1864

Что делать если каждый вдох в тяжесть? Что если холодный воздух душит спазмами? А руки сковывают верёвки, жёсткие, они впиваются, дерут кожу. Так больно, теперь бесполезно, он погибнет, погибнет ради чего? Так со смехом и цинической улыбкой спросил бы один из них. Зачем? Нет, это не объяснить, не выразить словами, это где-то внутри, то, что нет у этих, уверенно декламирующих про свою любовь, лгущих нагло с жестоким и насмешливым прищуром другим в лицо. Тем, кто держит всё на своих плечах… Это пламя горит, сотрясает изнутри. И тоска, глубокая, бесконечным туманом, страшной отвесной пропастью давно нависла прямо над головой. Она постепенно подкрадывается прямо к сердцу, дышать от этого всё тяжелей. Нет, теперь оглядываясь назад, он понимает: это не зря. Не зря всё для них, для неё. Этот большой и долгий путь, где-то там, на подсознании, он уже давно знал: так всё и должно было закончиться, дорога вела именно сюда. Но даже так, он не переставал бороться и не перестанет. Если нет во всём смысла, то пусть хотя бы на время торжествует справедливость, пусть трусы, угнетатели, садисты хоть на пару секунд ощутят страх, пусть плеть ненадолго выпадет из их рук вместе с уверенностью, покажет всем возможность другого, нового мира. Того, что никогда не существовал, тому, которому не позволили сделать даже небольшой вдох. Это не зря, что-то должно меняться, уходить и приходить. Он осознал один раз и теперь не сможет избавиться от этого чувства, теперь несмотря ни на что будет бороться. Он понимает: этот огонь, пламя, бурю сердец, мыслей, лиц и умов через сотню лет, а может и меньше, никто не вспомнит. Кому будет дело? А может и будет. Но разве можно снова почувствовать эту силу единства, когда из груди каждого, словно гром, вырывается и пронзает пространство единый возглас, такой родной, возглас единых мыслей, слов…нет, душ. Все они, разные с разными поворотами судьбы, но пришедшие к единому. Тому, о котором говорят, что это «вымысел». Как такое может быть? Но ведь может, и прямо сейчас, здесь. Значит не зря… Теперь он другой, это ощущалось ясно, теперь он хранит в себе всё, что видел, слышал, весь гул, всё внутри, но другое. Более светлое, широкое…И дышать всё сложнее.