Find me

8.10 пятница

— Хён, ты не против, если я на пару дней съезжу в Сеул? Меня Чони позвал на одно мероприятие. У его друга день рождение, — протянул парень, потягиваясь на постели. — Конечно, Мини! Развеешься и повидаешься с младшим. Тебе и правда необходимо выбраться куда-то, — уверенно сказал Бин. — Мог и не спрашивать. — Я люблю тебя, и мне важно твоё мнение. Может, и ты со мной? Проведём пару дней в столице? — Прости, родной, но я не смогу. У меня частная вечеринка завтра и сегодня приедет представитель той группы, которая будет выступать на день рождения Минхо. Мы можем в начале ноября встретить твоего отца и после этого слетать на неделю на Чеджу. Или пройтись по тусовкам в Сеуле. — Оу! Круто! Жалко, конечно! Но я обещаю тебе скидывать фоточки каждый день! — улыбнулся Мин. — Поедешь сегодня? — уточнил Чанбин. — Да. Сейчас забронирую билет и в обед улечу. Пиши мне почаще, ладно? — Обещаю. Ладно, я побегу. Держи меня в курсе.       Чанбин наклонился к Чонмину, чмокнул его в губы и удалился. Ким проводил его взглядом и закрыл глаза, счастливо улыбаясь. Наконец-то он сможет всё завершить! Наконец-то сможет убрать Сынмина с дороги! Он так долго взращивал свою зависть, отчаянно стараясь обойти брата, что теперь будет счастлив занять его место.       Всё то время, что Чон отсутствовал в Пусане, стало цепью бесконечной лжи и обмана. Он не учился, а пытался выжить в бурном водовороте столицы. Он врал и готов был претвориться кем угодно, пойти на что угодно, лишь бы переплюнуть своего близнеца. Аж тошнило, когда разговаривал с отцом. Сынмин и умничка, и учится хорошо, и в больнице работает, и парень у него шикарный! То есть все нормально приняли, что его брат — гей. Никто не думал о нём. Но Чонмин назло всем старался стать круче заумного братца. Он пошёл на подлог, стал спать с богатым престарелым мужиком, обслуживая его через силу, терпел его унижения, подливая ему сердечные капли каждый день в сок. Добился своего и отправил его в больницу. А пока тот валялся при смерти, отписал ему тридцать процентов его счёта! Вот это удача! Да ещё наличных из сейфа удалось хапнуть. Чон понял, что пора претворять в действие свой план. Это оказалось легче лёгкого. Уезжая из Сеула, он знал, что не вернётся обратно. И как же он радовался, когда у него так легко всё получилось. Сынмин оказался таким доверчивым! Таскал его везде за собой, познакомил с друзьями и преподавателем, брал на их тусовки, познакомил с парнем. Так легко было подсыпать ему в чай кокса, который употреблял сам ежедневно. Всего щепотка и братец спит, как младенец. Самым сложным было стащить его по крутой лестнице и уложить на матрас. Цепь и наручник Чон приготовил заранее, пользуясь тем, что в подвал Сынмин не спускался ближайшие дни. Осталось закончить то, что он начал. Нужно лишь обеспечить алиби и смыться на пару дней.       Бутылка с водой, в которой уже растворена смертельная доза наркотика, ждёт своего часа. Билеты до Сеула заказаны ещё пару дней назад. Так удачно, что Чанбин с ним не едет. А значит, можно оторваться по полной. Он не будет брать с собой багаж, ведь можно всё купить на месте или воспользоваться уже имеющимся гардеробом, ждущим его в квартире, которую ему купил Джун перед смертью.       