Когда ветер качает вереск

      Чонгук просыпается от хохота такого сильного, что слышно за закрытой дверью комнаты, расположенной на втором этаже. Морщится, переворачивается на спину и шумно выдыхает. Он нихрена не выспался. Снова слышит смех, смотрит на часы. Восемь утра. «Чудесно, блядь», — думает раздражённо, поднимается с кровати и шагает к двери. В коридоре встречается с сонной, растрёпанной Тео, стоявшей на пороге своей комнаты и хмуро смотрящей на лестницу.       — Тебя тоже разбудили эти кони? — недовольно спрашивает она.       Мужчина подходит к ней, улыбнувшись. Ничего не может с собой поделать, просто рад, что вчерашний вечер закончился.       — Пошли посмотрим, а то может пора экзорцистов вызывать.       — Чтобы спасать демонов от этой троицы? — беззлобно язвит девушка, усмехаясь.       Чон спускается первым, Тео сразу за ним, положив ладони на его широкие плечи и перескакивая со ступеньки на ступеньку. Каждый раз, когда она его касается, что случается не часто, Чонгук забывает как дышать и боится сделать лишнее движение. Юнги ржал, как конь, когда понял, что Гук настолько боится навредить ей, что каждый раз паникует. А учитывая его габариты и то, насколько хрупко выглядит девушка, опасения были, по мнению Чона, весьма оправданы. К тому же он не знал, как она реагирует на прикосновения чужих рук, после всего, через что прошла. Мин как-то заявил, что Гук здорово смахивает на Голема, а девчонка даст просраться им всем вместе взятым, несмотря на то, как выглядит. На вопрос: «Почему Голем?», Юнги пожал плечами и сказал: «Ну так он туповатый, огромный, немой и убивает всех, кто представляет хотя бы малейшую угрозу для того, кого он защищает. — Уселся на кресло, закинул ногу на ногу, зажав зубами вечную печеньку и широко улыбнулся. — Совсем, как ты».       Чон понимает, как глупо выглядит, но ничего не может с собой поделать.       Они спускаются с последней ступеньки и переглядываются. Чонгук пожимает плечами, мол, «пошли», и девушка улыбается. Несмотря на напряжение прошлых суток, того, что сказал её отец и оставшегося после его ухода вечера, она чувствует бодрость, удовлетворение и радость. Перед тем, как они поехали домой, агенты Моджо и Рочестер встретились с ней и спросили согласится ли она давать показания против Лэндона, когда созовут суд присяжных и начнётся процесс. Девушка даже не думала, сразу согласившись, чем вызвала лёгкое недоумение, ведь они думали, что она побоится. Теона устала бояться. У неё только одна жизнь. Она и против Кейси показания даст. К тому же теперь есть неопровержимое доказательство того, что он с ней делал. Благодаря паранойе Келлера и Тэхёну.       Кстати о Тэхёне. И Чимине. И Юнги, который почему-то сидит на полу. Зайдя на кухню, Чонгук присвистнул, увидев количество еды, которую они наготовили.       — Ого… Ждём какую-то важную птицу? — с усмешкой спрашивает он.       — Скорее целый выводок, — в тон ему отвечает Форест.       — А мы решили съездить к Блу-Маунтин! — крутанувшись на заднице, используя скользкий пол, заявляет Мин с непосредственностью пятилетки.       — Чего? — переспрашивает Чон, смотрит на Тэхёна, который выглядит паршиво и... всё равно довольным? Ким пожимает плечами.       — Пара дней погоды не сделает, — говорит он. Чон и Форест переглядываются. Мужчина понимает, что она хочет поехать. Корчит гримасу.       — Окей. Когда? — уточняет, садясь за стол, предварительно убедившись, что Тео тоже села.       — Не раньше, — говорит Чимин, ставя на стол тарелку с горой блинчиков, — чем вы всё это съедите.       — Боже, почему так много? — с кривой улыбкой спрашивает Тео парня, тот пожимает плечами.       — Потому что кое-кто сублимировал нерастраченную сексуальную энергию, — будничным тоном заявляет Юнги, запихивая в рот блинчик, игнорируя тяжёлый взгляд Тэхёна и не замечая смущения Чимина.       — Чего?.. — нахмурившись, переспрашивает Чонгук.       Тео хитро улыбается, заметив реакцию Пака. Тэхён встаёт со стула, шагает к холодильнику.       — Ничего, — говорит он, зарядив подзатыльник Мину, проходя мимо.       — Эй!       — У тебя язык связан хоть немного с мозгом? — с усмешкой на искреннее возмущение Юнги, спрашивает Ким.       Юнги хмурится, кажется до него доходит и он опускает голову, принимаясь за завтрак с удвоенной силой.       Где-то в глубине дома раздаётся Losing My Religion, Чимин кидает в раковину ложку и торопится к выходу, проскользнув между Тэхёном и Юнги. Взгляды которыми обмениваются он и Тэхён не остаются незамеченными.       — Собираться можно после завтрака? — усаживаясь удобнее, интересуется Тео.       — Да, — кивает Юнги, — чем раньше выдвинемся, тем быстрее приедем.       — Мне нужно в редакцию, — сообщает вернувшийся Чимин, неловко улыбнувшись.       — Надолго? — хмуро спрашивает Тэхён.       — Нет, подписать какие-то документы.       — Ой, а это не может подождать? — ехидно интересуется Юнги.       — Сэм просил заехать сегодня, — пожав плечами, отвечает парень.       Тэхён издаёт какой-то непонятный звук, закатив глаза. Шагает к двери на улицу.       — Я отвезу, — кидает на ходу, запихивая сигарету в зубы.       — Тебе бы отдохнуть, Тэхён, — возражает Чимин.       Мужчина смотрит на него через плечо, схватившись за ручку двери.       — Я же сказал, что отвезу.       Не ждёт ответа, выходит, оставляя нахмуренного от недоумения Чимина и довольно улыбающихся, перебрасывающихся понимающими взглядами мужчин и Тео.       — Отелло, — почти одними губами шепчет Юнги Чонгуку, выразительно шевеля бровями. Тео фырчит, не сдержавшись, Чон ухмыляется. Чимин резко разворачивается.       — Так, ладно, что происходит? — строго спрашивает он, глядя на Юнги.       — Ничего, — отвечает тот, резко выпрямившись, переходя на писк и соорудив на лице невинную физиономию.              

***

      

      Тэхён ведёт машину, чувствуя слабость и головную боль, но упорно игнорируя это. Они почти не разговаривают. Не потому, что не о чем, а потому, что молчать вдвоём тоже комфортно. Он паркуется у самого входа, глушит движок и упирается затылком в подголовник, глядя на парня.       — Я быстро, — улыбнувшись, говорит тот.       Тянет руку к двери, чтобы выйти, но замирает, почувствовав его пальцы на своём запястье. Оглядывается, вопросительно приподняв брови. Тэхён улыбается. Секунду они смотрят друг другу в глаза, а потом Чимин, вернув улыбку, подаётся вперёд и целует его. Тэхён убирает пряди непослушной длинной чёлки с лица парня и запускает пятерню в густую шевелюру, притягивая его ближе. Поцелуй прерывает Пак, слегка отстранившись от него.       — Я быстро, — снова повторяет, коротко чмокнув в губы, и выходит.       Тэхён наблюдает, пока он не скрывается из виду в дверях здания редакции, не замечая своей глупой улыбки. Разминает шею, включает радиоприёмник и снова откидывается на спинку сидения, прикрыв глаза. Ему бы поспать. Недели две. Звуки радио раздражают, поэтому он вырубает его, стараясь получить хоть немного тишины. Глаза не открывает и теряет счёт времени. Хмурится, почуяв… что-то. Распахивает веки, садится ровнее, смотрит на часы. Чимин ушёл почти полчаса назад и до сих пор не вернулся. Неужели подпись каких-то бумажек может занимать столько времени?       — Кончай параноить, придурок, — бормочет себе под нос, стуча пальцами по рулю.       Мгновение спустя перестаёт дышать, потому что видит машину на противоположной стороне улицы. И вроде бы в ней нет ничего необычного. Он крутит головой, сканируя взглядом территорию. Видит мужчину, стоящего у входа в метро, ещё одного у крыльца здания, расположенного рядом с редакцией. Ещё двух, сидящих на лавочке через дорогу. Срисовывает ещё одну машину, припарковавшуюся через три от него. И всё ничего, кроме того, что все они японцы.       — Сука, — шипит, выходя из машины. Всё его спокойствие и проблески умиротворения растворяются, будто их и не было.       