алёна даже не пришла попрощаться. Уехала молча, обрывая всё то, что, казалось, зарождалось между ними и ради чего Александра была готова нарушить свои принципы. Было больно. Наверное, слишком больно. Александра болела в жизни лишь пару раз, никогда себе ничего не ломала и причиной самой сильной её боли прежде был укус пчелы, потому эти ощущения, испытываемые ею сейчас, казались смертельной хворью. Александра долго изучала полки в их с матушкой кабинете, пытаясь выискать травы, способные облегчить эту боль, но никак не находила нужное сочетание лекарственных растений. В фолиантах их семьи были расписаны все известные человечеству болезни и способы их лечения, но описания своих симптомов она найти не могла. – Матушка, а есть название той болезни, которая заставляет сердце биться чаще, окрашивает щёки в цвет спелой вишни и заставляет голову опустеть? – Подошла к родительнице разбитая девушка в первый вечер после отъезда Алёны. – Разумеется, Сашенька, – кивнула матушка, широко улыбаясь дочери. – Любовь. – А как она лечится? – Только взаимностью, моя радость. – А если она не взаимна? Матушка нахмурилась, пытаясь понять, почему у Александры появился такой интерес к этому вопросу, но решила не расспрашивать дочь, пока она сама не решится поделиться. – Тогда необходимо взять миску, смешать в ней принятие ситуации, готовность отпустить эти чувства в прошлое и смотреть в будущее, прощение человека, разбившего тебе сердце, и пару капель своих слёз. – И это исцелит? – Навряд ли, но поможет тебе сделать первый шаг на пути к исцелению, которое принесёт лишь время. Александра, по прошествии нескольких лет, поняла, что к этому рецепту важно добавить ещё кое-что – тёплое дыхание близкого человека, которое магической силой окутает твоё раненое сердце и заштопает его. Своего человека. Поначалу им была матушка, но со временем её стало недостаточно. Своего особенного человека она так и не встретила, и после этого решила закрыть своё сердце ото всех, кроме семьи. Быть может, так не будет больно? – Сашенька, будь добра, дойди до колодца и набери воды! – Послышался сквозь открытое окно голос матушки, обращённый к девушке, сидящей на скамеечке в саду и записывающей свои мысли в толстую тетрадь в кожаном переплёте. – Конечно, матушка, уже иду, – отозвалась Александра, укладывая тетрадь в корзину, стоящую на скамейке. Она поднялась на ноги, отряхнула своё длинное хлопковое платье, поправила длинную косу осенне-рыжих волос и взяла ведро, направляясь к колодцу. Тёплое июньское солнце приятно гуляет по коже, не обжигая глаза дотлевающим алым светом заката, волосы развевает лёгкий ветерок, дарящий приятное ощущение бегущих по телу волн, ноги ласково щекочет высокая трава. Она ожидала такую просьбу матушки, поскольку подобный сценарий дня был знаком и приятен сердцу: с утра они с матушкой занимались заботой о домашних животных, поливали огород и цветы, проверяли списки тех пациентов, кто должен прийти к ним сегодня, затем они пополняли запасы воды и сена для животных, составляли списки трав, которые сегодня нужно пополнить, и Александра отправлялась в лес, пока матушка принимала пациентов. Порой они менялись местами, но последовательность действий оставалась той же. После этого они занимались приготовлением обеда и ужина на день, вновь возвращались к помощи пациентам, проводили обучение для тех жителей, кто хотел приобщиться к их делу, а вечером Александра садилась на скамеечку в высаженном и выращенном её руками садике и открывала свою тетрадь, пока матушка вязала. Выражать свои мысли на бумаге стало её любимым видом терапии после истории с Алёной. Бумага её тетради видела улыбки и пропиталась слезами, наполнялась злобой и принимала на свои страницы её грусть, обиды и боль. Душа, освобождённая от оков негативных эмоций, осветлялась и вновь начинала цвести летними полевыми цветами, так сильно любимыми Александрой. Бумага была её лучшим собеседником, потому что не пыталась дать зачастую абсолютно ненужные советы, не отвечала на те вопросы, которые рождались в пучине хаоса мыслей и требовали только того, чтобы быть озвученными, и давала свободу выбора дальнейшего пути. Бумага спасала. Порой к этому способу добавлялись ночные прогулки по освещённому луной лесу и её особо любимый способ успокоения своих нервов – наслаждение звёздным небом, лёжа на тёплом одеяле на одинокой поляне, окружённой густыми и высокими елями, ветви которых создавали причудливое обрамление сцены для небесных светил. Сегодня Александра планировала такую ночную прогулку, но сначала нужно было донести до дома ведро с водой. У колодца она поздоровалась с женщиной, живущей за три улицы от них и приводившей к ним вчера захворавшего сынишку, набрала воду в ведро и вернулась к домику. – Матушка, я принесла воду, – воскликнула Александра, заходя на кухню. – Спасибо, Сашенька, можешь ужинать и отдыхать, – откликнулась матушка из кабинета. – Мне подождать тебя? – Нет, спасибо, родная, я уже поела, переливаю мёд. – Хорошо. – Приятного аппетита! – Спасибо, матушка! Александра поставила ведро с водой на место, вымыла руки, положила в тарелку тушёные овощи и налила в кружку травяной чай. Обычно во время ужина тяжёлые мысли, активно проникающие в голову девушки в конце июня, в тот период, когда четыре года назад Алёна покинула её деревню,отступали, но сегодня что-то изменилось. Быть может, на это