Апокатастасис

      Он очнулся на каменистом пляже под рокочущий звук вбивающихся в берег свинцово-чёрных волн. Студёный ветер покрыл обнажённую кожу мурашками и драл горло при каждом вздохе. Сипло откашлявшись, он упёрся руками в обсидиановую гальку и поднял голову. Волосы спутанным занавесом упали вокруг лица, закрывая обзор. Он тряхнул головой, сбрасывая пряди на одну сторону, и огляделся. Пейзаж вокруг был незнаком и мрачен, словно нарисованный чёрной тушью гениальным, но безумным художником. Тяжёлое небо без единого проблеска лазури, ещё более тёмное море, бросающееся на каменистый берег, и громады чёрных скал рядом. — Это Диюй? — Нет.       Человек, присутствия которого он не ощущал. И сейчас не ощущает, даже видя его. Человек высок, худ и бледен. Его одежды так же темны, как и мир вокруг, лишь длинные золотые серьги да жёлтые глаза разбавляют монохромную картину. Он не знает, не помнит этого человека. Но человек явно знает его. Потому что никто не будет смотреть на незнакомца с такой протухшей и мёртвой ненавистью. Даже трупом ненависти. Похороненной, но не забытой. — Я знаю тебя? — Нет.       А другие слова этот бледный упырь знает? Раздражает… очень.       Он упирается коленями в твёрдые голыши. Это неожиданно больно. Замёрзшее тело со скрипом слушается, но всё же поднимается на ноги. Но даже когда он выпрямляется во весь рост, мрачный незнакомец всё ещё возвышается над ним. А потом разворачивается и уходит. Достаточно медленно, чтобы это сошло за приглашение следовать за ним. Больше всего хочется наподдать под тощий зад, но он послушно следует за обтянутой чёрным спиной. — Ты знаешь меня? — К несчастью.       До чего ж разговорчивый тип. — Как меня зовут? — Я знаю лишь твоё прошлое имя.       Незнакомец останавливается, медленно и как-то основательно оборачивается и очень неприветливо смотрит прямо в глаза. Жёлтые, как у тигра или совы, глаза моргают. Трупа ненависти в них больше нет, словно его стряхнуло веками. Но и приязни в них не появилось. — Ты можешь выбрать новое и начать жить заново, — говорит незнакомец. Голос его такой же тяжёлый как скалы за его спиной и рокочущий, как неистовые волны этого пляжа. — А можешь услышать своё прошлое имя и вернуться назад в Диюй.       Выбор так себе: узнать себя прошлого или стать кем угодно. Возможно, даже настоящим собой. Или наоборот, окончательно потерять себя. Не то чтобы сейчас у него есть что терять. У него даже одежды нет. Начинать жизнь голым нормально только младенцам, а он немного постарше. Хотя… всё равно младенец: его память чиста и даже имени нет. — Жизнь без предков и даже без штанов?       Губы незнакомца кривятся в подобии улыбки. — В Диюе штаны не нужны, а новую жизнь ты ещё не выбрал.       Он возвращает мрачному типу кривую улыбку. Штаны, пожалуй, весомый довод. Особенно в этом чертовски холодном месте. — И чем я заслужил прощение?       Вопрос сам срывается с губ по какому-то наитию. — Ничем. — Незнакомец всё так же холоден. — Но, не простив тебя, я не смогу идти к нему.       Тёмно-синяя ткань обтекает плечи, согревая и возвращая уверенность в себе. Левый рукав оттягивает мешочек с деньгами. На песке возникают странные символы, и он откуда-то знает, что это заклинание сжатия тысячи ли. — Куда теперь? — спрашивает он, прежде чем шагнуть с мёртвого пляжа. — Какая разница, — хмыкает незнакомец. — Никто не выбирает, где и кем ему родиться.       Пожалуй, незнакомец прав. Вдохнув солёный морской воздух в последний раз, он шагает в новую жизнь.