Когда ветер качает вереск

      Мак останавливается на пороге Центра управления и усталым взглядом наблюдает за работой своих людей. Смотрит на часы. Время второй час ночи, но по ощущениям он на ногах уже суток трое. Он зол, растерян и всё ещё не понимает, как банде грабителей удалось так ловко обвести вокруг пальца и полицию, и Бюро. После того, как последний заложник покинул здание, в него хлынул поток офицеров и агентов. Первыми зашли люди полковника, конечно же, но здание, за исключением трёх трупов, было совершенно пустым. У грабителей не было ни единого шанса проскользнуть незамеченными, но тем не менее они это сделали.       Копы, агенты, сначала осторожно, потом не скрывая раздражения и злости обыскали каждый дюйм здания, включая подвал. Когда прозвучала команда заканчивать, чтобы освободить место для криминалистов и судмедэкспертов, Моджо был в одном из помещений подвала. Он последним направлялся к лестнице, за Растом и Рочестером, но краем глаза заметил неясную фигуру в загромождённой всяким хламом комнате. Это был Хосок. Он стоял, наклонив голову в бок и засунув руки в карманы брюк, спиной к двери, выглядел так, словно о чём-то сильно задумался.       — Эй, бэби-агент… — позвал его Дэйв, остановившись на пороге. — Устроил спиритический сеанс?       — Я всё думаю, как они ушли? — не глядя на него отозвался тот. — А потом вспомнил, что это здание построено в начале двадцатых годов прошлого века.       — Бутлегеры? — уточнил Дэйв, глядя на Чона, губы которого растянула слабая улыбка. Он кивнул.       Моджо зашёл в помещение и начал искать что-то взглядом, Хосок присоединился к нему.       — Ладно, — спустя пару минут, встав посреди комнаты и уперев руки в бока, сказал Дэйв. — Почему именно это помещение?       — Другие я уже осмотрел, — ответил мужчина, всматриваясь в стену и выглядя при этом весьма странно. — И эта комната должна быть больше, если судить по чертежам, которые мы изучали.       Агент нахмурился, думая о том, что этот щегол пёстрожопый слишком шустрый, затем нахмурился ещё сильнее, когда его взгляд упал на один из стеллажей. На первый взгляд всё в порядке, но что-то всё же не так. Дэйв подошёл к стеллажу и попытался отодвинуть. Хосок присоединился к нему, толкая с другой стороны. Поняв, что чёртова штуковина слишком громоздкая, Моджо плюнул на аккуратность и со словами «да ну нахер» просто опрокинул стеллаж.       Они отошли на несколько шагов, чтобы осмотреть всю стену полностью и Дэйв почти сразу увидел это. Стены обшиты панелями. Просто широкие, высокие листы гипсокартона. Видимо руководство решило не заморачиваться с теми помещениями, в которых не бывало клиентов. Один из стыков между листами и привлёк внимание Моджо. Он заметнее с одной стороны. Словно один из листов не до конца прибили. Дэйв осмотрелся, нашёл отвертку, схватил и подошёл к стене. У них ушла всего минута и лист с грохотом упал на стеллаж, открывая дыру в старой стене около трёх футов в диаметре, с неровными краями, говорящими о том, что разбирали стену в спешке.       — Да в рот мне ноги! Блядь! — Моджо пнул лежащий лист, посмотрел на Хосока. — Этим козлам обеспечили путь отхода когда их родителей ещё даже в планах не было! Ебануться просто!       — Я за Маком, — сообщил азиат, оставляя без внимания бурную реакцию Моджо.       — Ага… давай, — пробормотал тот, когда Чона уже и след простыл. Агент достал фонарик, заглянул в дыру, увидел осколки кирпичной кладки. — Вот же гандоны, — проворчал себе под нос.       Разобрав стену, они убрали любые следы, в том числе и старый разбитый кирпич, чтобы отсрочить момент нахождения дыры. Логично. Моджо не мог не признать этого. А учитывая тот факт, что он почти уверен в том, кто стоял за этим, не может не беситься. Когда он узнал о том, что Чимин «случайным образом» оказался в заложниках, это натолкнуло его параноидально настроенный мозг на другую мысль.       Именно поэтому он отправился искать раздражающего его азиата — нужна была запись разговора Мака с человеком из банка и ещё кое-что. И будь он проклят, если собеседником Рочестера был не Ким. Этот мерзкий голос Дэйв узнал бы даже если бы одновременно напился, обкурился, нанюхался и наглотался всякого дерьма. Но одного его: «Я знаю этот голос» было недостаточно. Учитывая его ненормальную одержимость этим человеком, нечего удивляться, что Мак воспринял его слова со здоровой долей скептицизма. На взгляд Моджо всё было вполне логично. А участие Кима в этом неподходящем под стандартный сценарий ограблении в свою очередь вело к совсем другой ниточке. И вот это уже хреново. У «Паноптикума» нет недостатка в финансировании. В этом агенты уже успели убедиться.       Тогда зачем они устроили этот фарс?       Моджо оглянулся на дверь, понял, что ещё никто не пришёл, выругался под нос и залез в дыру. Огляделся в одну сторону, в другую, освещая старые, заплесневелые стены фонариком. Он оказался в тоннеле в несколько футов шириной и неизвестно какой протяжённостью. Хреновы алкоголики начала двадцатого века… Дэйв посветил на пол. Количество толстого слоя пыли и следов на ней подсказали агенту в каком направлении двигаться.       Они потратили ещё какое-то время на изучение тоннеля и разговоры с управлением банка. И вот что они узнали: внешняя стена здания была укреплена и защищена сигнализацией, поэтому, обнаружив тоннель, руководство просто решило немного увеличить ширину внутренней стены, не заморачиваясь насчёт дополнительной защиты. Зачем? Ведь есть «огромная, непробиваемая дверь». Они скрыли стену, обшив периметр комнаты гипсокартонном. Глупо, самоуверенно, типо прям по-тупому самоуверенно, беспечно. Что ж, хотели сэкономить — получайте пиздюлей.       Моджо прошёл весь путь по оставленным следам и вылез в подсобке интим-магазина, находящегося в трёх кварталах севернее банка. Со стеной подсобки была та же картина, разница заключалась лишь в том, что в подсобке не было никакой обшивки. Поэтому Дэйв ввалился в небольшое помещение, заваленное резиновыми и не очень членами, наручниками с блевотным розовым пушком и прочей подобной чушью.       Он произнёс язвительное: «Пффф», увидев на одной из полок, что-то, что он отказывался идентифицировать, и вышел. Нужно было видеть выражение лиц продавца и парочки припозднившихся покупателей, когда Дэйв, весь в пыли и паутине, вывалился из подсобки. Отряхнув с невозмутимым лицом паутину с рукава пиджака, по сути лишь ещё сильнее размазав её, он широко и не двусмысленно улыбнулся, сказал: «Приветик», и покинул магазин с таким видом, словно всё так и должно было быть. Позже, отсмеявшись, Мак поручил проверку всех близлежащих камер видеонаблюдения техникам. А Моджо необратимо осознал, что эта история с секс-шопом не оставит его, более того, с годами обрастёт новыми фактами. К чему это в итоге приведёт, он знать совершенно точно не хотел.       