влияло полнолуние, по наблюдениям Александры оказывающее воздействие на психоэмоциональный фон людей, или же слова матушки, сегодня вновь интересовавшейся её личной жизнью, но факт оставался фактом – мысли крутились в голове, словно лопасти мельницы. Потеря казалась такой серьёзной и болезненной, хотя отдалённой частью мозга Александра понимала, что между ними ничего даже не было, но ведь для сердца было всё… – Не время думать об этом, – шепнула себе под нос девушка, встряхивая волосами. Она быстро закончила ужин, вымыла всю посуду и заглянула в кабинет, чтобы поцеловать матушку в щёку перед сном. – Доброй ночи, матушка, – проговорила девушка, приобнимая родительницу со спины. – Доброй ночи, родная, – с улыбкой ответила матушка, приобнимая дочь в ответ. – Не засиживайся, пожалуйста, тебе нужно больше отдыхать, – обеспокоенно выдохнула в волосы матушки Александра, оставляя кроткие поцелуи в родных прядях. – Я постараюсь, но ты же знаешь, что… – Что у тебя много работы, я знаю, матушка, но ты, как лекарь, должна лучше всех других знать, что отдых – одна из основных составляющих крепкого здоровья. – Ох, моя не по годам умная дочь, – светло улыбнулась матушка, откладывая все склянки в сторону. – Убедила, я пойду спать прямо сейчас, чтобы мой личный лекарь не ругалась. – Вот и правильно, – довольно улыбнулась Александра, принимая полноценные объятия матушки. Женщина ушла на второй этаж и Александра услышала, как скрипнула дверь родительской спальни, затем чиркнула спичка – матушка зажгла свечу на своей тумбочке, в свете которой она любила на ночь пересматривать их семейные снимки, когда отец и братья были в плавании. Александра заварила ещё одну кружку чая и задумчиво взглянула в окно, выходящее на лес. Солнце спряталось за горизонт, забирая оттенки лилового и малинового с небосвода. За день оно достаточно прогрело воздух, чтобы на ближайшие часы не беспокоиться о том, чтобы взять с собой утеплённую кофту. За окном медленно сгущались сумерки. Летнее ночное небо степенно темнело, выпуская на сцену главных звёзд еженощного спектакля. Прошло десять минут, и Александра услышала лёгкое сопение матушки, легко различимое в звонкой тишине дома. Она плавно поднялась со стула, взяла из шкафа в прихожей плащ и тихо вышла из дома. Александра завернула в садик, взяла со скамейки свою корзинку, в которой дожидались своего часа тетрадь с ручкой, и направилась в лес. В детстве матушка часто читала ей сказки о страшных существах, которых можно встретить в лесу, море и тёмных закоулках. Несмотря на спокойную жизнь в деревушке, опасность всё же оставалась – дикие кабаны в лесу, неподвластная гроза стихии и заезжие социопаты и маньяки в темноте ночи. С первыми двумя пунктами ей за многие годы обучения помогли матушка с отцом и врождённая смелость, с третьим – осторожность. Однако с годами Александра поняла, что нет ничего опаснее своего собственного я, скрытого за пеленой страха, боли и горести. И именно с ним нужно бороться, потому что со всем остальным ты можешь в жизни и не встретиться, а твоя тёмная сторона никогда не оставит тебя в покое, пробуждаясь в минуты твоей слабости. С каждым шагом, приближающим её к тихо ожидающему лесу, она чувствовала, как тёмное начало внутри просыпается. Она ощущала его уже несколько лет, читала множество литературы в поиске ответа на вопрос, что же тяготит её душу, но даже на шаг не приблизилась к истине. Тьма внутри тяжелела с каждым годом, опуская плечи Александры словно под грузом мешков с кормом для домашних животных, и лишь ночной лес и выделяющаяся на его фоне белая бумага были двумя крыльями за её спиной, пытающимися поднять её наверх, к свету. Сегодня лес словно замер. Обычно уже при входе в лесной массив Александру встречали сольные партитуры ночных певчих птиц и тихий шелест колышемых лёгким ветром ветвей деревьев, заглушая шорох листвы, шелест кустиков под полами её плаща и треск веточек под её ногами. Этой ночью на передний план вышел звук её шагов, и это немного тревожило. Что удивительно, одновременно это и успокаивало – лес словно понимал, что сегодня она хочет отключиться от мира сего, погрузиться лишь в тягучую реку собственных размышлений и медленно плыть по ней, не натыкаясь на островки шума извне. Александра прошла на самый центр травяного покрова, расстелила тёплое одеяло и присела на него, поднимая глаза в небо. Любимая поляна сегодня выглядела ещё волшебнее, подсвеченная круглоликой луной. Каждая веточка, каждый куст, каждая травинка, каждый сантиметр пространства окунулись в мягкий свет, придающий незримое впечатление магического дыхания природы. Удивительным было то, что свет луны был не белым или бледно-жёлтым, а красноватым. – Как же очаровательна кровавая луна, – сорвалось едва слышным шёпотом с губ Александры, когда взор её глаз выловил алую луну на небосводе, обрамлённом еловыми ветвями, сегодня тоже отливающими красноватым цветом. – Не могу с Вами не согласиться, – раздался улыбающийся девичий голос из-за спины Александры. Ей потребовалось три секунды для того, чтобы осознать, что она на поляне в лесу тёмной ночью не одна. Страх разлился по телу. Она прыжком оказалась на ногах и принялась кружиться вокруг своей оси и озираться по сторонам, выискивая источник звука. Тишина леса оставалась непоколебимой, однако её шумное и учащённое дыхание разбивало эту картину вдребезги. Сердце