Мелодия души

      Официальная победа для Кейджа. Стивен утвердил работу с Такахаши. Ему и впрямь понравились наработки нового музыканта. А его возможность работать сразу с несколькими инструментами, создавая неожиданные сочетания, приятно удивляла. Джонни мог вздохнуть полной грудью, отныне лишь контроль процесса и принятие участия, и то не всегда. Кенши выполнял сразу несколько задач, разгрузив плечи звезды от лишней и пыльной работёнки.       Как ни странно, вкусы у них совпадали, хотя актёру часто нельзя было угодить. От этого невообразимого совпадения некоторые решения полноправно ложились на Такахаши. Доверие звезды композитор получил без проблем, как-то подозрительно быстро оказавшись в любимчиках. Хотя сам азиат на такую роль и не рассчитывал, да и не мечтал в общем. Работа есть работа.       Утро прошло в суматохе. Пара сотен дублей для Джонни уже стали привычными, но от этого не изматывали меньше. Встреча с декоратором Джимбо по ощущениям вышла самой долгой. Актер не мог сойтись во мнении ни с кем, уже успел повздорить с персоналом и явно испортил настроение на весь день паре личностей. Единственное, что прошло спокойно, так это встреча с Такахаши.       Посиделки с музыкантом проходили тихо, приобретая какую-то интимность и уют. Обсуждение композиции перетекало в оценку результатов или наработок. А что может быть лучше прослушивания композиции в удобном кресле и активной работы воображения, вырисовывающего картины будущих сцен. Порой даже с ароматным чаем в руках.       — Я думаю, что первая мелодия будет лучше смотреться вместе с барабанами. - Такахаши переключает пару тумблеров на главной панели, постепенно снижая громкость. Переключая всё внимание на диалог.       Джонни и правда плевать. Полная уверенность, что японец сделает своё дело качественно, просто усыпляет. Мужчина скользит по спинке кресла ниже, расслабленно выдыхая. И с досадой вспоминает, что вскоре придётся покинуть единственный островок спокойствия.       — Стоит добавить что-то ещё? - Кенши заметно наклоняет голову, дополняя вопросительный тон.       — Нет, не нужно. У тебя всё как всегда, идеально, знаешь, я даже не удивлён. - мужчина негромко усмехается, переводя взгляд на товарища.       — Неужели каждый раз всё так хорошо? Я жду подвоха, Джонни.       — А он обязателен? - звезда садится удобнее, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени - Клянусь, говорю всё как есть.       — Я единственный, с кем ты так просто, без проблем сходишься во мнении и соглашаешься со всем, что я скажу. И коллектив это видит, - японец выгибает бровь, ёрзая на кресле. - Без шуток, мне кажется, что твоя секретарша ревнует тебя ко мне. Меня это слегка напрягает.       — Да что ты, думаю она не зря панику наводит, - мордашку актёра косит улыбка. - Хочешь, скажу ей об этом? Может она остынет.       — Не стоит, - мужчина напротив приоткрывает рот в желании что-то добавит, но по итогу замолкает. Как-то смущённо, утыкая лицо в собственную ладонь. - Я напишу, если появятся новые идеи. По возможности подойдёшь, и мы обсудим.       — Как скажешь, Кенши. Я уже жду не дождусь твоего сообщения. - Ах, если бы Такахаши мог видеть! Хотелось бы подмигнуть, улыбнуться только шире. Смущая его симпатичную мордашку только сильнее.

***

      Часы показывали уже без пятнадцати одиннадцать. Киноплощадка постепенно пустела. Остались лишь рабочие, что аккуратно, деталь за деталью, разбирали дорогостоящие декорации. Стивен в конце концов, перестал мучить Кейджа сценарием, отправляя звезду в гримёрку. Приятная тишина и одиночество после усердной работы. А что могло бы дополнить такой прекрасный момент? Алкоголь. Он согревал горло и душу, давая в полной мере расслабиться после рабочего дня. Пусть ему сотню раз твердили, что подобный образ жизни пагубен не только для здоровья, но и для имиджа звезды. Голова и ноги гудели, а стаканчик другой заставлял мысли отойти на задний план. Боль и усталость в теле быстро пропадали, оставляя лишь лёгкое веселье в крови.       Рассеянное внимание сосредотачивается на тихой мелодии за стенкой. Джонни отталкивается ногой от стола, сотрясая многочисленную косметику и средства ухода, принадлежащих ему. Именно тут мужчину каждый день приводили в порядок перед съёмками. Колёсики кресла шумно направляются в противоположную сторону, спинка его касается стены. Актёр прикрывает глаза, вслушиваясь. Готов поклясться, уже знакомый мотив. Ах, точно. Кенши давал послушать нечто подобное ещё пару дней назад, только результат этого времени почти не изменился. Застой мысли или выгорание? Интерес берёт своё, а посетить "горе" музыканта от скуки точно не проблема.