***

      

      — Давай ещё раз, Чимин, — говорит Дэйв, закуривая, — один из грабителей напал на тебя, а другой перерезал ему за это горло? — Смотрит на напарника через плечо. — Ты глянь, какой благородный ублюдок попался. Ну прямо Робин Гуд. — В ответ Раст смотрит на него взглядом «сам пошутил, сам посмеялся».       — Нет, я этого не говорил, — устало отвечает Чимин.       — А, так на тебя не нападали?       — Нет, то есть да, но я не знаю, почему второй убил первого, — раздражённо говорит парень.       Они сидят здесь уже чёрт знает сколько. Пак отвечает на одни и те же вопросы, не понимая, что от него хотят. Смотрит на агента, который порядком его достал своим подозрительным поведением. Словно… он в чём-то обвиняет Чимина. Ему оказали первую помощь и обработали все раны. Он кое-как смыл с себя кровь, но по линии волос все ещё виднеется тонкая засохшая полоска, одежда задеревенела в тех местах, где виднелись багровые пятна. Он чувствует себя так, словно его пару раз переехал поезд, его психологическое состояние грозит чёртовой истерикой, а этот идиот паясничает и задаёт тупые вопросы. Сэм пытался возражать, когда Моджо повёз парня на допрос, аргументируя это тем, что Чимину нужно в больницу. Но не нашёл поддержки у Мака, как будто тот знал что-то, чего не знал сам Ланкастер.       За допросом из соседнего помещения наблюдают двое.       — Это действительно не могло подождать до завтра? — угрюмо спрашивает Ланкастер Мака, который стоит у одностороннего стекла, упираясь одной рукой в стену.       — Моджо считает, что это пустая трата времени, — рассеянно отвечает тот.       — О, а он у нас теперь главный? — саркастично интересуется Сэм. Маккензи медленно поворачивает голову в его сторону.       — Нет, но его аргументы показались мне достаточно весомыми.       — Какие аргументы? — Сэм останавливается с другой стороны стекла, подпирая стену плечом.       — Они все подозрительным образом связаны, — отвечает Мак. — Я ещё не вдавался в подробности, но Дэйв что-то болтал про связь Ким Тэхёна с Теоной Форест, которая является соседкой и подругой Чимина. С той мисс Форест, которая имеет отношение к Чон Чонгуку, племяннику Дона Косински, — тяжко выдыхает. — Говорил что-то про старое дело и запись с камер видеонаблюдения «Вольта».       — Это клуб, у которого нашли тело химика?       — Ага, — Мак снова принимается наблюдать за допросом. — Спроси у него сам.       — Но подозревать Чимина в связи с этим Кимом бред собачий. И вообще при чём здесь он?       — Я же говорю, спроси у него сам. И вообще, что насчёт твоего поведения? — переводит тему Рочестер.       — А что с ним? — раздражённо спрашивает Сэм.       — Заявляешься на место преступления, потом в Штаб. Несдержан. Ты рискуешь запороть всю легенду. Мы чертовски долго над ней работали, между прочим.       Сэм не отвечает. Поворачивается лицом к стеклу. Думает.       — Пять лет назад, когда ты предложил мне эту работу, всё должно было продлиться не больше пары месяцев, — наконец говорит он. — Но я застрял в этом дерьме на пять лет. Я хочу заниматься другими делами, Мак. Быть оперативником, коим и являюсь.       Мак опускает взгляд.       — Я знаю. Эта работа… притворяясь тем, кем ты не являешься, потерять себя и запутаться пугающе легко. Особенно когда это длится не один год. Но Сэм, — смотрит на мужчину, — у тебя отлично получается. Ты завёл нужные связи, не вызываешь подозрений. Твоя работа приносит неоценимую пользу Бюро, там, где ты находишься сейчас. Это не значит, что из тебя вышел бы хреновый оперативник, но у тебя превосходные способности к работе под прикрытием. Моджо, например, спалился бы через неделю.       — Моджо застрелили бы через два дня, — возражает Сэм. — И не потому, что его раскрыли. А потому, что он чёртова задница, способная вынести мозг кому угодно.       — Это точно, — усмехается Мак. Ланкастер отвечает тем же.       В этот момент Моджо поднимается и выходит из соседнего помещения, Ланкастер реагирует, направляясь к двери и не обращая внимания на оклик Мака.       — Эй! — говорит он Дэйву, только что прошедшему мимо двери.       — Срань господня, какого рожна ты всё ещё здесь?! — нахмурившись, возмущается Дэйв.       — Какого чёрта ты делаешь? — игнорируя вопрос, спрашивает Сэм.       Моджо смотрит по сторонам, проверяя видел ли их кто. Заталкивает Ланкастера назад в комнату и закрывает дверь.       — Крыша протекает? — шипит он. — Почему бы тебе не выйти с транспарантом на Таймс-сквер и не покричать о том, что ты агент под прикрытием? — предлагает ехидно.       — Дэйв, — прерывает его Мак, — мне бы тоже хотелось узнать поподробнее о том, почему ты держишь здесь человека, пострадавшего сильнее остальных при ограблении.       Моджо открывает рот, чтобы начать возмущаться о том, что они тратят его время, а потом вспоминает, что Мак вроде как его начальник.       — Химика убили в «Вольте». На камерах видеонаблюдения видно, что Чимин в тот вечер был там и более того, что-то видел в переулке рядом с клубом.       — И? — нетерпеливо спрашивает Сэм, за что получает раздражённый взгляд Дэйва.       — Наружка установила, что Чон, Чонгук, а не наш, минимум неделю встречался и проводил время с некой Теоной Форест, которая по «счастливому» стечению обстоятельств является подругой Чимина. Чон Чонгук кореш Кима. Химик завёз кое-какое оборудование в США, хотя в причине посещения страны указал «Отпуск». Кто таскает с собой работу в отпуск? Мы установили, что Сабур Мануф, один из членов «Паноптикума», встречался с Доном, дядей Чонгука и боссом Кима. — Как идиоту, объясняет он Ланкастеру. — Так же известно, что «Паноптикум» проводит свои террористические акты с использованием химического и бактериологического оружия. Химик, — говорит он, приподнимая одну руку, — террористическая группировка, работающая с этой хернёй, — приподнимает другую. — Таким образом, можно предположить, что китаец как-то связан с «Паноптикумом», который связан с группировкой Косински, в которую входят и Чон, и Ким, которые связаны с Форест и Паком. Тем самым Паком, который был в «Вольте» в ночь предполагаемого убийства того самого китайца и стал заложником при ограблении банка. — Смотрит на Мака. — И разговаривал ты с Кимом, блядь, потому что голос этого говнюка я не спутаю ни с чьим другим, — снова смотрит на Сэма. — Как-то слишком много совпадений с одним и тем же составом лиц, тебе не кажется?       