бьётся о рёбра, подобно штормовым волнам о борт корабля, и Александра понимает, что внутри так же бушует стихия. – Кто здесь? – Дрожащим от страха голосом выдавила из себя Александра, бегая взглядом расширившихся в темноте зрачков по деревьям и кустам. – Покажись! Она запнулась о полы собственного плаща и уже видела перед собой траву, представляя, как будет неприятно и больно, но в ту же секунду, когда тело готово было ощутить удар, она почувствовало невесомость. – Не стоит так страшиться меня, – тот же голос раздался уже у самого уха Александры. – Нельзя не страшиться того, что не видишь, – удивляясь собственной способности говорить в столь стрессовой ситуации, ответила Александра. – Поставьте меня на ноги, пожалуйста. – Как пожелаете. Александра на долю секунды оказалась в полёте и почувствовала землю под ногами. Голова сильно кружится, перед глазами прыгают разноцветные светлячки, в животе поселилась тошнота, грозящаяся начать знакомство – а она определённо хотела познакомиться с девушкой, почему-то оказавшейся здесь, на её месте, ночью – с изучения собственного ужина. – Если Вас стошнит, то не на мой плащ, будьте любезны, – произнёс статный голос, вновь оказавшийся за спиной Александры. Александра почувствовала бегающий по коже мурашками страх к обладательнице этого голоса. Разум кричал о том, что нужно бежать, потому что ничего хорошего такая встреча сулить не может, услужливо выводил из задворок памяти сюжеты страшных рассказов, которые читала ей мама – в них даже самые страшные монстры могли прятаться за приятными лицами. Почему-то у Александры было полное ощущение того, что этот статный, женственный, величественный, пусть и со смешливыми нотками, голос принадлежит прекрасной девушке. – Меня действительно смущает Ваш страх относительно меня, учитывая, что Вы даже не соизволили обернуться и взглянуть на моё лицо, – словно читая её мысли, произнесла незнакомка. – Прошу простить мне моё неуважение, меня зовут… – Александра повернулась, наконец увидела её и запнулась, утонув в глубине двух слишком прекрасных карих глаз, внимательно изучающих её. – Александра. – Какое прекрасное имя, – произнесли губы девушки, на которые Александра слишком засмотрелась. Они идеально подходили для её утончённого лица, освещаемого слабой улыбкой, блеском глубоких карих глаз и бликами кровавой луны, оставившей свои отпечатки на её выдающихся лбу, подбородке и скулах. – Я бы хотела узнать Ваше, – произнесла Александра, гуляя взглядом по её фигуре, которая, к слову, была не менее прекрасна, чем её лицо: девушка была не выше Александры, схожа по телосложению, но миниатюрнее – больше напоминала фарфоровую статуэтку. Она стояла на небольшом каблуке, уверенно задрав голову, открывая взору изящную шею, на которой сверкала серебряная цепочка, убегающая в вырез кремовой блузы, выделяющей яркие ключицы. Из распахнутого чёрного плаща с красными вышитыми узорами выглядывал чёрный корсет, сковывающий её талию. На её ногах были, кажется, чёрные брюки, выделяющие изгиб её бёдер и тонкость ног. – Анна, но, полагаю, уже к утру ты его не вспомнишь, – с улыбкой наклонила голову в бок девушка. – Почему же? – Нахмурилась Александра, копируя позу девушки. «Забыть имя столь красивой девушки, с которой я познакомилась в такой ситуации, кажется невозможным» – пронеслось в голове Александры. – Ну что ты, это вполне возможно, – пожала плечами Анна, лукаво улыбаясь. – Как ты… – изумилась Александра, не заметив, как быстро они перешли на ты. Она не скрывала ни одну свою эмоцию, чем рассмешила девушку. «Она что, читает мысли?» – вновь мелькнула в сознании беглая мысль. – Да, ты абсолютно права, – кивнула Анна, взмахнув рукой. Александра невольно засмотрелась на её запястье – тонкое, пластичное, к нему хотелось прикоснуться. Анна ухмыльнулась: – интересно, как быстро это желание пропадёт. – Ты действительно читаешь мысли? – Путаясь в бесконечном ворохе голосов в своей голове, пробормотала Александра, чувствуя, как по телу лёгким покалыванием начинает разбегаться страх, всё же проигрывающий на фоне чего-то, чему она сейчас не может дать название. Чего-то более сильного и глубокого. – Думаю, мне даже не нужно отвечать на этот вопрос, потому что ты хочешь спросить более интересные вещи, – улыбнулась Анна, присаживаясь на её плед. – Ты не против? «Почему-то у меня есть ощущение, что даже если я запрещу, она сядет на это одеяло» – пронеслось в голове, и Александра заметила, как Анна нахмурилась. – Я хорошо воспитана, поэтому восприму отказ так, как полагается, но раз ты его не выразила, я посчитала, что ты согласна, – сказала Анна и откинулась назад, опираясь на руки и скользя по фигуре владелицы пледа изучающим взглядом. – Присядь, не бойся. В такой позе изгибы её тела заиграли в разы ярче в свете луны, и Александра, задохнувшись в своих ощущениях, начала понимать, что же в большей степени владеет её организмом сейчас, заставляя подчиняться каждому слову этой прекрасной незнакомки, словно марионетка. – Не кусаешься? – Бегло в шутку сказала Александра, вспоминая детские сказки и надеясь, что их сюжеты в голове будут звучать сильнее, чем вырывающиеся наружу желания её тёмного я – не хотелось бы, чтобы Анна узнала о её внезапной слабости в своём собственном лице. – Только когда захочу, – лукаво улыбнулась Анна, вводя девушку в ступор. – Что это значит? – Всё же спросила