***

      Дверь приоткрывается на удивление тихо, но даже так, Кенши явно замечает присутствие чужого человека. И то ли в приветствии, то ли в просьбе подождать поднимает ладонь с двумя сложенными пальцами. Кейдж не торопясь проскальзывает в комнату, закрывая за собой дверь. Взгляд слегка мутнеет, моментами, видимо от алкоголя. И мужчина порой закрывает веки, вновь прислушиваясь к ненавязчивой композиции, что раздавалась теперь ближе и громче.       Японец сидит на кресле, одна нога поджата под себя, вторая же беспокойно покачивает коленом. Пальцы слегка нервозно дёргают струны причудливого инструмента. Джонни даже не сразу вспоминает его название, кусая губы в попытке вернуть память. Гуцинь, струны его подрагивающие от аккуратных прикосновений, разносят обворожительную мелодию по комнате. Инструмент по истине колоритный и приятный слуху. Даже его бы хватило на отдельную композицию, особенно в руках мастера. Актёр проходит к знакомому, приземляясь на кресло рядом. Помутнённый взгляд останавливается на лице Кенши, будто считывая и мгновенно запоминая чужие черты. Лишь порой Кейдж, как заворожённый, переводил глаза ниже, следя за руками. Такахаши старательно пытался игнорировать присутствие звезды в желании достичь гармонии с инструментом. Сыграть для самого себя порой бывает и правда полезно. Помогает разобраться, чего бы ты сам хотел, в каком направлении стоит двигаться. Да и просто расслабиться будет не лишним.       Но этот до боли внимательный взгляд со стороны не даёт сосредоточиться, заставляя отвлекаться и сбиваться с ритма. Глаза прожигали дыру, не стесняясь пялились и пожирали бедного музыканта. Заставляя хмуриться и ёжиться от дискомфорта. Терпение не выдерживает, говоря само за себя: "Кейдж, прошу, прекрати так нагло пялиться." Глаза актёра округляются в замешательстве от сказанного.       — Как ты узнал, что это я, а не кто-то другой? И как ты вообще понял, что я смотрю на тебя? - лёгкое опьянение даёт о себе знать. Видимо, градус у алкоголя был немаленький. Не зря Джонни оставлял эту бутылочку на последок.       — Твой одеколон. Трудно перепутать твой аромат с кем-то другим, - музыкальный инструмент теперь располагается на столе, Кешни мешкает, дополняя. - И дыхание. К тому же я всё ещё чувствую, как ты пялишься. Просто глаз не отводишь.       — Погоди, погоди. Дыхание? С этого момента поподробнее. - Джонни издевательски улыбается. Видно, что слушать про самого себя просто доставляло удовольствие актёру.       — Чёрт бы тебя побрал, - уже без стеснения продолжает за ним Кенши, - Ты дышишь громче других, глубокий вдох и выдох. Я запомнил ритм дыхания. Звучит бредово, но это правда.       Кейдж приоткрывает рот, всё так же нагло рассматривая азиата. Такого ему точно никто не говорил, но Такахаши понять было можно. Обострённые органы чувств. Лёгкие прикосновения кажутся ощутимее, обоняние чувствует даже еле уловимые ароматы, а слух собирает все звуки в округе, заставляя голову предательски гудеть под конец дня.       — К тому же ты единственный, кто позволяет себе выпивать на площадке, - мужчина выплёвывает слова, ядовито упрекая в пристрастии актёра. Видимо, как ответ на лёгкий аромат алкоголя.       — И ты туда же, Кенши...       Актёр поджимает губы, показательно закатывая глаза. Ладони тянутся к сидящему напротив музыканту, хватаются за ручки его кресла и тянут к себе. Такахаши беспокойно вжимается в спинку, хмурится на нарушение спокойствия.       — Я просто так расслабляюсь, ведь целыми днями за работой. Я же тут не хернёй страдаю, - громкость голоса понижается на пару десятков децибел, переходя на шёпот. Приятный, ненавязчивый и очаровательно тихий.       Жар чужого тела ощущается теперь и на собственной коже. И Кенши такая интимная близость не по себе. Желание отстраниться появляется сразу же, побуждая к немедленному действию. Нога упирается в сидушку чужого кресла, выстраивая небольшую преграду между ними. Кейдж в лёгком удивлении поднимает бровь, опуская взгляд на чужое колено, что теперь опасно близко располагалось к груди и лицу. Ладонь как-то по дружески ложится поверх ноги товарища, слегка покачивая её из стороны в сторону.       — Я не кусаюсь, - слова призваны успокоить и расположить к себе, но, кажется, получается всё не совсем гладко.       — Джонни, тебе стоит проветриться, - актёр готов поклясться, что этот командный тон ему по душе. - А мне пора идти.       Рука музыканта аккуратной поступью добралась до чужого плеча, ненавязчиво отодвигая от себя. Давая себе вздохнуть полной грудью. Кейдж не сопротивлялся, спокойно отстраняясь. Взгляд с лёгкой грустью проследил за небрежно торопливыми сборами. Такахаши собирал вещи относительно быстро, точно зная, где и что находится. Хотя его навыки в ориентации были точно не идеальны.       Азиат проглатывает прощание, быстро скрываясь за дверью. Инструмент его так и остаётся одиноко лежать на столе, неубранный и брошенный собственным хозяином. Звезда с интересом протягивает руки к новому предмету, дёргая пару струн. Ожидание услышать хоть слегка складную мелодию разбивается об суровую реальность и абсолютное не знание того, с чем мужчина имеет дело.