Пути назад не будет

Это был прикол. Айылаане жить скучно, и она предложила сделать это. Кто бы мог подумать, что это... не прикол? Она лишь спросила: "Хочешь разыграем их?" А Карина хотела. Очень. Это весело — разводить девочек. Они всегда так забавно реагируют, особенно Света, которая всё всерьёз воспринимает. Однако это уже мало походит на шутку. И совсем даже нет. Айылаана просто предложила поцеловаться при них. Карина просто согласилась. Тем не менее это уже совсем не прикол, когда руки Айылааны свойски сжимают ее талию в тесном туалете, а губы жадно целуют ее собственные. Айылаана просто предложила порепетировать. Просто где-то, где никто не видит. Карина просто согласился. Кто бы ожидал, что робкое касание губ перерастёт в то, что останавливать не хочется; в то, о чём даже думать не приходилось; в то, что хочется делать каждую секунду своей чёртовой жизни. Хотя это так неправильно, Карине плевать. Она сминает чужие чувственные губы своими, толкает язык в чужой тёплый рот и чувствует себя буквально самой счастливой. И звезды к ногам, и солнце с запада на восток, а они целуются. Карине хочется первой оторваться, закричать, что Айылаана сама попалась на уловку, потому что это всё ещё прикол. Но это уже давно не прикол. Минут двадцать как. Столько не репетируют. Не так. Карине не хочется оказаться слабее, чем оказалась бы Айылаана, но она так сладко целует, так приятно обнимает за шею и льнёт ближе, чтоб выбросить бы все мысли из головы, но... — Мы переходим черту, — шепчет Карина в губы Макаровой, так и не набравшись смелости оторваться. — Я хочу быть за гранью, — лепечет Айылаана и целует всё с бо́льшим энтузиазмом, которому не поддаться невозможно. —Дороги назад не будет, — пытается образумить хотя бы себя, однако дорога назад уже застроена кирпичами. — Я не хочу назад, — судорожно выдыхает Макарова, на мгновение открывая глаза и тут же смыкая, чтобы прижаться ближе, хотя казалось бы куда ближе. И это точка невозврата. Карина готова поклясться, что они пересекли её, когда только шагнули за порог туалета, но это f5 в мире гейминга. Назад дороги нет, но Карина и не хочет. Она целует Айылаану с отчаянием и никак не хочет отрываться. Слишком хорошо обнимать Макарову вне посторонних глаз. Слишком волшебно сминать губы Айылааны своими, когда никто не видит. Слишком блаженно было бы прогнуться под ней. Карина лелеет эти мысли. Карина бы жизнь посвятила каждому из этих действий. Карина бы стонала, как последняя портовая блядь, выцеловывая изящные бёдра Айылааны; скулила, позволь бы она словесно сделать это. И Айылаана позволит. Уже точно да. И Долиашвили уже хочет попросить, потому что терпеть просто невозможно; низ живота болезненно тянет, а колени подгибаются от желания. Но... — Надо идти, — Айлаана голову вбок отворачивает. Карине плакать хочется. Она опускается на колени, прижимаясь щекой к бедру Макаровой, потираясь нежной кожей о грубую ткань джинсов. — После отбоя на третий? — негромко лепечет Макарова, поглаживая Карину по голове. — Продюсеры убьют меня. — Мы что-нибудь придумаем, — обещает Айылаана. Карина поднимает голову и вместе с тем — взгляд с надеждой. Макарова буквально выражением лица убеждает, что действительно всё сложится, как не иначе, хорошо. И Карина верит. Просто делает это и не жалеет, будучи уверенной, что и позже то не случится. Улыбается Макаровой, как восьмому чуду света, смотря снизу вверх, и утопает в бездонных карих омутах. Этот прикол — лучшее, что с ней случалось. Карина поклясться готова, потому что определённо так и есть. Не может быть иначе, когда на тебя смотрят влюблёнными глазами, в которые и ты сама влюблена.