Александра, противясь вопящему об опасности разуму, ведомая любопытством её внутренней тёмной стороны и интересом к этой крайне необычной девушке. Она опустилась на одеяло рядом с Анной. – Ты сама знаешь ответ, – пожала плечами Анна. – Ты знаешь, кто я. – Думаю, нет, – покачала головой Александра. – А я уверена, что да. Они обе замолчали. Анна упивалась яркими эмоциями девушки, находя для себя удивительным, что впервые у её ночного собеседника в эмоциональном поле главенствует вовсе не страх, а любопытство, желание о чём-либо спросить и… влечение? Как бы рыжеволосая не старалась это скрыть, Анна всё слышала. Александра же пыталась осмыслить происходящее и ответить на тысячу вопросов, кружащихся в её голове. На первое место, конечно, выходил интерес к тому, кто эта девушка, что она здесь делает, как читает мысли и почему говорит загадками. В том, что она действительно способна читать мысли, Александра не сомневалась – внутренний скептик ушёл в отпуск, позволяя ей поверить Анне. Быть может это был какой-то фокус, совпадение или просто глупость, и она сейчас спит в своей кровати, однако в этом случае просыпаться не хотелось – слишком красивая незнакомка не казалась пугающей, она была интригующей и интересной. «Почему она уверена, что я знаю, почему она читает мысли? И что за странный ответ на вопрос про укус? Кто она? И почему она такая красивая?..» – За комплимент благодарю, но я думала, ты осмелишься произнести это вслух, – прервала её размышления Анна, не стесняясь разглядывать её. – Я не боюсь сказать тебе, что ты очень красива. – Благодарю, – вспыхнула Александра, прикладывая ладони к горящим щекам. – Могу сказать тебе то же. – Благодарю, – вторила ей Анна, однако, не краснея. – И да, я не просто осведомлена о своей красоте, я не могу краснеть. Александра закусила губу, смущаясь того, что её мысли озвучили прежде, чем они успели сформироваться в единое предложение в её голове. Догадок всё ещё не было, однако ощущение того, что их встреча близится к кульминации, не покидало её. «Кто же ты?» – подумала Александра, рассматривая её профиль в лунном свете. Создавалось впечатление, что она создана для того, чтобы купаться в этом белесом сиянии спутника Земли, разрешать ему гулять по её аристократично мраморной коже, бросать блики на украшенные красноватым блеском губы, длинные ресницы, укрывающие за собой два зорких карих глаза, и тёмные волосы, собранные в замысловатую причёску. Её кожа и волосы казались шёлковыми на вид и излучали аромат лесных трав и полевых цветов, тлеющих в домашнем камине дров и покоя. Его хотелось вдыхать вместо кислорода. Взгляд Александры спустился по её лебединой шее к выпирающим, но не кажущимся выбивающимися из общей плавности её линий, ключицам, округлой груди, плотно облегаемой шёлковой тканью блузы, а затем скользнул на её руки. Кажущиеся хрупкими, они вызывали внутри Александры уверенность в том, что силы в них не меньше, чем в её собственных, не раз борющихся с крепчайшими корабельными снастями. Её пальцы напоминали руки пианистки – аккуратные, с выделяющимися костяшками, такие прекрасные, что непременно хотелось переплести их с собственными. На правой руке сверкало серебряное кольцо, увенчанное ультрамариновым камнем, оно притягивало взор, словно магией. «Ты должна бояться её, а не любоваться!» – Кричал разум, но был мгновенно заглушён внутренним голосом, говорящим о том, что, если бы она была опасна, то уже предприняла бы какие-либо действия, а не позволяла Александре абсолютно безнаказанно разглядывать её и в любой момент сбежать, сверкая пятками. – Меня, к слову, тоже интересует, почему ты не боишься меня, – лениво спросила Анна, поворачивая голову ко вновь поалевшей рыжеволосой девушке. – Обычно меня боятся. – Видимо, страх так быстро затмевал им глаза, что они не успевали оценить твою красоту, – ответила Александра, не контролируя свои слова. – Так почему же ты успела? – Быть может потому, что не люблю бояться? Страх действительно вызывал у неё отвращение с того периода жизни, когда она боялась признаться Алёне в своих чувствах, а затем её изматывал страх того, что родные узнают о характере её предпочтений. Страх всегда забирает столько сил, не принося ничего взамен, что Александра относит его к ненужным чувствам – зачем тратить ресурсы своего организма? К тому же, страх затуманивает мозг, не даёт осмыслить ситуацию и отбирает время на выбор верного решения, отдавая штурвал разуму лишь тогда, когда корабль уже терпит крушение. Редкие проявления страха она испытывала, потому что физиологию отменить невозможно, однако старалась сразу отбросить это чувство прочь, полагаясь на хладнокровный разум и власть внутреннего я, кажется, абсолютно бесстрашного. В данной ситуации всё тело затопило интересом и влечением, и пусть это казалось странным и не совсем логичным, но по крайней мере она не чувствовала страх, а это уже означало маленькую победу. – А страшилки ты любишь? – Вдруг спросила Анна, окончательно отвлекаясь от ночного неба и вглядываясь в яркие глаза Александры. – Про разных монстров, гуляющих в ночи и убивающих прекрасных дев в лесах в полуночные часы? – Я больше люблю сказки, – искренне улыбнулась Александра, не чувствуя никакого страха от того неведомого огня, что вспыхнул в карих глазах, почему-то сейчас показавшихся ей чёрными. – Ты действительно совершенно не боишься меня? – По-настоящему