Песнь октября

Страшное чувство пустоты и одиночества, больничная койка и небольшая палата со слишком светлыми стенами и ярким освещением, кряхтение коллеги по несчастью на соседней койке и полное безразличие к происходящему – все это преследовало Рыкова последние сутки. Его стабилизировали, исправно давали таблетки и ставили капельницы, но сил как прежде задорно шутить с медсестрами у мужчины не было, так же как демонстрировать свой колючий характер. Он без особого энтузиазма пытался сжимать руку в кулак, выходило слабо – лишая мизерной надежды на благоприятный исход, а ощущение своей никчемности – ну кому он будет нужен такой? Обратно на подстанцию вход будет закрыт, еще и эти слухи о зачистке, в виду сокращения штата. Прекрасный повод избавиться от загнавшего себя человека. Уверенность в том, что Арефьева даже раздумывать не будет – крепла с каждым часом проведенным в этой палате, с каждой каплей препарата, текущего по системе в его кровь. В обеденный перерыв заезжал Кулыгин, неловко потоптавшись на пороге палаты, оставил пакет с домашними вещами – треники и футболка с рубашкой, скромные пожитки, но по мнению Кости – домашние вещи должны ускорить выздоровление. Он лишь виновато потупил взгляд, и бормотал, извиняясь за то, что бывшая жена не приедет навестить Рыкову. Паша и не надеялся на этот визит, с женой разошлись на не самой благоприятной ноте – видеть его она не хотела, в порыве гнева обещала, что даже на похороны не придет. Хотел бы усмехнуться, но улыбка в любом случае выходит кривой, вымученной – не в этот раз, хоронить его пока никто не будет, но и нянчиться с ним никто не собирался. Костя обеспокоенно смотрит на часы, еще раз извиняется – обед окончен и совсем скоро им прилетит новый вызов. А Рыков понимающе кивает и закрывает глаза, в надежде провалиться в забытие сна. Запертый и забытый в четырех стенах больничной палаты, без возможности нормально функционировать и обслуживать себя. Вскоре сосед по палате перекочевал в операционную, белье за ним перестелили и Рыков снова остался один на один со своими мыслями. Давящая тишина угнетала, пальцы все так же не слушались, а улыбка по-прежнему оставалась кривой. Перевернувшись на бок, он уставился в белую больничную стену, в которую хотелось со всей дури зарядить кулаком, но сил на это совершенно не было. Дверь скрипнула, нарушив тишину палаты, по гранитному полу застучали каблуки и палату наполнил запах знакомых до боли духов. Рыков напрягся от удивления, хотел повернуться, съязвить остроту, защищаясь от незваной гостьи, но решил притаиться. Что-то с тяжелым звуком опустилось на стол, Паша понял - ему притащили передачку, время уже позднее, приехала после работы, как только смогла, по своим каналам договорилась, чтобы пропустили в палату в неурочное время. - Привет, - осторожный голос с хрипотцой, - как ты себя чувствуешь? Ольга удивила его своим участием в его проблеме, а ему уже давно казалось – начальницу не интересует ничего, что не касается работы. Хотя, он тоже был отчасти ее работой. Захотелось притвориться спящим, чтобы как можно дольше оттянуть этот разговор, не просто же так она заявилась к нему в больницу. - Рыков, я же знаю, что ты не спишь! Актер из тебя так себе, хватит притворяться! - Раскусила, - недовольно ворчит, переворачиваясь прикладывая слишком много усилий, рука не слушается от слова совсем, - Чего же вам не отдыхается, Ольга Кирилловна? - Проведать пришла, - робко мнется перед его койкой, переступает с ноги на ногу, голени ныли от целого дня на высоких каблуках. Он кивает, приглашая присесть рядом с ним на кровать. Арефьева благодарит его улыбкой и присаживается рядом. - Ты говори, если что-то надо будет, я помогу! – с готовностью предлагает она, и Паша понимает это действительно искренне, без какого-то подтекста. - Дай шанс, не увольняй вот так сразу…- смотрит с надеждой в ее глаза и женское сердце сжимается, видя эту наполненную болью тоску в его взгляде. - Давай пока не будем об этом, - опускает руку поверх его большой ладони, пальцы слишком теплые в сравнении с его прохладными, - я никого увольнять не хочу. Ты главное выздоравливай, Паша. Криво усмехнувшись, он вновь пытается отвернуться к стенке, теряя интерес к разговору и Арефьева понимая его неготовность к общению понимающе это принимает. Почти невесомо поглаживает его по плечу, встает и направляется к выходу. Останавливается у стола, кидая быстрый взгляд в сторону койки с Рыковым и тихо добавляет: - Апельсины принесла. Витамины полезны…