Ланкастер молчит, переваривая полученную информацию. С одной стороны будь он на месте Моджо, построил бы такую же цепочку. Но с другой… черт, это же Чимин. Он знает его. Или нет?       — Хорошо, — говорит Мак. — А что ты там лепетал о связи Кима и Форест? Я так понимаю, к «Паноптикуму» это не имеет отношения? — Пристально смотрит на агента, который чешет макушку, старательно избегая этого взгляда.       — Это… ещё не проверенная информация, — отвечает уклончиво.       — Даже если доля правды и есть в твоих выводах, это не значит, что Чимин в курсе, — влезает Сэм. Моджо закатывает глаза.       — Слушай, он конечно красавчик, но где, блядь, твои мозги?! — отвечает раздражённо. В дверь стучат.       — Что?! — одновременно рявкают Моджо и Ланкастер.       Дверь открывается и в образовавшемся проёме показывается голова Хосока. Он подозрительно смотрит на странного главного редактора, затем на Моджо.       — Я связался со своими, — говорит он неопределённо.       — И? — нетерпеливо спрашивает Моджо. Хосок заходит в помещение, закрывает дверь, косится на Ланкастера. — Можешь говорить при нём. Что там? — Тянет руку Моджо, увидев тоненькую стопку бумаг в руках азиата.       — Ты был прав, — Хосок протягивает стопку агенту, — у него была ячейка в этом банке, — Дэйв быстро просматривает бумаги, — арендованная за два дня до его смерти. — Их взгляды встречаются.       — О ком вы? — Мрачно спрашивает Мак. Дэйв прижимает стопку бумаг к его груди.       — Ли Чанг, наш многострадальный химик, арендовал ячейку в банке, — сообщает победным тоном. — И грабил его Ким. Если не это доказательство, — трясёт в воздухе бумагами, — то я не знаю, что тебе ещё нужно. — Смотрит на Сэма, — И мы снова возвращаемся к твоему дружку.       — Это бред. Понял? Всё притянуто за уши, — говорит раздражённо Ланкастер.       — Всё? — ухмыляясь, уточняет Дэйв. — Или только часть с милашкой Чимином? — недвусмысленно шевелит бровями.       — Пошёл ты, — цедит сквозь зубы мужчина, проходит мимо, сильно задев Моджо плечом и выходит.       — Ему бы не стоило гулять по Штабу без сопровождения, — говорит Мак, красноречиво глядя на Моджо. Тот закатывает глаза.       — Отличная работа, бэби-агент, — отмечает, проходя мимо Хосока. Разворачивается, пятится спиной к выходу. — Но ты всё ещё бесишь меня.       Уходит прочь. Мак и Хосок переглядываются.       Моджо догоняет Ланкастера у Центра управления. Собственно, ему не пришлось идти далеко, потому что Сэм застыл напротив сплошь стеклянных стен Центра. Он стоит, опустив руки по швам и пялится на одну из досок, которые используют для закрепления найденной информации. Моджо сбавляет шаг, вглядываясь в лицо мужчины и медленно подходит к нему, встаёт лицом к стеклянным стенам, засунув руки в карманы брюк.       — Кто это? — тихо спрашивает Сэм, кивнув в сторону интересующей его доски.       — Триппер моего головного мозга, — язвительно отвечает Дэйв. — Ким Тэхён, — всё же уточняет.       Затем хмурится. Сэм мог спросить о ком угодно, рядом с информацией о Киме находилась информация ещё как минимум о пяти мужчинах примерно его возраста. Но Ланкастер смотрит на Кима… Дэйв поворачивается к нему всем корпусом. Мимоходом замечает злость и разочарование, написанные на лице мужчины.       — Что ты знаешь? — подозрительным голосом спрашивает.       — Ничего, — качает головой, опустив уголки губ вниз, скорчив мину «да хер его знает». Дэйв внимательно изучает его лицо, Сэм отвечает прямым взглядом. Хрен, блядь, подкопаешься.       — Ты лжёшь, — утверждает Моджо.       — С каких херов мне это делать? — вздёрнув бровь, спрашивает Сэм. Дэйв щурится. — Знаешь, я пожалуй поеду, — вдруг улыбнувшись, говорит. Хлопает Дэйва по плечу, словно они давние приятели. — А ты возвращайся. Допрос то не окончен.       Не дожидаясь ответа, разворачивается и идёт в сторону лифтов больше не глядя на доски с информацией. Моджо хмуро смотрит ему вслед, точно зная, что Ланкастер лжёт, как дышит. Сам Сэм доходит до лифта и вызывает его, нажав на кнопку, не вполне отдавая себе отчёт в своих действиях. На автомате. Пытаясь понять мотивы по которым Чимин лгал ему. Он даже не до конца понимает причины, по которым не выдал Моджо всю правду. Он и не хочет понимать, что безусловно характеризует его совсем не как профессионала. Но и отрицать того факта, что человек, к которому он успел привязаться, обманывал его, не может. Чимин знает Кима. И не мог не узнать его при ограблении. В словах Моджо относительно голоса говорившего он не сомневается. Если Дэйв сказал, что знает кому принадлежит этот голос, значит так и есть. Значит… Чимин покрывает преступника. Почему?       Сэм невесело усмехается, качая головой.       — Кузен, значит, — бормочет, — страдающий недержанием…              