изумилась Анна, поворачиваясь к ней всем телом. – Почему? Я пришла к тебе среди ночи, читаю твои мысли и толком не говорю тебе, кто я, и ты не испытываешь и капли страха? Не думаешь, что я могу тебе навредить? – Нет, – пожимает плечами Александра. – И я не знаю, почему. Просто чувствую, что ты не сделаешь мне ничего дурного. Анна задумалась о чём-то своём, кивнула самой себе и обернулась к Александре, широко улыбаясь. В это мгновение луна охватила всё её лицо, подсвечивая его голубоватыми и алыми оттенками, выделяя скулы, искрящиеся глаза и… клыки. – А так? Александра замерла, заворожённо смотря на два острых клыка, явно выступающих на верхней челюсти девушки. Они упёрлись в её пухлую нижнюю губу, грозясь порезать нежную кожу. Разумной частью своего мозга Александра понимала, что вот сейчас пора бы испугаться и ринуться со всех ног прочь, но что-то решительно удерживало её на месте и толкнуло протянуть руку к Анне. Анна недоумённо смотрела на удивлённое, но крайне заинтересованное лицо рыжеволосой девушки, не понимая, что с ней не так. С Александрой, с ней самой, с ними обеими – что первая не показывает страх, который, кажется, в принципе не чувствует, что она сама показывает человеку, которым хотела полакомиться, свои фокусы куда дольше и заинтересованнее, чем иным жертвам, которым бросались в бегство после первой прочитанной мысли, что они обе, застывшие в этой позе с картины «Сотворение мира». Происходящее кажется Анне глупой игрой воображения, Александре – сном, но обеим не хочется выныривать в реальность. – Ты вампир, – выдохнула наконец Александра, как-то слишком воодушевлённо заглядывая в карие глаза, в которых плещется полное непонимание. – Ты и сейчас меня не боишься? – Воскликнула Анна, теряя напускные уверенность и непоколебимость. – Я ведь могу укусить тебя, выпить всю твою кровь, внушить тебе всё, что угодно… – Из всего этого ты не сделала ничего за всё то время, что мы сидим здесь, а это что-то значит, – ответила Александра, прижимая руку, которой она тянулась к клыкам Анны, к себе. – Прости за моё излишнее любопытство, но как ты стала… такой? – Это всё, что тебя интересует? – Нет, но это, полагаю, мой главный вопрос. – Ты сумасшедшая. Мне тебя даже есть перехотелось. Александра звонко рассмеялась, падая вперёд и опираясь руками на плечи полностью опешившей Анны, которая впервые за несколько столетий своей жизни не понимала, что ей сейчас делать. С одной стороны стоял её голод, который пусть и выжидал, затаённый за вышедшим на первый план удивлением, но присутствовал и напоминал о себе ноющей болью в дёснах; с другой стороны – абсолютно удивительная рыжеволосая девушка, кажется, разжёгшая лёгкий огонёк внутри давно мёртвого тела своим прикосновением к нему и желанием прикоснуться и к её душе. Она не боялась, не пыталась убежать и ни коим образом не считала её чудовищем, нет, для неё Анна представлялась восьмым чудом света, о котором хотелось разузнать побольше, поговорить и стать… ближе? Анна не раз слышала комплименты в свой адрес от разного рода сословий, но никогда их слова не были столь чистыми, чтобы хоть немного напомнить те искренние восхищения её красой, что она услышала сегодня. – Тебе действительно интересно? – Тихо спросила Анна, когда Александра досмеялась и выжидающе уставилась на неё. – Да, – абсолютно честно ответила девушка, заправляя выпавшую из косы прядь волос себе за ухо. – Почему? – Потому что ты слишком красива, чтобы быть злодейкой, а значит стала вампиром не по своей воле. И я осмелюсь предположить, что жизнь твоя далеко не так прекрасна, как может показаться, когда перед тобой открываются все двери вследствие бессмертия и возможности внушения. Я вижу несчастных людей, Анна, и моё призвание – помогать им. Быть может, я смогу помочь тебе? Анна удивлённо хлопает ресницами, останавливаясь на распутье: шаг вперёд, и она расскажет о самом трагичном моменте в своей жизни, откроет душу, чего она не делала ни разу за четыре сотни лет; шаг вправо, и она быстро выпьет всю кровь слишком любознательной девчонки, спрячет её тело и покинет эту богом забытую деревню; шаг влево, и она внушит ей всё забыть и будет тайком наблюдать за ней, пытаясь понять её и узнать. Ни один из путей не казался идеальным на сто процентов, но нужно было отправляться в путь по одной из дорог. Наверное, решающим аргументом стали пропитанные заботой и вниманием зелёные глаза, но Анна закрыла глаза и сделала первый шаг: – Мне было восемнадцать. Моя семья происходила из знатного дворянского рода, мы жили при дворе и были уважаемы горожанами и правящими монархами. Моя матушка была фрейлиной королевы, отец – одним из приближённых рыцарей короля. Мои сёстры были сосватаны королевским детям, двум принцам, которые всем сердцем любили моих красавиц-сестёр. Матушка пыталась отдать и мою руку третьему сыну королевской семьи, но я отказала ему. Впрочем, обиду никто не держал. Мы жили в гармонии и мире, каждые пару дней в замке проходили пышные балы, собиравшие гостей со всего света. Это был один из очередных таких праздников. Я отошла к столу с напитками, чтобы смочить горло после нескольких часов танцев с сёстрами и их женихами, когда ко мне подошла она. Её звали Делила. Она была невероятно прекрасна: воздушная, утончённая, с горящими пламенем чёрными глазами, особенно ярко выделяющимися на фоне белой, как