О задравшейся юбке

На биологии всегда было до жути скучно. В голове знания по этому предмету никогда не откладывались и забывались чуть ли не сразу, хотя что-то приятное в этой атмосфере было. Что-то убаюкивающее, словно под ухом шептали не непонятный научный бубнёж, а пели колыбельные и покачивали, как в белоснежной люльке, с бархатными подушечками и рюшами прикрепленными на ободок, свисающими так плаксиво, пусть выглядя и окрылёнными, и пропитанными детским смехом и плачем, от того и светящимися. Просто в сон клонило невыносимо. На доске непонятная таблица, которую перечертить в собственную тетрадь представляется одной из самых невозможных задач, поэтому вместо того, чтобы начать бурную деятельность руками, глазами, и плохо анализирующим списываемое мозгом, Чонсу лениво поправляет собственную блузку. Поправляет неаккуратно застёгнутые наспех пуговицы, разравнивает помятый карман и обводит пальцами воротник. После руки тянутся к юбке, расправляя всю её немногочисленную длину, хватаясь за подол. Торчащая нитка так и просится на то, чтобы её обвели вокруг пальца, пользуясь детской наивностью и вырвали, оборвав доступ к той свободе, которой наполнились выдуманные лёгкие за считанные секунды. Взгляд начинает блудливо обходить одноклассников, иногда насмешливо, иногда с восхищением. Он задерживается на одной неприметной девушке, хватает её за руку и маячит, чтобы на неё обратили внимание. Только она не чувствует. Осматривая её сгорбленный силуэт, казалось бы, такой же оторванный от мира сего, всматривается в ноги. Точнее в узоры на бедрах, выглядывающими из-под задравшейся синеватой юбчонки. Они разные и оторванные, иногда резкие, иногда до жути плавные, словно волны, какие-то ярче, какие-то совсем бледные. Но за каждым миллиметром хочется проследить, узнать, куда он ведёт и пробраться за ним, может в конце её ждёт сюрприз? А интерес поселяется в легких и не даёт спокойно дышать. Только вот что-то смотрит Чонсу слишком долго, настолько, что Хёнджун начинает чувствовать себя тревожно, слегка окидывая взглядом своих сокамерников, заточённых в этом сонном царстве науки. Она встречается с ней взглядом, и невольно хмыкает, когда та отворачивается, слегка омывая берега щёк румянцем. Только чуть позже замечает холодок, пробегающий по собственным бёдрам, и смотрит на ноги, в замешательстве поправляя подмявшуюся ткань. Чонсу ведь заметила, так? И что будет потом? Звонок, как оповеститель того, что прямо сейчас им нужно будет записать домашнее задание и удалиться в сторону школьных раздевалок, переодеваясь на физкультуру. Для Хёнджун это никогда не было поводом поторопиться, потому что чужие взгляды не делали процесс оголения уютным, особенно когда на её теле есть они. В сумку падают учебник и пара тетрадей, а ноги тащат её лишь к фонтанчику, чтобы сполоснуть рот от непонятной тревоги, и некого предвкушения что-ли? Неважно впрочем, лишь бы не плестись в комнату пыток с женскими телами и взглядами. А вот Чонсу явно не собирается сворачивать с пути на её скорейшее изменение образа на что-то более практичное и уютное. Наконец полноценно поздоровавшись со всеми знакомыми и приятельницами, дверь щёлкает и даёт шанс переодеться. Блузка летит на ближайшую лавку, сминается, но плевать хотелось. Накидывая футболку, в голове что-то говорит не выходить, дождаться Хёнджун и расспросить о тех рисунках на её бедрах. Даже если это не её дело. Даже если ей сложно не просто говорить с ней, но и встречаться взглядом. Даже если это будет неуместно и смущающе. Шорты до колен демонстрируют лишь крепкие икры. Женственность застряла в спицах велосипеда. Да и чёрт с ней. Немного погодя, Чонсу остаётся один на один с давящей на мозг тишиной. Она решается сложить свои вещи, а саму легонько потрясывает непонятно от чего. Дверь быстро отворяется и также быстро закрывается. Только спустя несколько секунд комнату наполняет короткое «Ой». – Не думала, что здесь ещё кто-то остался, – Это звучит разочарованно и грустно, пусть улыбка и пытается указать на обратное. – Прости, если напугала. – Да нет, всё в порядке, – Заправляя выпавшую прядку, Хёнджун вешает свою спортивную сумку на железный крючок. – А ты чего здесь сидишь? – Да так, просто хотела с тобой поговорить. Сердце стучит бешено, слишком сложно дается каждое, даже самое простое, слово. – О чём? Закусывая губу, перебирая в пальцах ткань, Чонсу неуверенно смотрит на чужую юбку: – Эта юбка немного коротка, и кажется, показала этому миру немного больше дозволенного. – Чего? – Хёнджун звучит простодушно, от того и на лицо ползёт улыбка. – Что это за узоры на твоих ногах? – Ой, – Привычка? Если и так, то очень очаровательная. – Это немного личное. – Прости, я не знала, – До чего же было наивно полагать, что ей вот так просто ответят. Это ведь не выглядит как что-то обычное и естественное, что есть у каждого человека. Значит, на их присутствие есть свои причины. – Не страшно. Мне их посоветовала рисовать мой психолог. Это помогает от селфхарма. Вот как. Значит это было не от скуки. Оно помогает ей не причинять себе боль. Они выглядят красиво. В голове что-то щёлкнуло, распыляя желание прикоснуться к рисункам, провести по ним кончиками пальцев, утыкаясь макушкой в чужие ключицы. Это уже слишком. – Спасибо, – И неловкая тишина. – Не могла бы ты выйти? Мне немного неловко. – Конечно, но я могу попросить об одной вещи? – Ты хочешь посмотреть на мои ноги, так? – Звучит очень... Не очень. Звучит не очень. – Как ты догадалась? – Просто что-то подсказало. Подойди сюда. Поднимаясь с места, Чонсу послушно становится напротив Хёнджун. Та задирает подол юбки, заставляя чуть ли не склониться и взглянуть поближе. И как её вообще занесло до того, что она сейчас на коленях перед девушкой из своих мечт, рассматривает её цветную кожу? – Могу я потрогать? – Ой, нет, не нужно. Это будет уже слишком. – Прости. – Не извиняйся. Мысли спутываются в ещё более причудливые узлы и волны, чем те, на которые сейчас устремлена её пара очаровательных глаз. – Ты не хотела бы прогуляться сегодня после школы? – Неожиданно? Конечно. Ну а что вы хотели? Именно сейчас тот момент, когда язык был пришит на своё место, а не вырван, как это бывает обычно. После пары секунд размышлений и всех взвешиваний, Хёнджун улыбается: – Конечно, я не против. В груди что-то не просто летает, а рвётся и начинает прыгать и цепляться за рёбра. Это хуже бабочек, больше похоже на лягушек. Но радости это не отнимает, поэтому неловко откланявшись, Чонсу выбегает из раздевалки, вприпрыжку чуть ли не залетает в спортзал. Начало положено.