Поднявшись с постели, парень направился в ванную. За окном светило такое яркое солнышко, что было типично для начала октября, отчего и настроение было на высоте. Приняв контрастный душ, Чонмин голышом прошёл в комнату, зная, что находится здесь в одиночестве, не спеша оделся, принял дозу, затем в маленькую сумочку кинул бумажник и паспорт Сынмина, который забрал ещё в тот день, сделав себе такой подарок на день рождения. Любимые найки и кожанка, путь до лифта и вызов такси, дорога до ближайшего фастфуда, а потом родного дома. Когда он спустился в подвал — Сынмин просто лежал на матрасе, кутаясь в старое одеяло. — Привет, братик. Не скажу, что мне приятно тебя видеть! — скривился Чонмин. — Чони… Пожалуйста… — еле слышно проговорил Сынмин. — Я принёс тебе водички. Ты рад? Ну конечно, рад! Я не буду сейчас тебя мучить, потому что тороплюсь. Я тебе тут ещё хот-дог купил. Будешь? Молчание — знак согласия. Это хорошо! Я оставлю тебе всё здесь близко. Не скучай, братишка! Надеюсь, больше не увидимся!       Положив свёрток и бутылку рядом с матрасом, Чонмин поднялся на кухню и покинул дом. На улице сел в такси, которое повезло его в аэропорт. Прощай, старая жизнь! _____________________________       Сынмин смотрел в спину удаляющегося по лестнице брата. Он не верил его поступкам. Не верил, что тот, кто был ему ближе всех, может так поступить с ним. Что означали его последние слова? Это шанс на спасение или финишная прямая на тот свет? Хотелось верить в первое, но больше походило на второе. Плевать. Сейчас на всё плевать. Дикая слабость контролировала всё тело. Но пакетик, стоящий почти у самой головы, так ароматно пах, что слюнки быстро наполнили рот. Ну вот, перед смертью хоть поесть что-то вкусное. Сделав над собой усилие, Мин подтянулся к стене, принимая полу сидячее положение. Потянувшись закованной рукой, парень подтащил пакет и развернул хрусткую бумагу, доставая оттуда вкусно пахнущую мягкую булочку. Как же давно он не ел… Смакуя каждую крошку, Сынмин с огромным аппетитом уминал ненавистные ранее горчицу и красный лук. Справившись с первой вкусняшкой за почти три недели, парень жадно глотнул воды. Его резко замутило. Видимо еда не хочет усваиваться в пустом желудке. Чтобы унять тошноту, Сынмин сделал ещё несколько больших глотков.       Тело окутало тёплой волной, расслабляя каждую мышцу. Он поставил бутылку на пол и сполз обратно по матрасу, головой упираясь в стену. Мин пытался сосредоточиться, вспоминая анатомию человека и количество костей. Это всегда прочищало мозг, но не сейчас. Почему-то становилось всё хуже. Зря он поел. Ведь осознавал, что этим сделает себе только хуже. Еле как стащив себя с матраса, парень дополз до ведра, которое ему служило туалетом. Его рвало. Сильно, до болезненных спазмов. Его отощавшее тело пробивало крупной дрожью. Сделав ещё несколько глотков, Сынмин упал на спину, сознание угасало, погружаясь в темноту. Последней мыслью, мелькнувшей перед смертью, было то, что он безумно любит отца и Чанбина. Тело расслабилось, унося его в небытие… __________________________       Что он здесь делает? Почему вдруг приехал на побережье? Он был на встрече с юристами в офисном здании, что было прям напротив того парка, где они раньше любили гулять с Сынмином. Младший ещё около получаса назад скинул селфи с аэропорта. Бин отправил ему в ответ «Счастливого полёта», а сам решил пройтись. В метре от дорожки был песок, а в двухстах метрах уже виднелся дом Кимов. Как же Чанбин соскучился по этой светлой мансарде и по обстановке маленькой уютной кухни. Глянув на часы, он поспешил вдоль побережья к домику с синей крышей. Открыл дверь своими ключами и прислушался к тишине. Поднялся в спальню своего парня и осмотрелся вокруг, присел на краешек кровати. Его охватили воспоминания о том, как они с Мином ночевали здесь впервые. Бин приходил сюда, как в убежище. В этом доме всегда вкусно пахло булочками с корицей. В этом доме тепло и уютно. Так и кажется, что сейчас снизу раздастся голос Сынмина, запахнет мясом, которое он любит запекать в духовке.       