Let's go home, Dos-kun

Темные глаза внимательно смотрят на ночное небо, что густо укрыто звёздами. Холод от земли пробирает тело Фёдора до костей. Он чувствует, как его левая рука становится холодной и постепенно леденеет. Лежа на холодной земли он думает обо всём и в то же время ни о чём. Темные тонкие волосы волнами разложились на каменистой земле. Над головой у него целая вселенная, которая мерцает, создавая блики в сливовых глазах. Он всё ещё дышит, но кажется, что вот-вот перестанет. Помимо утраты правой руки, его терзала боль, которую оставили мелкие осколки вертолёта на хрупком и тощем теле Достоевского. Он дышит громко, но не часто. – Классно мы их обманули, правда, Дос-кун?- послышался хриплый тихий голос Николая, что подошёл к лежащему. В ответ молчание. Блондин подошёл ближе и тут Фёдор мог увидеть, что тот держит его правую руку слегка небрежно, но крепко. – Руку отдай.- это были самые безэмоциональные слова его друга, которые Гоголь слышал когда-то. Применив Шинель, рука снова вернулась в обычное, первоначальное положение. Тёмные глаза уставились на кисть руки, когда Достоевский пошевелил пальцами, сгибая их в кулак и разгибая. – Вставай, заболеешь ведь. И снова Фёдор молчит. Коля зевнул и приопустился на колени, позже ложась на землю рядом с брюнетом. – Почему ты ещё здесь?- наконец-то послышалось от Достоевского. – Тебя жду.- ответил блондин так же, как и Фёдор смотря на звёздное небо, что разложилось над ними. Их руки почти касались друг друга. Гоголь повернул голову к Фёдору, смотря на него своими гетерохромными глазами, из которых норовила упасть слеза.- Будет глупо уйти без своего лучшего друга. «Ну и почему он ревёт?»- думал брюнет, глядя на улыбающегося Николая.- Я же всё равно умру от яда. – Не умрёшь.- после слов Коли, Фёдор почувствовал, как по запястью что-то стекает. Это была та доза яда, которую, он был уверен, что ввёл.- я захватил яд в Шинель и не дал ему распространиться по организму. – Умно.- промямлил Достоевский без намёка на любую эмоцию. – Ох, я так рад, что ты заценил мой элемент фокуса! Обоим было холодно лежать на голой земле, но волновался Коля только за своего друга. – Пойдём, Федь, ты же простудишься. Впридачу, у тебя ещё и раны! Фёдор лишь тяжело вздохнул. По правде говоря, он скучал по приставучестью Гоголя. Блондин поднялся и безостановочно смотрел на лежащего перед ним Достоевского. – Может тебя на ручках понести?-...- не успел закончить Николай. Как Фёдор мигом подвёлся, несмотря на раны. – Нет уж, обойдусь.- прохрипел тот, что заставило Колю улыбнуться и пожать плечами. – Федь... – Что? Гоголь сделал небольшую паузу, подойдя ближе к брюнету и, взяв его ладони в свои и продолжил,- Пойдём домой. Просто домой. Фёдор вздохнул и слегка улыбнулся и согласился. – Как скажешь, Коля.