Широкими шагами добирается до входа, заходит, минует проходную, перепрыгивая через турникет и игнорируя охранника. Добирается до лифта, протиснувшись в него в последний момент.       Он набирает номер телефона, прикладывает его к уху и всматривается в загорающиеся цифры этажей. В тишине кабины длинные гудки, на которые ответа Тэхён не получает, слышатся чем-то зловещим. Он усмехается скептически и пробует снова, просто не в состоянии принять ощущение неизбежной фатальности. Всего каких-то полчаса назад он был почти спокоен, почти смиренен. Они же собирались все вместе уехать к чёрту подальше из города. Они заслужили передышку.       Он пробует ещё раз.       Они могли бы часами валяться у озера и просто ничего не делать, наслаждаясь тишиной.       Звонит снова.       А потом они бы решили, чем ещё можно заняться. Возможно, Юнги бы доигрался и был утоплен за очередную гастрономическую диверсию.       И ещё раз.       Он хмурится, с нелепым удивлением обнаружив, что дышит слишком часто и шумно.       И снова.       Тэхён чувствует подступающую панику, убирает её подальше. Не сейчас. Кабина лифта поднимается целую вечность и когда добирается до последнего этажа, терпение Тэхёна машет ручкой — он чуть ли не в ручную помогает дверям открыться. Идиот. Как он мог не предвидеть, что Якудза не успокоится? Забегает в холл, оглядывается, ища знакомый силуэт, но вместо Чимина видит нахмурившегося при виде него Ланкастера.       — О, кузен с недержанием, — язвит тот. Ким проходит мимо, продолжая искать парня.       — Устаревшая шутка, придумай что-нибудь новенькое, Сэмми, — раздражённо отвечает. Останавливается, крутанувшись.       — Я Сэм, придурок.       — Ага… — кивнув, соглашается Тэхён. — Где он? — спрашивает, с удивлением замечая у себя отдышку.       — Кто? Чимин? Тебе какое дело?       Мужчина выдыхает, пытаясь сдержаться. Нет времени. Нахер. Шагает к Ланкастеру и схватив его за рубашку, с силой впечатывает в стену.       — Слушай, ты… — замолкает. На это тоже нет времени. — Где Чимин?       — Он пошёл в туалет, — верещит какая-то женщина, подлетев к ним. — Отпусти!       — Когда? — спрашивает Тэхён, отпуская Ланкастера.       — Минут десять-пятнадцать назад, — отвечает неизвестный ему мужчина, кивнув на стол парня. — Вещи ещё здесь.       Тэхён смотрит в том же направлении, видит знакомую сумку, разворачивается и шагает к туалетам, игнорируя задающего вопросы Сэма. Залетает в помещение, не стучась.       — Чимин! — рявкает чересчур эмоционально, открывая все подряд кабинки, понимает, что все они пусты. Крутанувшись, выходит из помещения.       — Что происходит? — не отстаёт Ланкастер, догоняя его у лифтов. Ким не отвечает, заходит в кабину, думает. Сэм шагает за ним. — Тэхён, какого хрена происходит?! — требовательно спрашивает.       — О, надо же, помнишь моё имя, — язвит тот, пристально следя за загорающимися цифрами.       — Мы оба знаем, что это не твоё имя, — мрачно отвечает Ланкастер, тем самым заставляя Тэхёна въесться в него цепким взглядом, но игнорирует его. Тэхён пытается понять, осознает, что и на это нет времени.       — Камеры у входа пишут? — вместо этого спрашивает.       — Да, — напряжённо отвечает Ланкастер, кажется, начиная понимать, что происходит.       — Мне нужно посмотреть.       — Хорошо.       Они выходят из лифта на первом этаже и прямой наводкой направляются к охране, но Тэхён резко тормозит, увидев у стойки набившие оскомины японские рожи.       — Тэхён! — расплываясь в широкой улыбке, приветствует его старший из вчерашней четвёрки, остальные стоят за его спиной.       — Только попробуй, гандон… — цедит тот.       — О, да не кипишуй. Мы собирались, — замолкает на секунду, — но опоздали, — добавляет с мерзкой ухмылочкой. Кивает в сторону охранника.       — Мистер Моррис, — влезает Ланкастер, — вы не видели, выходил ли Чимин?       — Мистер Пак? Да, — кивает он, вспоминая, — но они вышли через другую дверь. — Указывает на выход, расположенный в торце здания.       — Они? — шагнув к мужчине, переспрашивает Тэхён.       — Да, — снова кивает тот. — Он и ещё трое молодых людей.       Ким смотрит на японца, тот пожимает плечами, мол, «они не при делах».       — Мистер Моррис, можете их описать? — обращается к охраннику Ланкастер. Мужчина задумывается.       — Да обычные парни. Один худенький и низенький. Второй среднего роста и довольно крепкий, — Тэхёна начинает тошнить, — а третий высокий, широкоплечий…       — С длинными белыми волосами, — заканчивает за него. Мужчина кивает.       — Да. Это ваши знакомые?       Тэхён не отвечает, отступив на шаг и с силой надавив на глаза пальцами.       Салем.       Чимин у Салема.       Сам бы он не осмелился вытворить такое, значит, действовал по указке Дона. С одной стороны это хорошо, потому что Дону нужен он. Значит, парень будет жив ещё какое-то время. А с другой… это же Салем. Лишённый любого авторитетного контроля Салем. Сука! Тэхён шагает к выходу, не слыша ни японца, ни Ланкастера. Запрыгивает в машину, резко выворачивает руль и трогается с места, параллельно набирая Моджо. Агент отвечает после первого гудка.       «Слушаю».       — Дэйв, — не замечая, что обращается к нему по имени, — Чимин у Дона.       «Что?», — голос в трубке становится напряжённым.       — То, на хрен. Наружка ещё активна?       «Нет. Мы сняли её с тех пор, как ты принёс карту памяти».       Ким прикрывает глаза, сжимает зубы. Блядство.       — Ладно. Отправьте кого-нибудь к ресторану.       «Понял», — без споров соглашается Моджо. Тэхён отключается, набирает Юнги.       — Чимин у Салема.       «Ч-что? Бля… теперь понятно», — запнувшись, отвечает тот.       — Что?       «Только что Гуку звонил Дон. Вызвал на встречу. Срочно»       — Куда?       «Помнишь заброшенные доки на северо-западе? Туда».       — Понял.       «Мы уже выезжаем, Тэхён»       Отключается. Ему ехать часа два, если поднажать, то справится за полтора. Им, учитывая время суток — все три, а то и больше. Откидывает телефон, вжимает педаль газа в пол, подрезая всех подряд и не обращая внимания на сигналящих водителей. Зачем? Зачем Чимин ему? Почему сейчас? Зажмуривается, выкидывая всё из головы. Думать и анализировать будет потом. Сейчас нужно действовать. Он не замечает времени, а когда вдали виднеется нужное ему здание, то всё остальное вокруг исчезает.       Он видит фургон, когда подъезжает ближе, но не видит людей. Тормозит, осматривается. Если бы его хотели просто убить, давно бы уже сделали это. Нет, здесь что-то другое. Выходит из машины, приметив полуоткрытую дверь. Спустя секунду из неё выходят Сид и Дик. Кто, блядь, давал им эти клички? Совсем не вовремя Тэхён пытается вспомнить как их зовут на самом деле. Они нервничают, глядя на него, он же выглядит хладнокровным, несмотря на то, что творится внутри.       — Смотри-ка, и правда прискакал. — Голос Салема раздаётся из-за двери. Спустя секунду показывается и он сам, толкая вперёд Чимина, удерживая его за волосы. — А мы тут, пока тебя ждали, поближе познакомились, — шмыгнув носом и мерзко ухмыльнувшись, сообщает.       Тэхён не слушает его трёп, он всматривается в Чимина, который старательно прячет глаза, смотрит куда угодно, но только не на него. И сначала такое поведение заводит Тэхёна в тупик. В первые секунды. Пока до его тормозного мозга не доходит. Растрёпанные волосы, подранная испачканная рубашка, порванные джинсовые шорты, на руках и ногах синяки и ссадины, как и на лице, разбитая губа, порванная в уголке, мерзким тёмным пятном расползается синяк и на шее. Его руки связаны стяжками, сжаты в кулаки до побелевших костяшек.       В грудине что-то ухнуло и оборвалось.       Он опоздал.       Посмотри на меня.       Бесполезно. Стоит прямо, удерживаемый ублюдком за волосы. Голова высоко поднята, но взгляд опущен вниз.       Чимин, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри...       И для Тэхёна внезапно наступает звенящая тишина.       