Парень спустился с мансарды на кухню. Ладонь легла на деревянную поверхность стола. Почему здесь так неприятно пахнет? Патологически аккуратный Сынмин не мог оставить перед долгим отсутствием мусорное ведро или забыть что-то в холодильнике. Но пространство под мойкой зияло пустотой, а все электроприборы были выключены. На полках холодильника также было пусто. Но откуда тогда запах? Нюх привёл его к приоткрытой двери в подвал. Может, крыса сдохла или какая-нибудь птица? Нужно осмотреться и принять меры. Он толкнул дверь шире и поморщился от отвратительного зловония. Быстро сбежав по ступеням, Чанбин замер. Его тело просто одеревенело от развернувшейся перед ним картины. На полу лежал Сынмин. Бледный, похудевший, в какой-то серой грязной толстовке и простых штанах. На его губах какая-то бело-жёлтая пена и цвет лица… Кажется, или он не дышит? Но если это Сынмин, то кто тогда улетел в Сеул? Кто тогда был с ним… О, боги! В несколько шагов он долетел до парня на полу и упал перед ним на колени. Он был холодным и дышал еле-еле, пульс почти не прощупывался. Дрожащими руками Чанбин нащупал телефон и вызвал неотложку. Ему сообщили, что скорая прибудет только через минут пять. — Сынмина, открой глаза, родной! Умоляю тебя! Сынмина! Прости! Я был таким идиотом! Сынмина!       Он звал своего мальчика, но тот даже не дёрнулся. Приехавшая скорая вызвала полицию. Чанбин не мог вымолвить даже слова. Он был просто в шоке. Ведь были подозрения. Почему же он не проверил раньше? Почему не поднял тревогу? Почему не смог настоять на своём? Получается, Чонмин развёл его, как мальчишку? Обвёл их всех вокруг пальца! Но больше всех виноват сам Чанбин. Он понимал, что Сынмин теперь никогда не простит его. Это ничего! Он сам накажет себя. Отступит. Уйдёт. Главное, чтобы его мальчик сейчас выжил. Лишь бы открыл свои прекрасные глаза. Пусть ненавидит его. Пусть пошлёт. Но сам. — Господин, вы поедете с нами? — тихо спросила его парамедик, которая прибыла на скорой. — Да. Если возможно, — кивнул Бин. — Не волнуйтесь так! Он жив, хоть и принял много. — Вы о чём? — Ну, у парня явный передоз. Мы вкололи ему Налоксон. Данные стабилизировались, но он пока не пришёл в себя, — объяснила девушка. — Наркотики? Сынмин никогда бы не стал, — покачал головой Чанбин. — Вы, главное, позаботьтесь о нём.       Медик кивнула и позвала его к машине скорой. Как ехали — совсем не помнит. Он крепко сжимал телефон и не отводил взгляд от бледного лица Кима. Пожалуйста, проснись! Пожалуйста. Его собственное сердце почти не билось. Даже представить нельзя, боль какой силы сейчас разрывала его на куски. Будто всё взорвалось внутри, уничтожая все органы. Он держался, пока ехали. Стоически наблюдал, как Сынмина увозят через приёмную. В холле его поймала женщина средних лет, уводя к стойке. — Добрый день. Меня зовут Чеён. Вы приехали с тем парнем? — Да, — коротко ответил Со. — Вы хорошо его знаете? Есть его документы? — аккуратно продолжила допрос медсестра. — Да, конечно. Он мой… очень близкий друг. Скажите, возможно ему организовать отдельную палату и уход по максимуму. Я всё оплачу. И мне нужны сведения о его состоянии как можно скорее. — Конечно, господин. Не волнуйтесь так. Мы вытащим его.       