***

      

      Тэхён смотрит в зеркало заднего вида, проверяя есть ли за ним хвост. И учитывая то, что он уже сорок минут катается по городу, хаотично меняя направление, никаких хвостов он не замечает. К этому времени копы и федералы уже должны были прошерстить весь банк и найти дыру в стене, через которую они смылись. Но они уже давно не на Манхеттене. Салем сработал отлично и позаботился о том, чтобы в момент, когда они вылезут из подсобки, там никого не было. Уж как он этого добился, Тэхён не интересовался. Никаких записей с камер ФБР тоже не получит, потому что об этом позаботился Кай. Скачок напряжения, который он устроил, находясь в тоннеле, сбил все камеры на несколько минут, которых им хватило.       А дальше каждый пошёл своей дорогой в разных направлениях. Идея с тоннелем могла не выгореть, если бы здание банка не стояло на пути бутлегеров от одного из старых клубов к месту приёма поставок. Об этом он узнал, когда изучал старые чертежи, которые достал Дик, во время поиска решения проблемы со слежкой. Или, например, если бы руководство банка было бы чуть более параноидально настроено и приняло бы решение законопатить абсолютно все щели.       Тэхёну повезло. Они оказались беспечны.       У Дона ему сегодня светиться тоже не стоит. Так что времени для последнего этапа у него вагон. И это хорошо потому, что ему предстоит придумать как выкрутиться из дерьмовой ситуации в которой он оказался из-за ублюдка Франца и… Чимина. Решает подумать об этом чуть позже. Единственным, кому Ким позвонил сразу же, как только добрался до своей машины, был Чонгук. Он сказал всего три слова: «Всё в порядке». Подробности Чону знать ни к чему. У Тэхёна не было возможности поговорить с Каем после того, как тот вскрыл контейнер. Но он надеялся, что всё прошло гладко.       Мужчина подъезжает к знакомому складу, выходит из машины, осматривается, доставая пачку сигарет и заходит внутрь, прикурив. Помещение снова приобрело свой изначальный вид. Куча хлама и ничего больше. Все планы, чертежи и прочее они сожгли до того, как пошли на дело. Освещением служит пара фонарей, стоящих снаружи и не рассеивающих темноту. Хотя для того, чтобы не напороться на какое-нибудь дерьмо, света достаточно. Тэхён вытаскивает сигарету изо рта и тихо свистит.       — Тэхён.       Из самого тёмного угла выходит Кай. В полумраке Киму кажется, что он стал выглядеть старше лет на десять. Неудивительно, львиная доля работы сегодня выпала ему. Шагает к вперёд.       — Достал? — тихо спрашивает, возвращая сигарету на место.       — Да, — устало отвечает.       — Сабур что-нибудь заподозрил?       — Нет. Этот Франц как нельзя кстати устроил заварушку. Я всё достал до того, как он вернулся. — Подходит ближе.       — И что там было?       Тэхён откидывает окурок щелчком пальцев и пристально наблюдает за мужчиной, пока тот достаёт что-то из кармана.       — Вот это. — Кай протягивает руку с зажатым в ней небольшим пластиковым прямоугольником. Ким забирает предмет и принимается разглядывать его в полоске редкого света. — Карта памяти. Как ты и предполагал, — добавляет. Тэхён довольно усмехается.       Когда встал вопрос о том, как помешать Сабуру и «Паноптикуму» получить то, что они так отчаянно хотят получить, ему пришлось поломать мозг. Варианты решения разнились от «выбить Сабуру мозги» до «позвонить на горячую линию». В общем, один бредовее другого. Но если сирийцам нужны были не деньги, то вполне возможно какая-то информация? Тогда Тэхён и предположил, что в ячейке находится какой-то съёмный носитель. При условии того, что сирийцы не знают наверняка как выглядит то, что находится в ячейке, у него был неплохой шанс совершить небольшую замену. Это была игра вслепую, но ничего другого он не придумал. Решил рискнуть.       И оказался прав.       — Ты молодец, — говорит он, подняв голову и посмотрев на вымотанного мужчину. Тот лишь слабо улыбается.       — Что дальше?       — А дальше ты поедешь домой, примешь душ, выпьешь и завалишься спать.       — Я хотел бы сделать больше, Тэхён, — произносит с нехарактерной для него неуверенностью.       — Ты сделал достаточно, — теплее, чем планировал, отзывается тот.       Мужчина сжимает губы в тонкую полоску, но молчит. Кивает и уходит. Тэхён проводит на складе около получаса, выжидая. Всё это время он сидит на каком-то ящике, курит и крутит в пальцах карту памяти, гадая есть ли там что-то полезное. Подождав достаточно, он уходит со склада, садится в машину и едет домой, нигде не останавливаясь.       Переступив порог, не включает свет пока не задёргивает плотно все шторы. Проверяет периметр на предмет странных личностей, поднимается на второй этаж в полной темноте, достаёт свой ноутбук в ворохе сваленной на полу одежды, садится в угол, включает его и вставляет карту памяти в разъем. Как он и ожидал, информация, находящаяся на карте, защищена паролем. Как оказалось, вполне простеньким, потому что у него уходит меньше часа на взлом.       Тэхён с удивлением понимает, что чувствует лёгкое разочарование из-за такого уровня защиты. Многочисленные папки, содержащие ещё большее количество папок в себе, заполняют рабочий стол ноутбука, когда у него получается войти. Он бегло изучает несколько случайных файлов и понимает, что наткнулся на золотую жилу. Имена и контакты членов «Паноптикума», способы коммуникации, пароли и явки, какие-то формулы, финансовый след, ведущий совсем не туда, куда он предполагал…       Всё. Здесь всё.       В том числе и пара отдельных папок с метками «Теневое управление» и «Аббас» с индивидуальной защитой, которую у Тэхёна взломать не получается, его навыков банально не хватает. А ещё он находит письмо, в котором человек по имени Ли Чанг исповедуется во всех своих грехах, признавая причастность к террористической группировке, каясь и выражая надежду исправить всё, что натворил.       Тэхён не копается дальше, просто потому, что слишком устал. Он выключает ноутбук, вытаскивает карту и убирает её в единственное безопасное место. Закуривает прямо в доме, уставившись невидящим взглядом в паркет. А потом внезапно смеётся, представив лица Сабура и Малика в момент, когда они откроют файлы, которые Тэхён накидал на носитель. Да, Сабуру должно понравиться гейское порно. Он даже жалеет, что не имеет возможности присутствовать при этом.       Он всё смеётся, завалившись на бок. Вот только веселья в том смехе столько же, сколько воды в пустыне.       

