Они

Кровавые листья срываются с веток, Их треплет холодный осенний циклон. Как много вопросов, как мало ответов, И снова наполнен решимостью Он. «Учеба, учеба и только учеба!» Гремело грозою в младой голове. И молча внутри зарождается злоба. Находя утешение в прелой листве, Он смотрит в окно, изнутри потухая, И мрачные мысли по венам текут. Как больно ютиться, в тиши умирая, Когда остальные спокойно живут. Он глухо вздыхает, позволив чащобе Коварной гнездиться в груди у себя. Забравшись, рвет, мечет, все сердце сжигая. Неравная битва, слепая борьба. Усталость волной накатила, смывая. Он сдался, так нужно, так верно, Он прав. Но боль вдруг схватила, теплом обдавая: Проблем не решил Он, от них убежав. Схватившись за нож, Он смотрел в отраженье, А оттуда глядела горячая тьма. И стало понятно, в чем было спасенье, Где прятали выход, чем крылась тюрьма. Проводит Он линию, чертит границу, Едва пребывая в сознании шатком Не видит Он крови, ведь с вен вытекает Липучая тьма. И в мучении сладком, В горючей истоме, Он корчится с болью, Но с тем отпущение, воля, свобода, Подуют на рану, покрытую солью. Ему хорошо, обнимает дремота. А завтра кровавое солнце восходит, Которое Он не узрит никогда. Никто и не вспомнит, Он молча уходит. Морально убитое горем дитя.