Под ядовитой крышей

***

Разрушенный город. Погода тумана. Здесь нет людей да и, в принципе, жизни. Здесь не осталось живого места вообще, в округе одни развалюхи, мусор и хлам. И это всё – последствия огромнейшей ЧС. ЧС в городе произошла два дня назад, когда в девять утра, на одной крупной химической электростанции, взорвался двигатель, после чего, город в ближайший срок, погрузился в облако химических отходов. Некоторые люди успели эвакуироваться, других в этот день, к счастью, не было, а остальные погибли от ядовитых выбросов станции. Ходили слухи, что в городе, до сих пор кто-то есть, но однозначно – этот кто-то точно уже не пригоден к нормальной жизни – это либо зомби, либо крысы с тараканами. Не сказать, что город чем-то был хорош. Люди тоже неответственно к нему относились. В общем, он и до аварии потихоньку умирал, а после разрушился окончательно.

***

Минхо – чудом выживший подросток, что жил в этом городе. Джисон – ещё один подросток, кому удалось выжить в ужасной обстановке. Минхо и Джисон были лучшими друзьями с самого детства и оставались ими до конца. В день, когда прогремела страшная ЧС, друзья находились в заброшенном парке города, где они видели хоть и малую, но любимую, частичку живого. Они всегда были не такими, как все. Они искали жизнь, яркую, счастливую, беззаботную, живую. Их тела умирали значительно медленнее, хотя и досталось им не меньше. Они не стали зомби, не потеряли разум, нет. Они остались такими же людьми, как и раньше, но с многочисленными ранами и занозами, уже неизлечимыми. Найти путь из города было очень сложно из-за заваленных дорог. Жить оставалось совсем чуть-чуть.

***

— Похоже, это последний наш закат, — тихо произнёс Джисон, глотая горькую слюну с привкусом крови. Его кожа была бледна, как снег и суха, как песок. На теле, но в большинстве на ногах, давились синяки и глубокие порезы, что перевязаны уже замаравшимися кусками ткани. Волосы стали такими же, как и кисти для рисования. Глаза его были больные, чуть ослепшие, мокрые от пролитых слёз, и с желанием жить. — Ну и пусть, нас всё равно никто уже не спасёт… — тяжело вздохнул Минхо, сжимаясь от боли в лёгких. Пальцы рук подростка в прямом смысле были разодраны до костей, а плечи обгорели от ожогов. Кожа носила песочный цвет с зеленоватым оттенком. Ноги в местах были переломаны. А волосы тоже стали, как кисти для рисования. Всё лицо его разрисовано глубокими царапинами, а в больных, глубоких глазах отражался огонёк. Одежда и обувь подростков оставляли желать лучшего. Друзья сидели на мосту, над чёрно-синей рекой, почерневшей от нефти, в окружении руин и гор мусора. Из-под обломков зданий выбегали крысы на пыльную грязную дорогу, по которой местами плыли бензинные ручьи. Ребята не ели и не пили третий день, задыхаясь в токсичном тумане. Сейчас они провожали закат, глядя в серое небо, сквозь которого проглядывало ярко-оранжевое солнце, таща за собой жёлтые лучи и размывая их по мрачному небу. — Как ты думаешь, почему мы не умерли вместе с ними? — Джисон дрожащей рукой указал на трупы людей в округе и посмотрел на Минхо. — Потому, что мы – особенные, — ответил Минхо и улыбнулся краешком губ. — Особенные? — переспросил Джи. — Особенным всегда тяжелее, — он потёр лоб, оставляя кровавые следы с отёкших пальцев и вздохнул. “И правда, почему именно особенные так страдают? За что нам такие мучения? Лучше бы умерли, как обычные, чем гуляли здесь, словно ходячие мертвецы с сопровождением вонючих крыс.” — такие мысли стали посещать Джисона, после слов Минхо. — Зато, мы живём дольше всех, — хило усмехнулся Минхо, смотря в тусклое небо. А Минхо не мыслил негативно, он смысла в этом не видел. А зачем думать о том, чего уже не изменить? В конце концов, они оба умрут и это произойдёт совсем скоро. — Давай встретимся на том свете? — предложил Джисон, сам не зная чего. Ему просто хотелось ещё пожить, но этого не удавалось. Друзья обогревались, касанием друг дружки, хотя даже малое прикосновение приносило боль, но в последние часы жизни, она почти не ощущалась, поэтому варианту как согреться ничто не мешало. — Я буду рад возродиться с новым здоровым телом, чтобы увидеть такого же здорового и счастливого тебя, — Минхо повернулся назад, покачиваясь из стороны в сторону, подхватив, рядом лежащий, белый камень и начал что-то чертить на асфальте. Джисон уловил мысль друга и тем же белым камнем дописал ту надпись, поставив в конце большой восклицательный знак. — Кажется, мы умрём где-то по среди этой ночи, — подумав, сказал Джисон. — Я готов к этому даже сейчас, — Минхо тихонько посмеялся со своих слов. — И я, только вместе с тобой, — согласился Джисон и обхватил себя тяжёлыми раненными руками, погрузившись в приятные мысли о будущем. Минхо лишь улыбался, глядя на повеселевшего друга, его душа утопала в спокойствии и умиротворении. “Потом, обязательно будет счастье” — подумал он и прикрыл намокшие глаза, представляя перед собой то, что считает самым родным и тёплым местом.

***

В ту же ночь, на том же мосту, ребята умерли, держась за руки, под холодным асфальтом. Луна грустно смотрела на уже недышащие тела и слабо, из-под густых чёрных туч, освещала их на фоне разрушенного города, а рядом, на асфальте, белым цветом была вычерчена надпись: «Мы те – кто смогли, мы – особенные!»