И почему тогда...?

Звуки капель, эхом отражающиеся от каменных холодных стен, кого-то действительно отрезвляют, но для того, кто находится здесь уже долгое время это звучит как мелодия, словно громкая колыбель. Ни единый звук не прекращал эту музыку. Кап Алая жидкость стекла от разодранного чем-то острым предплечья тонкой руки к пальцам, со звоном приземляясь на пол. Кап Под другой ладонью лежал забрызганый кровью камень с острым краем. Кап Кровоточащая рука лежала на подтянутых к груди коленях, в то время как вторая с камнем упиралась о грязный камень. Голова была также опущена на колени. Белые волосы с идеально ровной чёлкой, левая треть которой была абсолютно чёрной, и по две прядки, обрамляющих её лицо. Кап Гулкий звук шагов, эхом отражающиеся от стен, раздался в мнимой тишине темницы. Высокий человек со грязно-белыми волосами и карими глазами остановился перед решёткой. Его лицо освещалось держащим в руке факелом. - Хей. Негромкий мужской голос показался необычайно громким, как звон колокола. - Просыпайся. Ты что, опять разодрала себе кожу до крови? - в речи явно проскальзывало недовольство. Девочка даже не дёрнулась. С сокрушительным вздохом, мужчина открыл решётку и приблизился к бело-чёрно волосой, сев перед ней на корточки. Кап Рука кареглазого потянулась и взялась за раненую часть тела. Отобвинув насквозь промокший рукав футболки, ему открылась глубокая колотая рана, начавшая уже медленно гноиться и отслаивать кожу. - Ха~ Акиоши.. Кап Ответом ему был лишь очередной звук капель крови, вновь упавших на холодный каменный пол. Потянувшись к своей поясной сумке, мужчина вынул оттуда небольшой флакончик с тёмно-фиолетовой жидкостью и рулон бинтов. Равномерно вылив жижу из колбочки и перевязав уже переставшую кровоточить рану, посмотрел на неё и вздрогнул. На него смотрели два пустых голубо-синих глаза, в которых не прослеживалось и унции жизни,словно кукольные. Превозмогая дрожь, ему пришлось взять ребёнка на руки. Так он, беловолосой девочкой, пристально следящей за каждым его движением и мимикой, а сам с начинающимися раскачку нервами, покинули жуткое подземное место. Теперь здесь не было звона от капель парающей на камень крови.