снег, кожи, аристократическими чертами лица и такой сбивающей с ног харизмой, что я не смогла устоять и подхватила разговор, который она завела, кажется, об убранстве дворца. Я не могла отвести от неё глаз, не могла насытиться каплями её внимания ко мне, когда она делала комплименты или интересовалась моим мнением по тому или иному вопросу. Она была первой, кто так интересовался моей персоной, а не моими сёстрами или родителями, напрямую связанными с королевской семьёй, ради выгоды. Я чувствовала себя особенной. Наверное, поэтому я не заметила, как она протянула мне бокал не с привычным пуншем, а с красным вином. Алкоголь я не любила, но из её рук приняла так просто, допила всё до последнего глотка, даже не принюхавшись. Это было моей роковой ошибкой. Для того, чтобы превратить человека в вампира, нужно дать ему выпить вампирскую кровь, затем убить и в течение суток после смерти он должен выпить человеческую кровь. – А что будет, если он не выпьет кровь после своего пробуждения? – Шёпотом спросила Александра, не желая сбивать Анну с её мыслей. – Он умрёт уже окончательно. Впрочем, я узнала об этом в тот момент, когда очнулась среди ночи на заброшенном складе с зерном, чувствуя, что я задыхаюсь. Воспоминаний о том вечере было крайне мало, и они врезались в сознание острыми мечами и яркими вспышками света, причиняя боль. К тому моменту, когда Делила пришла ко мне, я вспомнила, что она заманила меня в это здание своими слишком близкими объятиями и россыпью поцелуев по моему лицу, а затем, – Анна вздрогнула и прикоснулась к своей шее, смотря вперёд невидящим взглядом, – она свернула мне шею. Александра ахнула и положила ладонь на плечо Анны, вздрогнувшей от неожиданного прикосновения. – Я была ошеломлена, не понимала, что происходит, не представляла, что делать и как жить дальше, если я мертва. Делила рассказала мне о жизни в амплуа вампира, и я уже тогда понимала, что это не для меня. Вечную жизнь, возможность внушать людям всё, что тебе вздумается, скорость и силу для меня перевешивало питание людской кровью. Я никогда не причиняла вреда людям, животным и всем живым существам, а теперь мне необходимо было пить человеческую кровь, убивать, чтобы жить. Мне было тошно от самой себя, я сразу сказала Делиле, что не буду убивать своего первого человека, что я предпочту смерть такому существованию. Но выяснилось, что я настолько ей понравилась, что она обратила меня для того, чтобы подчинить себе и провести с ней вечность. Поэтому её мой выбор не устроил, и она, исчезнув всего на несколько секунд, вернулась с бокалом, полным крови, и буквально влила её в меня. Эти ощущения невозможно передать словами. Когда кровь попадает в вампирский организм, все вкусовые рецепторы включаются в работу, абсолютно все гормоны радости и счастья наполняют каждый миллилитр крови, взрывают все барьеры в мозге, и ты уже не можешь остановиться. Я сходила с ума от желания, но какая-то человеческая часть, ещё жившая во мне, негодовала от происходящего и всеми силами сдерживала меня от массового кровопролития в моём доме. Делила же шептала мне на ухо слова о том, что я могу отпустить себя, перестать быть пай-девочкой и окунуться в свою тьму, которую лишь освободило от оков приличия превращение. Она предложила мне убить мою первую жертву вместе, чтобы она научила меня этому искусству, и я могла выходить с ней на охоту. Я, ведомая эйфорией, согласилась, и она утащила меня куда-то в сторону замка. Плечо Анны под рукой Александры дёрнулось, словно от морозного ветра, хотя обе понимали, что такие вещи она не ощущает. – Утро постепенно наступало, но было ещё темно. Я увидела пару в саду, и Делила бросилась к ним, приказав мне смотреть со стороны. Я чувствовала сердцебиения этих людей, слышала их эмоций и мысли, чувствовала вкус крови, бегущей по их сосудам. Разум отключился, полностью отдавая управление моими действиями эмоциям, которые хлестали через край. Не прошло и пары минут, как Делила поманила меня к себе, чтобы насладиться двумя уже неживыми закусками. Я не видела ничего, кроме заветной крупной артерии на шее девушки, испустившей свой последний вдох, и жадно выпила всю её кровь. Только после трапезы я решилась взглянуть в её лицо. Это была моя младшая сестра. Молодым человеком, которым лакомилась Делила, был её жених-принц, и только в этот момент включился мой разум. Я испуганно смотрела на свои руки, покрытые кровью моей родной сестры, чувствовала металлический вкус во рту и понимала, что в моих артериях и венах течёт такая же кровь. Такого отвращения к себе я не испытывала никогда. Я залилась слезами, кричала на Делилу, трясла тело своей сестры, надеясь, что оставила в ней хоть каплю жизни, но моя маленькая девочка смотрела в звёздное небо абсолютно безжизненными глазами. Александра почувствовала несколько горячих капель на своей руке, лежащей на плече Анны, и поняла, что девушка плачет. По её собственным щекам текли слёзы, поскольку у неё есть два младших брата, и она с ужасом представила себя на месте Анны. – Я убила Делилу в то же мгновение, когда поняла, что моя сестрёнка больше не засмеётся и не бросится убегать от меня, призывая поиграть в догонялки. Вырвала её сердце и стёрла его в порошок, а единственную ценную вещь – кольцо с красивым камнем, которое она носила на правой руке – я забрала себе. Не знаю, зачем, но я надела его, наверное, чтобы каждый день