сушёная лазурь.

      нёвиллетт и ризли вместе выходят с здания суда уже ближе к ночи. небо над фонтейном постепенно окрашивалось в черноватые тона, заставляя начать включаться уличные фонари. усталость после долгого рабочего дня давала о себе знать, тяжеля веки. блондин поднимает взгляд наверх с желанием посмотреть, уже практически завершившийся закат, но по какой-то причине подвисает на половине траектории. останавливается на путнике.       вся эта предночная атмосфера, лёгкий ветерок из-за ухода основного источника тепла и ризли. ризли, почему-то красивый, составил ему компанию в долгих отчётных работах сегодня, и сейчас они идут вместе по домам. они должны через минут шестнадцать разойтись по разным сторонам, но время словно останавливается, пока взгляд нёвиллетта всё ещё на своём путнике. «‎чертовщина какая-то»‎, – успевает он подумать, пока неосознанно вслух произносит:       — красивый.       — а? – высказывание судьи режет тишь, привлекая внимание ризли. пряди, что от неряшливости парня похожи на волчьи ушки, дёргаются из-за резкого поворота головы в сторону нёвиллетта.       блондин опускает взгляд от резкого осознания сказанного, мысленно ругает себя за потерю сдержанности и бегает глазами по дороге. он, как нельзя кстати, цепляется за большой цветок тёмно-лазурного цвета.       — цветок. красивый очень, – он недолго прочищает горло, — не замечал его раньше.       ризли в ответ лишь кивает, занимаясь рассуждениями. он посматривает то на цветок, то на нёвиллетта. пока парень раздумывал, второй ощутил на себе значение «‎неловкая тишина»‎. он нервно посмотрел на, уже проступившие, звёзды и деревья. нёвиллетт заводит руки за спину, сцепляя их в замок и теребит пальцы, думая, что лучше сказать в этот момент.       — пойдём? слишком поздно.       – подожди.       ризли поворачивается в противоположную сторону ожиданиям старшего, и направляется к тому самому цветку. встав на колено, он срывает его, и поднимаясь обратно, укорачивает немного стебель. брюнет подходит вплотную, украшая волосы старшего. заправляет переднюю прядь блондинистых волос так, чтобы бутон точно не выпал.       — теперь он ещё красивее, – шепчет ризли на ухо, бессовестно перебивая проснувшихся сверчков. парень отстраняется, направляясь вдоль по улице.       — ризли, нельзя срывать цветы возле суда! – в спешке догоняет его нёвиллетт, выравнивая шаг. он наигранно хмурит брови, придавая грозный тон своим словам, пока краснота носа выдавала его.       — я завтра встану пораньше, чтобы посадить на том же месте новые.

***

      они прощаются, и нёвиллетт с необычайным, для него, спокойствием, заходит к себе в квартиру. он обнаруживает тот факт, что он весь путь лестничной клетки нежно сжимал презент, уже сидя за письменным столом. блондин достаёт из верхнего ящика потрёпанную тетрадь с твёрдым переплётом и пролистывает первые страницы благодарности ризли за её появление в жизни старшего, открывает чистую.       нёвиллетт любил перья. его страна уже давно дошла до изобретения механических ручек, и он, как её лорд, должен был практически первым следовать нововведениям, но не мог пересилить свою любовь к тому, как необходимо аккуратно опустить металлический наконечник в чернильницу, а после с лёгкостью руки отображать произошедшее за прошедший день.       он пишет мало. всегда кратко, но по факту дела. но сегодня ему не хочется писать про конфликты с подсудимыми, про хроническую усталость от его обязанностей и зафиксированное число бумаг, что он сегодня изучил. нёвиллетт касается мягким пером своей щеки и начинает переносить единственную мысль, что появилась у него в голове, пока ризли стоял непозволительно близко:

02.10.20**

«‎тяжело быть вынужденным отказаться от, не только, проявления чувств, но и, в целом, их существования внутри, когда начинаешь ощущать романтическую тягу к другому человеку.»‎

      нёвиллетт тратит ещё час, усердно стараясь над засушкой лазурного цветка, чтобы его не повредить. он следует полностью инструкцией, что вычитал подростком в какой-то ботанической книге. и теперь, посреди ночной тьмы в комнате, что освещал лишь светильник, возле его сегодняшней записи красуется растение. блондин оставляет тетрадь открытой, беспокоясь за сохранение ровных лепестков, и выключает свет.

***

      нёвиллетт не спал. он появляется возле ворот в пол шестого утра, с иголочки одетый, и не сразу заметивший ризли, который был весь в земле. у него даже на носу виднелось грязевое пятнышко, а сам он старательно орудовал садовой лопаточкой, прихлопывая мокрую поверхность. блондин аккуратно подошёл к нему, приподняв немного левую бровь, и коснулся плеча младшего. второй повернулс и отряхнул руки, не выпуская инструменты. одна его ладонь легла на шею, потирая её, а вторая поспешно откинула лопаточку к небольшому ведру. голос его звучал хрипло из-за утренней рани, но застенчиво и из-за этого тише, чем обычно:       — а я цветок посадил. не нашёл семена именно того, но у этого тоже красивые лепестки должны быть.       ризли смущённо опустил свою руку, елозя нервно по штанам. взгляд нёвиллетта неожиданно наполнились чем-то тёплым, и младший, завороженно глядящий в глаза напротив, услышал тихий смешок. нёвиллетт растянулся в улыбке, похлапывая ризли по плечу, пока второй подзавис.       — красивая, – раздаётся всё также хрипло. ризли ловит вопросительный взгляд старшего и продолжает: — улыбка. красивая, – наклоняет голову вбок, пряча зрачки в хитром прищуре и поднимая уголок губ вверх, — на ней хорошо смотрелся бы мой поцелуй.