***

      

      Чимин устало опирается на спинку жёсткого стула и смотрит на Раста Калвертона, который старательно избегает его взгляда, усиленно рассматривая дверной косяк. Моджо возвращается через короткий промежуток времени, на протяжении которого в комнате для допроса не было произнесено ни слова. В руках агент несёт две кружки с кофе. Поставив одну перед Чимином и сделав глоток из второй, он встречается взглядом со своим напарником.       — Что? У меня только две руки, — говорит недовольно, разведя руки в стороны.       Раст закатывает глаза и отворачивается к зеркалу, за которым стоит Мак. Моджо садится на стол возле Чимина и складывает руки на поясе. Они играют в гляделки с минуту, а потом Дэйв наигранно вздыхает и дружелюбно улыбается. Чимина это дружелюбие не подкупает.       — Кем тебе приходится Теона Форест, Чимин? — спрашивает он простецким тоном.       — Какое отношение это имеет к ограблению?       — Просто ответь, — дружелюбная улыбка Дэйва дрогнула, грозя показать его истинный настрой, но он удержал её на месте.       — Что ж… — Чимин переводит взгляд на кружку, которую принёс мужчина, берёт её и делает небольшой глоток. Медленно ставит на место. — Она моя подруга.       — И давно она твоя подруга?       — Такие временные категории весьма субъективны, Дэйв, — отвечает он с полуулыбкой. Моджо определённо его достал. Дэйв реагирует наигранной улыбочкой.       — И всё же? — предпринимает очередную попытку. Парень не отвечает, продолжая смотреть ему в глаза. Улыбка Моджо, забившись в агонии раздражения, испаряется. — Ладно. — Он встаёт, обходит стол и поворачивается лицом к Паку. Опирается ладонями на спинку пустующего стула. — Знаешь Чон Чонгука?       Чимин не отводит взгляд, хотя ему очень хочется. Понимая, что скорее всего агент и так знает ответ на поставленный вопрос, решает говорить правду настолько, насколько это возможно. К тому же Гука не было в банке, в этом Чимин уверен. Кивает.       — Да. Это знакомый Тео.       — Просто знакомый? — с издёвкой уточняет Моджо.       — Насколько мне известно.       — Хорошо. — Дэйв смотрит на напарника, переводит взгляд на парня. — А имя Ким Тэхён тебе о чём-то говорит? — задаёт очередной вопрос, снова нацепив на лицо дружелюбную улыбку.       — Да, — отвечает спокойно. — Это приятель Гука.       — Хм… — Дэйв принимается мерить шагами комнату. — Знакомый знакомого… — Резко поворачивается к Чимину лицом. — Говорил с ним?       — Пару раз, — безразлично пожав плечами, отвечает тот. Сознание услужливо подкидывает ему воспоминания о том, как он собственными руками зашивал этого идиота, попутно называя его всеми известными ругательствами. Да, определённо всего пару раз.       — То есть, если бы ты услышал его голос, то узнал бы его? — противненько улыбаясь, спрашивает Моджо.       Чимин мнётся пару секунд, понимая куда он клонит. Следующим вопросом будет что-то типа: «Не было ли среди грабителей кого-то с похожим голосом?», и если он ответит отрицательно, то велика вероятность того, что его привлекут за дачу ложных показаний. Если ответит утвердительно… А почему он не может ответить утвердительно? Если бы только Чимин знал причину…       Моджо отмечает заминку, пусть и минимальную. Довольно хмыкает. Пак уже ответил, сам того не желая.       — Д-да, я думаю, да…       Чимин по глазам Моджо понимает, что ответил до того, как открыл рот и дальнейшие свидетельские показания, если они будут хоть немного отходить от правды, закатают его на черт знает какой срок. Паника срабатывает триггером, последней каплей, спичкой, попавшей в переполненную бензином канистру. Его взгляд меняется, темнеет, знаменуя проявление не самых лучших черт. Дэйв не знает, что это значит, но и он замечает перемену в парне.       — Вам заняться нечем? — раздражённо спрашивает Чимин.       — Поясни?.. — Моджо тоже перестаёт играть хорошего парня, сбрасывая этот образ, как что-то мерзкое и вызывающее желание искупаться в хлорке.       — Я пострадавшая сторона, — говорит Пак в том же тоне, наклоняясь вперёд. — Я должен был отправиться в больницу, но нет, кому-то захотелось поиграть в допрос. — Он скрещивает руки на груди, клонит голову к плечу, усмехается. — О, я понял. Ты пытаешься компенсировать свою несостоятельность в ипостаси агента Бюро бессмысленными и тупыми допросами свидетелей, да, Дэйв? — Линия его бровей иронично изгибается.       Моджо хмурится, раздражённо смотрит на напарника и прищур его глаз не говорит Расту ничего хорошего. Впрочем как и напряжённые челюсти с выделяющимися на них желваками. Мужчина стремительно подходит к столу, опирается на него ладонями и нависает над парнем.       — Дэйв, — предупреждающе зовёт Раст.       — Лады, — говорит злобно Моджо, игнорируя напарника. — Я знаю, что он был там, Чимин, — намеренно не называет имени. На лице парня не дрогнул ни один мускул. — Почти уверен, что ты его узнал. Знаешь, что это значит, пиздюк мелкий? — Наклоняется ближе. — Когда я его сцапаю, а я его сцапаю, ты пойдёшь как соучастник! — Замолкает, пристально наблюдая за реакцией парня.       И она следует. Вот только не та, на которую рассчитывает мужчина.       — А, да? — Чимин заливисто смеётся. — Правда что ли?       Дэйв недоумённо хмурится. Смех парня прекращается также резко, как и начался. Он поднимается на ноги и копирует позу агента.       — Не надорвись, пытаясь задавить меня своим раздутым самомнением, — говорит язвительно, а затем в его взгляде сверкает гнев. — У меня было прекрасное настроение утром, Дэйв. Я собирался сделать кое-что значительное для меня, но какие-то ублюдки решили иначе. — Щурит глаза. — Я просидел в заложниках без воды почти день! Мне в лицо пихали пушки разных размеров и моделей. Меня избили, пытались задушить, а позже изнасиловать! На моих глазах убили троих людей! Одного из них сидящим на мне, так что вместо долгожданной воды я получил пинту крови. До сих пор чувствую её вкус во рту, Дэйв! — Улыбается безумно. — И после всего этого какой-то хрен в костюме своего дедули тащит меня на допрос и пытается инкриминировать какой-то бред обкуренного суслика?! Серьёзно? Мы уже проходили этот этап, мать твою! Если тебе есть, что мне предъявить, то вперёд, действуй. — Улыбка пропадает. — А если нет, тогда тебе лучше узнать у кого-нибудь какой доктор специализируется на извлечении посторонних предметов из задницы. Потому что если я услышу ещё хоть один тупой вопрос, то мои ботинки окажутся в твоей!       Чимин замолкает, не переставая сверлить агента взглядом и шумно дыша. Моджо, не совсем сразу пришедший в себя после такой отповеди, щурится. Уголок его губ ползёт вверх.       — Ты на кого шуршишь, пакетик? — спрашивает шелестящим голосом. — Не дорос ещё, коротышка.       Отталкивается от стола, выпрямляется в полный рост и теперь уже нахально усмехается, глядя на парня сверху вниз.       — Таблетки забыл принять, дедуля? — нахмурившись и не совсем понимая его реакцию спрашивает Чимин, тоже вставая в полный рост.       — Ты свободен, — вместо ответа говорит Дэйв, продолжая усмехаться. И две пары удивлённых глаз смотрят на него. Чимин хватает сумку и не ждёт повторного приглашения, шагает к двери. — Но это не значит, что мы закончили, — уточняет.       — Не вопрос, пара ботинок всегда при мне, — язвительно отвечает парень, остановившись в дверном проёме и уходит, не дожидаясь ответа.       Дэйв провожает его взглядом, как-то забыв, что гражданским в одиночестве расхаживать по зданию не положено. Замечает взгляд Раста и только сейчас понимает, что его губы растянуты в дурацкой улыбке.       — Что? — угрюмо спрашивает Дэйв, резко избавляясь от улыбки.       — Ничего… — Раст слегка качает головой, шагает к двери. — Дедуля, — говорит, сдерживая смех.       — Ооо, да пошёл ты! — возмущенно отвечает Моджо и спешит за ним, что бы надавать пиздюлей. Если не физически, так хоть словесно.              

***

      

      Тэхён выходит из ванной остервенело вытирая голову полотенцем. Он очнулся от полудрёмы, поняв, что тело задеревенело от твёрдого пола. Кое-как поднялся, решив последовать собственному совету, данному несколькими часами ранее Каю.       По дому, как всегда, передвигается в темноте. Привык. Комфортнее. Кидает полотенце в угол, натягивает спортивные штаны, спускается на первый этаж и шагает на кухню за алкоголем. Открывает шкаф, на ощупь безошибочно хватает нужную бутылку. Поворачивается, чтобы вернуться в свою комнату, улавливает какой-то звук снаружи.       Замирает.       Смотрит на часы, светящиеся зелёным на панели микроволновки. Четвёртый час утра. Прислушивается и слышит звук, который издаёт зажигалка, когда колёсико трётся о кремень, высекая искру. Тэхён хмурится, аккуратно ставит бутылку на стол, бесшумно отодвигает один из ящиков и достаёт оттуда пистолет. Крадётся к окну, выходящему на террасу и немного приподнимает тяжёлую, плотную штору.       Моргает.       Ещё раз.       Чуть трясёт головой, решив, что просто устал до галлюцинаций, но галлюцинация уходить не пожелала. Он стоит, не шевелясь, ещё пару минут, а потом чувствует жгучую волну раздражения и едва заметное непонятно откуда взявшееся волнение.       — Да ты, блядь, издеваешься что ли?!.. — Разворачивается и широкими шагами идёт к входной двери. — Охуеть, мать твою, — ворчит себе под нос на ходу. — Грёбаная заноза в заднице.       Резко отпирает все три замка, включая потайной, и распахивает дверь. Все известные в мире ругательства застревают в глотке, а сам он останавливается на пороге, когда фигура, сидящая на ступенях абсолютно никак не реагирует на его появление. Тэхён молчит. Как и незваный гость. Он кладёт пистолет на небольшую тумбу, стоящую справа от входной двери, подпирает плечом дверной косяк и скрещивает руки на груди.       — Я не знал куда ещё пойти, — спустя какое-то время наконец говорит Чимин.       — Любое место в мире гораздо лучше порога моего дома, — грубо отвечает Тэхён. Чимин усмехается.       — А вот и нет, — глупо возражает и прижимает горлышко бутылки, которую держал всё это время в руке, к губам.       — Так какого рожна тебя сюда принесло? — раздражённо спрашивает. Парень поворачивает голову в его сторону.       — Я же сказал — не знал куда ещё пойти, — повторяет таким тоном, словно Ким идиот.       Чимин вернулся домой, смыл с себя всю кровь и грязь. Выкинул испорченные вещи, послушно выпил травяной чай, приготовленный Теоной и честно попытался уснуть. Вот только организм требовал чего-то другого. И он абсолютно точно знал, чего именно. В прошлом Чимин справлялся с ситуациями, похожими на сегодняшнюю и с теми, что похуже, совсем другими способами. Но он оставил прошлую жизнь. И собирался держаться выбранного курса. Вот только привычки, ставшие частью тебя не так то легко искоренить. Он бродил по улицам, напиваясь, а потом оказался здесь.       — Откуда ты узнал этот адрес? — всё тем же раздражённым голосом спрашивает Ким, выходя наружу и садясь недалеко от парня.       — Хах… — тот как-то медленно хмыкает. Так же медленно поворачивает голову в его сторону. Пару раз медленно моргает и Тэхён понимает, что парень пьян просто вдребезги. — Я подсмотрел, — довольно улыбнувшись, отвечает Чимин наконец.       — Пьянь, — абсолютно безэмоционально констатирует факт мужчина, бессознательно задержавшись взглядом на влажных от алкоголя пухлых губах. Берёт пачку сигарет, валяющуюся рядом с Чимином и закуривает.       — Говорил горшку котелок: уж больно ты чёрен, дружок, — заплетающимся языком отвечает Чимин, вызвав усмешку Тэхёна.       — У кого подсмотрел-то? — спрашивает он, прищурив один глаз из-за попавшего в него сигаретного дыма, продолжая ухмыляться. Пак хитро улыбается.       — У ФБР, — отвечает так просто, словно говорит: «трава зелёная».       И это правда. Уходя от Моджо, он проходил мимо Центра управления, вотчины Мака Рочестера. Сквозь стеклянную стену он увидел фотографии Тэхёна, Гука и других, неизвестных ему людей. Внутри была такая суматоха, что никто не обратил внимания на осторожно проскользнувшего в помещение парня. До того, как его несанкционированное проникновение обнаружили, прошло несколько минут. Достаточно для того, чтобы найти адрес. Не то, чтобы он специально его искал. Просто тот попался на глаза и Чимин запомнил.       Ким его весёлости не разделяет. Его ухмылка исчезает, а сигарета виснет, лишь слегка удерживаемая губами.       — Что ты им сказал? — холодно спрашивает он, заставив парня поморщится.       — Ни-че-го, — беспечным тоном отвечает Чимин. Тэхён резко двигается к нему, грубо хватает за плечи и слегка встряхивает.       — Чимин, мать твою!       — За тобой уже приехали? — раздражённо перебивает его. — Может предъявили обвинения? Защёлкнули наручники на твоих запястьях? — В его глазах мимолётно сверкает гнев. — Нет? — Отстраняется, выворачиваясь из хватки и делает ещё пару глотков. — Я ничего им не сказал. Ясно? — опирается на перила. — Только это не имеет значения.       — Почему? — тупо переспрашивает мужчина, всё ещё переваривая информацию о том, что Пак его не сдал.       — Потому что агент Моджо и без меня знает, что ты был там, — отвечает парень, отвернувшись. Ким закатывает глаза. Моджо. Ну ещё бы.       — Знать и доказать — разные вещи, — бормочет себе под нос.       — Мне можешь не рассказывать, — раздражённо говорит Чимин и поднимается на ноги.       Вопреки ожиданиям Тэхёна он не спускается по лестнице, чтобы уйти. Он поднимается. Ким подскакивает, обходит его и встаёт у него на пути.       — Ты куда это собрался? — прищурившись, спрашивает. — Дорожка в другой стороне.       Издав пренебрежительное «пфффф» Чимин отходит на пару шагов и натыкается на перила.       — Ты обладаешь убийственным гостеприимством, Тэхён. Тебе кто-нибу…       Он не успевает договорить, потому что опирается рукой на перила. Те самые, которые разбил Гук, подравшись с Сили. Те, которые Ким так и не удосужился починить. Хрупкая конструкция не выдерживает веса и прогибается под парнем. Тэхён скорее инстинктивно, чем осознанно, молниеносно оказывается возле него, не даёт свалиться на землю и переломать себе что-нибудь. Обхватывает пальцами предплечье, дёрнув на себя. Чимин, не совладав с инерцией собственного тела, почти врезается в него, распластав холодные пальцы по чужому торсу. Хмурится, уставившись взглядом на его грудную клетку… какую-то слишком неодетую грудную клетку. Поднимает голову, затем взгляд и смотрит в серые глаза. Тэхён ворчит очередное: «Пьянь», старательно цепляясь за раздражение, отгоняющее странное ощущение, отозвавшееся на этот взгляд, на неожиданные прикосновения. Ему совсем не нравится тугой узел, за каким-то хером образовавшийся где-то в районе желудка.       — Почему ты помог мне? — неожиданно серьёзным тоном спрашивает Чимин, в эту же секунду осознав, наконец, по какой причине просто не сдал его.       Его самого никогда не защищали, никогда не помогали, когда он нуждался в этой помощи. Все знали о том, что происходило в доме Ронни. Все и всегда. На протяжении всего времени, что он провёл там с шестилетнего возраста. И ни одна скотина не помогла.       Никто даже не пытался.       — Дело не в тебе, — моргнув пару раз, отвечает Тэхён и отступает на пару шагов, затем вообще отворачивается. — Когда кто-то не исполняет мои приказы… — он немного растерянно оглядывается, заметив движение и смотрит в спину Чимина, переступившего порог его дома, — с ними случается что-то смертельно необратимое, — заканчивает тихо, останавливаясь на пороге и затягиваясь, с неудовольствием отмечая мелкую дрожь пальцев. Чимин стоит посреди гостиной, внимательно слушая его.       — Ты убийца, — констатирует факт. Без обвинений. Без страха.       — Я гораздо хуже, Чимин, — неожиданно для себя произносит Тэхён. Парень безразлично пожимает плечами.       — Я тоже убийца, — признаётся тихо и в его голосе отчётливо слышна грусть. Тэхён переступает порог дома, закрывает дверь, все замки, не теряя из вида Чимина.       — И кого же ты убил? — с насмешкой интересуется он. — Пасхального кролика? — Делает пару шагов, но до парня не доходит. Чимин смотрит на него испуганным взглядом.       — Рональда Бакли, — шепчет своё признание, но оно разрывает тишину.       Проходит несколько секунд прежде, чем Ким реагирует. Он качает головой.       — Никогда не слышал о таком, — говорит безразлично и отчётливо слышит вздох облегчение.       Вот только это нихрена не так. Рональд один из самых крупных покупателей Дона в сегменте Англия-Шотландия-Ирландия. То есть… был одним из. Пока его не завалил младший сын. По словам его старшего сына конечно же. Тэхён знает и отца и старшего лично. Поскольку он сам в какой-то степени родом из Северной Ирландии, Дон активно привлекал его к работе с Бакли, считая, что место рождения Тэхёна каким-то образом поспособствует заключению сделки.       Тэхён слышал разное об этой семейке. И если хотя бы одна сотая является правдой, то его нисколько не удивляет поступок Чимина. Удивляет другое — как он, чёрт возьми, смог протянуть так долго? Зная Лиама, старшего сына Ронни, он не мог представить себе человека, способного скрываться от этой скотины. Учитывая сумму вознаграждения за его голову… Тэхён выкидывает это из головы. Это не его проблема. А вот нетрезвый пиздюк в его гостиной очень даже ощутимая проблема.       — Я обычно не пью, — вдруг говорит Чимин, насупившись. — То есть… раньше мои способы отвлечься от чего-то похожего на сегодняшний день были сильно хуже, конечно…       — Да? — Тэхён подходит к нему, мастерски имитируя заинтересованность. Имитируя ли? — Даже представить страшно. — Слегка давит на спину, подталкивая к лестнице, оставаясь рядом на всякий случай.       — Я использовал алкоголь и наркотики, и… — тормозит на секунду, но снова послушно переставляет ноги, поднимаясь, — беспорядочные связи.       — О, это конечно же логично, — будничным тоном заявляет Тэхён, хотя с удивлением понимает, что начинает чувствовать неадекватную злость. И объектом её является совсем не незваный гость. — Жить в абьюзивной среде, страдать от насилия, а потом идти и трахаться направо и налево. Гениальный план. Надёжный. — Вдруг понимает, что выдал чуть больше, чем должен был бы знать, но нетрезвый Чимин, кажется, пропускает это мимо ушей. Зато не пропускает другое.       — Я думал, что если стану для них… — сердито начинает он, но замолкает.       — Грязным, — подсказывает мужчина, перехватив падающую бутылку. Чимин поворачивает голову и смотрит на него, крепко держась за перила. — Ты думал, что если достаточно запятнаешь себя, то перестанешь привлекать их, — спокойно продолжает он, отвечая прямым взглядом.       — Да, — кивнув, подтверждает парень. И этот его тон… Тэхён старательно игнорирует все припизженные и совершенно неуместные реакции на этого парня.       — Тебе нужно было обратиться к Мире, — усмехнувшись, говорит он в конце концов. — В Дублине у неё был салон… — щурит глаз, вспоминая, — «Ирландская роза».       — Да, я слышал.       — Эта старая маразматичка уродует похлеще оспы. — Он отпивает из бутылки. А Чимин внезапно пьяно улыбается.       — Буду иметь в виду, — опускается на лестницу, прислоняется горячим лбом к перилам. — Это когда-нибудь пройдёт?       — Ты про что? — Тэхён садится рядом. Бутылку ставит на ступень ниже.       — Забирать чужую жизнь… Я никогда не думал, что это так трудно, — смотрит на мужчину. — Когда-нибудь становится легче?       — Нет, — спокойно отвечает тот. — Легче не станет. Ты просто учишься с этим жить.       Говорит правду, не учитывая то, что Пак не из его мира, не привык к такой честности. Возможно, ему хотелось услышать что-то ободряющее... Тэхён невесело усмехается, когда парень заметно вздрагивает от его слов, после чего поспешно отводит взгляд. Но Тэхён успевает заметить отчаяние. Он злится. Потому что независимо от этической стороны вопроса, Бакли не то человеческое существо, из-за которого стоит испытывать муки совести. Точно не таким, как Чимин.       — Существует мнение, — начинает он тихо, — что груз за отнятую жизнь можно облегчить, если склонить чашу весов в другую сторону.       Он смотрит в стену, закатывает глаза от нелепости сказанного, ведь сам в это не верит. Но в это верил его отец. А его отец был хорошим человеком.       — Как это?       Тэхён реагирует на вопрос поворотом головы и не ожидает такого прямого, такого уязвимого взгляда. Теряется на пару секунд.       — Это когда вместо того, чтобы забрать жизнь, ты спасаешь её.       Парень двигается ближе.       — Тебе удавалось? — спрашивает доверчиво.       Я виновен в смерти стольких людей, что мне уже ничто не поможет, Чимин.       — Пока нет.       Пак пытливо вглядывается в его лицо, задумчиво хмурится, ему становится не по себе от такого пристального зрительного контакта. Но вдруг парень икает, произносит неопределённое: «Ммм...», кладёт голову Тэхёну на плечо, заставляя его тем самым недоуменно поморщится.       — Не пойду дальше. Устал, — бормочет.       — Просто отлично, блядь, — говорит сквозь сжатые зубы мужчина и сжимает переносицу пальцами.       К нему домой припёрся пьяный пиздюк, на глазах которого несколько часов назад он хладнокровно убил троих людей. И вроде как нормальные люди должны обходить таких стороной. Чёрт, даже ненормальные обходят. Но никак не засыпают на плече. Он мысленно возмущается, однако попытки растормошить парня не предпринимает. Думает, что Чимин уже давно сопит. Поэтому сначала считает, что ему показалось. Но нет. В полусонном состоянии парень принимается напевать какую-то до боли знакомую мелодию. Простую и медленную. Тэхён хмурится, решив, что ему не нравится этот отклик, вызванный напевом. Но он не говорит Чимину замолчать. Пытается вспомнить.       Зная, что будет больно.       Сначала он вспоминает тёплый солнечный свет, голубое небо и мягкую сочную траву с простыми, но очень красивыми цветами. Хмурится. Вспоминает шум волн, сокола, парящего высоко в небе, тень от огромного дуба. И мамины руки. Это старинная ирландская колыбельная. В детстве он засыпал только под неё. Вот откуда это узнавание.       А потом они переехали в Штаты и мама больше не пела. Не улыбалась и не обнимала его. Он и сам превратился в маленького, угрюмого человека, лишённый всего, к чему привык с самого детства. Волна тёплых, наполненных светом воспоминаний становится настолько неожиданной, что сбивает дыхание. Он привык помнить мать такой, какой видел в последний раз. И то, что у них была совсем другая жизнь, застаёт его врасплох. Он с ужасом осознаёт, что глаза жжёт, горло забивает саднящий ком, а пальцы бьёт мелкая дрожь. Безотчётно поворачивает голову в сторону Чимина и практически утыкается носом в его волосы. Чувствует слабый приятный медовый запах, исходящий от них. В голове ярким пятном вспыхивает ещё одно забытое воспоминание.       Вересковые пустоши у Кельтского моря.       Когда-то он там жил.