видеть напоминание о той, что сделала меня чудовищем, которым я не хочу быть. Я осталась одна в огромном мире, открывшемся для меня с иной стороны, с телом своей сестры, которую убила своими руками, и кровью девушки, превратившей меня в монстра, на них. Я мечтала лишь о том, чтобы пойти к семье с повинной и попросить их убить меня деревянным колом, но не находила в себе силы подняться. Я плакала над двумя телами до того момента, пока не встало солнце. Его первые лучи ослепили меня, словно показывая глазам белый лист, на котором мне нужно было начинать писать новую историю своей жизни. И в тот момент, когда я вновь взглянула на тело Делилы, я увидела, что под солнечными лучами оно загорелось и дотлело за несколько мгновений. Интересно, что прошлым вечером бал начался ещё при свете солнца, но она была невредима. В ней ничего не изменилось, разве что серебряное кольцо с этим причудливым камнем теперь было на моей руке. Я подумала, что дело в кольце, и оказалась права – стоило мне на мгновение снять его, как моя кожа покрылась ожогами. Я быстро вернула кольцо на палец, и кожа исцелилась за долю секунды. Теперь мне даже не нужно было идти к семье, чтобы закончить своё грешное существование, достаточно было лишь снять кольцо, но что-то меня останавливало. Я подумала, что таких, как Делила, явно ещё очень много, и часть из них убивает ни в чём неповинных людей ради забавы. Это меня разозлило. Я вновь взглянула на тела своей сестры и принца, и поняла, что в моём новом обличии есть один плюс – я могу истреблять подобных себе, не уважающих человеческую жизнь и готовых поступать так, как Делила. Для питания вампира достаточно небольшого количества крови, после потери которого человек может восстановиться, достаточно лишь внушить ему, что он никогда не встречал клыкастое существо, отведавшее его крови, и отпустить его на волю. И я решила стать той, кто будет вершить правосудие в том мире, в котором его нет. Всё равно муки от убийства сестры будут преследовать меня вечно, но, быть может, я смогу спасти людские жизни и учить молодых вампиров тому, как жить в гармонии с людьми и даже приносить пользу. И вот я здесь, подкараулила тебя в лесу, чтобы выпить немного твоей крови, а в итоге изливаю тебе душу, – Анна ухмыльнулась и повернулась к Александре, внимательно вникающей в её историю. – Теперь ты хочешь меня убить? – Я хочу лишь сделать это, – на выдохе произнесла Александра и прижала Анну к себе в крепком объятии. Анна опешила и замерла, не двигаясь и лишь вслушиваясь в размеренный стук сердца в груди Александры. Она чувствовала тёплые руки, мягко поглаживающие её спину, как много лет назад делали мама и сёстры. Это были такие объятия, в которых хотелось сбросить все свои маски, горько расплакаться и полностью довериться, показывая самые чёрные закоулки души, жаждущие ласки и любви. И встретила она их не в партнёрах, появлявшихся в её человеческой жизни, не в редких любовных интересах в её вампирской жизни, а в едва знакомой рыжеволосой девушке, за которой она втайне наблюдала весь день. В её мыслях, таких тихих для неё и таких громких для Анны, она узнавала себя, в её поступках и словах она не слышала ни капли лжи и сомнений, в её глаза она не видела страха, и это привлекало. – Как ты пережила это? – Тихо спросила Александра, не прекращая поглаживать девушку в своих объятиях. – Вампиры умеют отключать эмоции. Это как маленький рычажок внутри, достаточно лишь опустить его вниз, и ты теряешь способность чувствовать. – Это сложно? – Нет. В десятки раз сложнее вернуть его в исходное положение. – Как ты смогла это сделать? Анна замялась, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, хотя мозг уже выдал ответ. Вопрос был только один – сказать Александре правду, которая сейчас поражает её саму, или солгать? «Пусть я живу вечно, но один раз» – подумала Анна, принимая решение. – Взглянула в твои глаза, – Анна слегка отодвинулась и заглянула в зелёные омуты, видя в них непонимание. – Я не включала свою человечность до сегодняшней ночи, не видела в этом смысла – помощи остальным вампирам это не мешало, а борьбе со злодеями – лишь помогало. Да и мне было куда проще питаться, когда я не отвлекалась на отголоски воспоминаний о сестре. – Почему я помогла тебе включить чувства обратно? – Поинтересовалась Александра, всматриваясь в карие глаза. Что-то внутри, до этого бывшее в сущности тёмного и мрачного, сейчас растворилось, трансформируясь в светлое и согревающее изнутри озябшие органы и кости. – Ты сумасшедшая. С тобой невозможно не чувствовать себя живой. – Тогда помоги и мне почувствовать себя живой, – прошептала Александра, поддаваясь веянию слишком сильного чувств, чтобы ему сопротивляться, и незаметно приблизилась к лицу Анны, опаляя его горячим дыханием. – Как? Вместо ответа Александра прикоснулась своими губами к холодным губам Анны. На мгновение они обе замерли, пытаясь понять, что происходит. Сердце в груди Александры билось так громко, что Анне казалось, что начало работать и её собственное, подстраиваясь под ритм сердца целующей её девушки. Губы плавно скользили в одном темпе, неспешно изучая друг друга и даря то самое ощущение жизни и реальности происходящего, как бы глупо оно ни звучало в вольном пересказе. Ледяные ладони Анны легли на горячие щёки Александры, обжигая её кожу и обжигаясь самостоятельно, но этот огонь казался