Потянулись минуты ожидания. Беспрестанно звонил телефон, но он даже не мог заставить себя поговорить с кем-то. Когда же уже будут хоть какие-то новости? Две минуты… Пять минут… Десять… Бин корил себя за произошедшее. Чувствовал себя просто ужасно. — А тебя не учили, что нужно трубку брать? — совсем рядом послышался ехидный голос друга.       На плечо легла тёплая ладонь Джисона, рядом стоял Минхо. — Что случилось, хён? На тебе лица нет, — обеспокоенно сказал Хан, заглядывая в лицо. — Сынмин… Он здесь… Я нашёл его на цепи, — только и смог выдавить из себя Чанбин. — На цепи? Он же улетел, вроде? И фотки в сети из Сеула буквально полчаса назад! — удивился Хан. — Это Чонмин. Он занял его место и посадил на цепь моего мальчика, накачал наркотиками. Вы бы его видели! Сони! Когда я его нашёл, он был на труп похож. — Что ты говоришь такое? — ахнул Минхо. — Как мог брат такое сделать? — Я не знаю, ясно! Я уже ничего не знаю! — закричал Бин, пряча лицо в ладонях. — У меня были подозрения, но я не обращал на них внимание! Каким же я был идиотом! — Хён, ты просто не знал! Я и сам всё это время думал, что это Сынмин! — тихо проговорил Джисон.       Когда же выйдет врач? Когда вообще хоть что-то будет известно? Младший принёс кофе и был постоянно рядом с ним, пытаясь успокоить. Минхо просто мрачно наблюдал за ними. Он устал. Хотелось уже хоть какой-то определенности. Наконец в проходе появился мужчина в белом халате. Чанбин сразу поспешил к нему. — Я Со Чанбин. Я нашёл Сынмина. Скажите, что с ним? — Меня зовут доктор Кан Донвон. У парня потеря массы тела до критической. Организм истощён. Потребуется много времени и сил для восстановления. — Всё, что потребуется, доктор Кан. Только скажите, и всё будет исполнено. Особый уход, отдельная палата, дорогие препараты. Я всё достану, — в отчаянии проговорил Бин. — Я ценю, что вы готовы ему помогать. Вы его близкий друг? — уточнил мужчина. — Я люблю его. И не собираюсь этого скрывать. — Мы спасём его, приложим все усилия. А вам нужно отдохнуть. И не вините себя. Главное теперь — не сдаваться и верить в лучший исход.       Паника нарастала всё больше. Он не помнил, как Минхо увёл его из клиники. Не помнил, как садился в БМВ друга. Как ехал. Дома у старшего провалился в сон. Проспал, наверное, около пятнадцати часов. Когда открыл глаза — за окном занимался рассвет. Как-то странно было проснуться не в своей спальне, куда он, видимо, теперь не сможет войти, а на диване в гостиной парочки Ли и Хан. Бин принял сидячее положение и потёр глаза. В голове сразу же, как наяву, ярко мелькнул образ лежащего на грязном полу Сынмина. Что теперь будет между ними? Простит ли его младший? Как бы то ни было, нужно сначала поймать того, кто повинен в состоянии его любимого. Было только восемь утра, и было рано звонить ему. Ничего, нужно просто набраться терпения. Необходимо набраться терпения. Необходимо взять себя в руки, чтобы не убить его сразу, чтобы не свернуть сразу его шею или не задушить своими же руками. Пожалуйста, пусть Сынмин поскорее откроет глаза! Пусть отругает его, пусть ворчит. Но только будет в порядке. Бин будет просить прощения на коленях. За то, что не обратил внимание. За то, что не пошёл на поводу у инстинктов. За измены. Он только благодарил судьбу, что вообще привела его вчера к дому. Миллионы "а если" крутились в голове, сводя с ума его потемневшее от горя сознание. Просто счастье, что он решился пойти туда в отсутствие хозяев. Просто удача...