обеим слишком приятным, чтобы от него отказываться. – Ты сказала, что я забуду тебя, – пытаясь восстановить дыхание, произнесла Александра. – Я не хочу портить твою жизнь своим присутствием, – горько улыбнулась Анна, оставляя смазанные поцелуи на губах и щеках Александры. – Но я не хочу тебя забывать, – всхлипнула Саша, впервые после Алёны прочувствовавшая всю красоту ворвавшегося в сердце чувства. – Я не хочу тебя забывать! – Но ты забудешь, – заглянув в наполнившиеся слезами изумрудные глаза, сказала Анна, применяя дар внушения. – Ты забудешь обо мне и о том, что я обитаю в этом лесу. Ты вернёшься домой, ляжешь спать и продолжить жить счастливо, забыв о существовании вампиров и меня. Анна выпустила лицо девушки из своих рук, поднялась на ноги, сжала руки в кулаки, борясь с желанием броситься в её объятия, а не наутёк, и, последний раз взглянув на девушку с прекрасными рыжими волосами и манящими изумрудными глазами, скрылась во мраке ночи. *** Первые солнечные лучи бережно скользнули в распахнутое окно и начали играть в догонялки на лице Александры. На небе распускался рассвет, играя розовыми, оранжевыми и алыми цветами, смешивающимися в причудливых узорах. Лёгкий ветер пробежался по открытой недлинной ночной рубашкой коже, охлаждая её и…пробуждая воспоминания. – Анна, – выдохнула Александра, присаживаясь в кровати. Волосы упали вперёд, закрывая её завесой от всего мира вокруг сосредотачивая все мысли внутри этого небольшого укрытия. В голове, ещё не отошедшей ото сна, крутились обрывки ночных разговоров, истории привлекательной вампирши и поразительная лёгкость, не покидавшая её ни на секунду пребывания рядом с ней. Был ли это сон? Была ли это реальность? Были ли это шутки уставшего после тяжёлого дня сознания? Было ли это влияние травяного чая, который они пила за ужином? Александра не знала ответ ни на один из этих вопросов. Но знала, у кого их просить. Она выбежала из дома, не удосужившись обуться и надеть хоть что-то поверх ночной рубашки. Босые ноги приятно щекотала покрытая утренней росой трава, затем, уже в лесу, их игриво покалывал ковёр из опавших еловых игл и шишек, но на эту слабую боль Александра не обращала никакого внимания. Она не знала, куда ей бежать и где искать возможно не существующую Анну, но что-то внутри, играющее роль её личного компаса, вело вперёд, на ту самую поляну, где она, возможно, встретила её вчера. – Анна! – Не отдышавшись, закричала в рассветную тишину Александра, осматриваясь по сторонам. – Анна, где ты? Покажись! Тишина вокруг разрушалась её сбитым дыханием, шелестом ветра в еловых ветвях и шорохами травы и мелких кустарников под её ногами. Прохладный утренний ветер запустил по коже мурашки, она обхватила себя руками, выдыхая слабые облачка пара изо рта. Надежда на встречу с Анной таяла вместе с этими самыми облачками. – Анна, прошу, не оставляй меня! – Слезливо воскликнула Александра, поддаваясь своим эмоциям и роняя на траву несколько горячих капель. – Как ты меня вспомнила? – Раздался голос за её спиной, и рыжеволосая застыла, кажется, перестав дышать. Она медленно развернулась на пятках и встретилась с недоумением на прекрасном лице, теперь подсвечиваемом не кровавой луной, а ярким солнцем. Её красота заиграла новыми красками в свете дня, вдыхая в Александру лёгкость и какое-то невесомое счастье, заполнившее лёгкие вместо кислорода, и растягивающее на лице беззаботную улыбку, от которой трещат щёки. – Я говорила, что тебя невозможно забыть, – лишь выдохнула Александра, сокращая расстояние между ними за несколько шагов, и врезалась в ставшие необходимыми губы требовательным поцелуем. Не верящая в происходящее Анна первое мгновение не двигалась, но, отбросив все мысли и вопросы, поддалась родившемуся в свете кровавой луны чувству, обнимая такую живую девушку, позволяющую и ей почувствовать себя живой, за талию. – Не отпускай меня, пожалуйста, – тихо попросила Александра, зарываясь пальцами в мягкие каштановые волосы, сегодня свободно лежащие на её плечах. – Ты уверена, что… – Да, Анна, я уверена, – твёрдо ответила Александра, показывая, что не желает спорить на эту тему. – Я влюблялась лишь однажды, и для этого потребовалось некоторое время, но я даже не успела признаться ей, прежде чем она оставила меня одну с разбитым сердцем. У тебя есть вечная жизнь, но я смертна, и я не хочу тратить свои годы на то, чтобы бояться тебя или отрицать свои чувства из-за того, что ты вампир, я хочу жить каждый день, и делать это вместе с тобой, если и ты этого хочешь. Вместо ответа Анна вновь втянула Александру в нежный поцелуй, смело улыбаясь в её губы. Кто знает, может это ошибка, и они обе пожалеют об этом через день, неделю или месяц, а может они проведут вместе долгие годы. Может, Александра выразит желание присоединиться к Анне в её вечной жизни и разделит с ней эту вечность в выполнении её благой миссии, или же наотрез откажется от этого в пользу обычной человеческой жизни, дожив её вместе с нестареющей Анной рядом. А может уже завтра люди прознают о существовании вампиров, и на Анну начнётся охота, и тогда действия Александры опять же будут зависеть только от неё, но сейчас Анна знает, что девушка, находящаяся рядом с ней, сумасшедшая, удивительная и тотально особенная, и Анна хочет целовать её, пока это возможно. Не имеет смысла любить, если не имеешь намерения сделать эту любовь вечной