Он всё ещё слышит и понимает каждое слово, его мозг идентифицирует картинку, но внутри рождается чёрная бездонная пропасть, поглотившая его. Он думает, анализирует, но лишь то, что может помочь добиться поставленной цели.       — Заходи, — нервно говорит Дик, отступая от двери.       Тэхён спокойно шагает к ним. Спокойно даёт себя обыскать и забрать пистолет. Пустым, ничего не выражающим взглядом смотрит на Дика и тот прячет глаза. Это хорошо. Дёрганный и психованный Сид тоже отводит взгляд. Единственным, кто чувствует здесь себя отлично, является Салем. Он не перестаёт отпускать гадкие шуточки, скалясь и улюлюкая, размахивая пушкой перед лицом Чимина. Они заходят внутрь большого складского помещения, заваленного как всегда всяким хламом. Тэхён проходит дальше, оставляя позади себя остальных.       — Тормози, козёл, — рявкает Салем. Мужчина подчиняется, остановившись и повернувшись к ним лицом. — Знаешь, я тут подумал… — Он не стоит, топчется на месте, руки живут своей собственной жизнью, тело вибрирует, глаза бегают и Тэхён понимает, что он под кайфом. Вдвойне хреновая комбинация. — Ты не видел, как здорово мы нашли общий язык с этой цыпой. — Заходится в ублюдочном смехе, напрягает руку и поворачивает голову Чимина к себе, больнее сжимая его волосы. — Правда, цыпа? Покажем ему?       — Салем… — начинает Дик, понимающий, что подобные представления до добра не доведут. Незачем дёргать тигра за усы.       — Заткнись! — орёт тот. — Закрой свой херов рот, скотина! Понял?! Я здесь командую! — От натуги вены на его шее вздуваются, глаза наливаются кровью. Он замолкает на секунду, а потом широко улыбается, снова смотрит на Пака. — Ну так мы пок…       Чимин плюёт ему в лицо и злобно улыбается. Салем причмокивает губами, кивает. Говорит: «Хм», а потом бьёт наотмашь с такой силой, что парень, крутанувшись, падает. Тэхён сжимает челюсти. Из реакции только взгляд исподлобья. Ждёт.       — Ладно, — скалится Салем, глядя безумным взглядом на Тэхёна. — Вообще-то мне не нужно его согласие.       Издаёт какой-то непонятный звук. Что-то между повизгиванием и ржанием. Наклоняется к Чимину, хватает его за лодыжки и тащит в сторону. Парень приходит в себя, осознаёт, что сейчас последует, начинает пинаться. Опять молча.       — Ох, ты ж боже ты мой, какой он у меня прыткий, да, Тэхён? Хочешь, поделюсь?       Садится на парня верхом, снова бьёт, но смотрит на Кима. Засовывает руку Чимину в шорты, продолжая мерзко улыбаться и парень кричит. С беспомощной яростью и гневом, но кричит. Тэхён моргает и переводит взгляд на него. Салем также отвлекается, потому что сопротивление встречает более яростное, чем в первый раз. Хотя по его опыту должно быть наоборот. Салем теряет терпение и начинает избивать Чимина, не контролируя силу удара. Тэхён больше не ждёт, шагает по направлению к ним, нарывается на пушку Сида.       — Стой, гнида, — злобно шипит тот.       — А то что? — не прекращая движения, спрашивает Тэхён. — Что? — Сид отступает на шаг. — Не снял с предохранителя. — Кивает на пистолет.       Лицо Сида вытягивается от удивления и он отводит взгляд. Секунда. Всё, что нужно Тэхёну. Пистолет кочует в его руки, Сид получает по роже рукояткой и падает на пол бесформенным мешком. Тэхён смотрит на Дика, но тот отступает на шаг, мотнув головой. Мгновение. Мгновение нужно Тэхёну, чтобы заставить себя не убивать эту мразь. А потом он слышит очередной глухой звук удара, тихий, вязкий стон боли и всё…       Все его действия, все самые мерзкие уголки его существа, вся тьма, копившаяся годами, получает волю. Он отпускает вожжи, давая ей карт-бланш.       За пару шагов добирается до Салема, хватает за волосы, бьёт об колено и ухмыляется, слыша характерных хруст сломавшегося носа. Бросает взгляд на парня, оценивая повреждения. Тот отползает от них. Тэхён тащит Салема дальше, ему мало сломанного носа. Он жаждет крови. Поднимает, швыряет в стену. Салем бьётся затылком и тяжело оседает на пол. Ещё в сознании, но дезориентирован.       — Я обещал тебе, что пристрелю при следующей встрече, — напоминает звенящим от ярости голосом. Салем кое-как приподнимает голову. Тэхён кровожадно улыбается. — Я передумал, — говорит и с садистским удовлетворением замечает страх, блеснувший в глазах Салема.       Ублюдок что-то мычит, пытаясь отползти, но сила удара, наличие дури в крови и паника не дают ему сделать это. Тэхён спокойно подходит к нему, переворачивает на живот, садится верхом, прижимая коленями его руки к полу, разрывает футболку, достаёт нож из ботинка, который придурки упустили, и начинает свежевать спину Салема. Тот кричит, пытаясь вырваться. Бесполезно. На лице Тэхёна нет ни одной эмоции, кроме чистой ярости. Он продолжает методично, лоскут за лоскутом, избавляться от кожи. Салем воет, перемешивая слёзы, сопли и слюни. Молотит ногами воздух. Наркотики не дают ему уплыть в бессознательное состояние. Дик отходит в сторону, блюёт. Чимин, не моргая, смотрит на этот кошмар. Тэхён останавливается, ждёт пока вопли Салема утихнут, наклоняется и мстительно шипит:       — Ты думаешь, что это всё? — Мерзко ухмыляется. В ответ слышит болезненное мычание. — Это только начало.       Садится ровно, давит на руки полуживого человека коленями ещё сильнее и начинает умело отсоединять рёбра от позвоночника. Слишком умело. Будь у него более подходящие инструменты, всё было бы сделано аккуратнее и Салем прожил бы дольше. А так он орудует рукояткой ножа, ломая кости, выгибая их наружу, не переживая о том, что задевает внутренние органы. Вопли обезумевшего от боли Салема доставляют худшей части Тэхёна наслаждение. В какой-то момент на его лице начинает играть довольная улыбка. Он заканчивает с рёбрами, откладывает нож, слушая тихие стоны уже полуживого Салема и запускает руки внутрь, доставая лёгкие, укладывая их на плечи ублюдка. Снова наклоняется к его уху.       — Как тебе такое насильственное проникновение, Арво? — с ухмылкой спрашивает умирающего. — То, что я с тобой сделал, называется «Кровавый Орёл», — продолжает безумным шёпотом. — И в идеале ты должен бы был стоять на коленях, — наклоняет голову в бок, глядя невидящим взглядом в пустоту, — но всю твою жизнь у тебя всё через задницу, да? Даже сдохнуть нормально не можешь, кусок дерьма. — Салем, в полном беспамятстве умудряется найти силы, чтобы начать едва царапать пол. Словно всё ещё пытаясь отползти от психованного садиста. — Вот тебе задание. — Весело улыбается. — Сдохни, Арво. Если через пять минут ты все ещё будешь трепыхаться, я продолжу изучение твоих внутренностей.       В ответ слышит какие-то булькающие звуки. Встаёт, схватив нож, пятится, отворачивается. Выдыхает. Его руки по локоть в крови. Он чувствует её капли на лице. Не может остановить взгляд на чем-то конкретном, чувствуя зуд в черепной коробке. Слышит тихое «Тэхён», и его медленно отпускает, сознание проясняется, он поворачивается и видит то, что сделал в полубезумном состоянии. Переводит пустой взгляд на остатки своей ячейки.       Сид пришёл в себя и теперь самозабвенно избавляется от содержимого желудка. Дик сделал пару шагов назад, но руку с зажатым в ней пистолетом не поднимает. И тогда Тэхён переводит взгляд на сидящего на полу парня, ожидая увидеть в его глазах страх, отвращение, презрение, что угодно, но не то, что видит. Чимин кое-как поднимается на ноги. Шаркающей, шатающейся походкой направляется к нему, но Тэхён мотает головой из стороны в сторону, отступая.       Не надо.       Не подходи.       Чимин игнорирует это. Подходит вплотную, пытаясь поймать его взгляд.       Посмотри на меня.       Не выходит. Тэхён видит стяжки на его запястьях, стёршие кожу до кровавых подтёков. Трясущимися руками режет пластик, отдёргивая их сразу же, но Чимин не даёт отстраниться, перехватив за запястья. Молчит. Ждёт.       Пожалуйста, посмотри на меня...       Тэхён рвано выдыхает, поднимает взгляд, используя как ориентир его бесконечную осень.       А потом тишину разрывают методичные аплодисменты.       — Браво, Тэхён, — с отвращением взглянув на изуродованный труп Салема, улыбается Дон. — Я всегда предполагал, что ты способен на большее. Кто ж знал, что мотивация была недостаточной. — Останавливается, заложив руки за спину. Осматривается. — Мда.       — Какого хрена… — бормочет Юнги, зашедший последним.       Чонгук предпочитает промолчать. Дон смотрит на Пола Сили, кивает и тот шагает к Тэхёну и Чимину, наставив на них пистолет. Ким сжимает нож, бесцеремонно задвинув парня себе за спину.       — Отпусти его, Тэхён, — напряжённо говорит Сили, — или я пробью тебе черепушку.       В ответ получает безумную ухмылку. Взводит курок.       — Не надо! — громко говорит Чимин, затем тихо обращается к Тэхёну. — Я пойду. Всё нормально.       — Нихера не нормально.       — Тэхён… — тихо зовёт и мужчина не может не ответить взглядом. — Это не даст ничего, кроме твоей смерти.       Отпускает его руку и отступает на шаг, другой, преодолевая боль. Сили хватает его за руку. Совсем не аккуратно. Юнги переглядывается с Чоном, но тот едва заметно машет головой. Нет, тоже нихрена не понимает. А потом Мин видит состояние, в котором находится Пак. Шагает к грёбаному Сили и отпихивает его.       — Свали нахуй, — говорит злобно, сразу же переключает внимание на парня, осторожно подхватывая его под руку.       То, с какой бережностью он это делает, заставляет Чимина часто моргать, чтобы не дать пролиться давно сдерживаемым слезам. Не время и не место. Юнги отводит его в сторону, понимая — то, что происходит, не закончится хорошо.       — Ладно. — Чонгук наконец приходит в себя. — Какого чёрта происходит? — обращается к дяде.       Дон кивает Сили и переводит взгляд на племянника. Пол снова берёт на мушку Тэхёна, говорит: «На колени», и тот подчиняется, потому что находится в полном раздрае, рассыпаясь на части. Кажется, он дошёл до своего предела.       — Происходит то, Гук, — удостоверившись в том, что Ким на коленях, говорит Дон, — что твой приятель — крыса.       Тэхён невесело усмехается. Чонгук сжимает переносицу пальцами. Блядь.       — Слушай, мы с самого начала не хотели работать с этими ублюдками, — начинает говорить. — И вообще это была моя идея. Просто Тэхёну подвернулась возможность раньше, чем мне.       — Захлопнись, Чон! — перебивает Тэхён. Его не слушают.       — Моя идея слить сирийцев. — Шагает к дяде. — Так что если тебе нужен козёл отпущения, возьми меня, окей? Они не при чём.       Дон долгую минуту смотрит на племянника, пытаясь понять, почему выродок из Белфаста и шепелявый отпрыск иммигрантов вызывают больше преданности, чем родная кровь. Потом думает о том, что ему в общем-то плевать и ехидно улыбается.       — Твоя преданность похвальна, Гук, — говорит он снисходительным тоном, — и тем неприятнее мне об этом говорить. — Проходится вальяжным шагом туда-сюда. — Но, видишь ли… — трёт кончик носа пальцем, — я говорю не про «Паноптикум».       Гук и Юнги хмурятся, чувствуя недоумение, а Тэхёна начинает тошнить.       Как он, сука, узнал?!       — Не про «Паноптикум»? — переспрашивает Чон. Дон кивает. — Тогда про что, мать твою?!       — Этот человек, — Дон указывает на Тэхёна, — агент под прикрытием. Тэхёна, каким вы его знаете, не существует в природе. Все те годы, в которые ты считал его другом, он лгал тебе. Лгал нам всем! — добавляет театрально. — Используя в своих целях и собираясь в конечном итоге предать. Тебя. — Заканчивает, глядя на Чонгука, но тот играет в гляделки с Кимом, чувствуя нахрен все эмоции разом.       — Это правда? — задаёт вопрос Тэхёну.       — Уже не имеет значения, — отвечает тот, понимая, что его ждёт.       Будь он в другом состоянии, ещё попытался бы наврать с три короба. Но это ничего не изменит. Дон пришёл сюда, чтобы убить его. Тэхён устал лгать. Всё что его заботит, это чтобы Юнги проследил и обеспечил безопасность Чимину. А с него хватит. Его игра закончилась. Всё, блядь, финал сезона. Чон смеётся. Надрывно, дёргано. Пятится назад, качая головой.       — Сука, так ты КРЫСА?!       — Гук… — зовёт Юнги.       — Гук что?! — резко развернувшись, рявкает он. — Гук, что, Юнги? Этот козёл врал нам все восемь лет! Более того, собирался предать. А я… — смотрит на Тэхёна, — я верил тебе, чмошник ты канализационный.       — Я полагаю, — снова говорит Дон, — нам всем ясна дальнейшая участь Тэхёна. — Строя из себя расстроенного плохими вестями человека, он замолкает.       — Мы сделаем это, — говорит Чон.       — Что? — Чимин упирается руками в грудь Юнги. — Нет. — Смотрит на него, машет головой.       — Тише, тише. Не лезь в это, — ненавидя себя за сказанное, просит тот.       — Мы. — Чон указывает на Сида, Дика, Юнги и себя. — В конце концов это нас он изводил на говно, строя из себя главаря. — Его голос звенит от едва сдерживаемой ярости.       — Я не думаю… — начинает Дон, но Чон не слушает, подлетает к Тэхёну и с размаху бьёт его коленом в лицо.       — Какого хрена ты творишь?! — вздрогнув, кричит Чимин, пытаясь вырваться из хватки Юнги.       Тэхён остаётся стоять на коленях. Тогда Чонгук, размахнувшись, бьёт его кулаком в челюсть, не сдерживаясь. А когда Тэхён валится на бок, ещё пару раз пинает в живот. Разворачивается к Дону.       — Мы. Это. Сделаем. — Чеканит он каждое слово. В глазах неприкрытые ненависть и гнев, крылья носа раздуты, уголки губ опущены вниз. Он в бешенстве. — Тащите этого ублюдка в фургон, — приказывает Дику и Сиду. Останавливается возле Чимина и Юнги. — Его тоже.       Отворачивается, сплёвывает слюну, подходит к Дону. Тот внимательно вглядывается ему в глаза, а найдя то, что искал, удовлетворенно ухмыляется.       — Когда закончите, приезжай в ресторан, Чонгук, — хлопает его по плечу, — отметим это.       Чон не отвечает, молча провожая взглядом дядю и Сили. Мимо него проносят Тэхёна и он задерживается на нем взглядом.       — Гук! — Чимин снова пытается вывернуться из хватки Юнги. Бесполезно. — Гук, ну пожалуйста…       Мужчина поворачивает голову, смотрит и парня будто обливает ледяной водой. Он не знает того, кто стоит перед ним. Ни тепла во взгляде, ни доброты. Ничего. Одна сплошная пустота. Юнги подталкивает его к выходу. Мягко, но настойчиво, и тогда Пак обращается к нему.       — Юнги, какого хрена вы делаете? — возмущается шёпотом. Тот избегает его взгляда, таща к фургону. — Это какой-то идиотский план, да? Да скажи уже что-нибудь!       Упирается пятками в землю и дёргает рукой. Тогда Мин останавливается, смотрит взглядом, который он не может охарактеризовать.       — Нет никакого плана, — говорит ровным тоном. — Есть множество правил, которые можно нарушить, избежав последствий, но только не это. Стучишь копам, работаешь на федералов или не дай бог сам являешься им — исход один. Прости, Чимин, правило одно на всех. Сделать ничего нельзя, — заканчивает и каждое слово для Чимина, словно очередной гвоздь в крышку гроба.       Юнги снова тащит его к фургону, а он и не сопротивляется.       Во-первых, потому что больше не осталось сил, нет никакой надежды, и Чонгук, и Юнги открылись с другой стороны, показав ту часть их жизни, которой Пак ещё не видел. Даже смешно, насколько глупым было считать, что они способны на прощение и понимание. То есть способны, но до известного предела.       А во-вторых, Чимин не хочет оставлять Тэхёна. Не так. Не с ними. Ни в такой ситуации.       Так что послушно лезет в фургон, игнорируя сидения и садясь прямо на днище рядом с бессознательным мужчиной, связанным по рукам и ногам, не обращая внимания на жгучую боль во всём теле. Чимин игнорирует замечание, кажется, Дика, и кладёт голову Тэхёна себе на колени, не глядя по сторонам, сосредоточившись только на нём. Не знает сколько времени они едут, но судя по тому, как их трясёт, едут преимущественно по просёлочным дорогам.       В салоне стоит поглощающая всё вокруг тишина. За несколько минут до того, как машина тормозит, Тэхён открывает глаза и молча смотрит на парня, понимая, что времени, возможно, осталось мало. Слишком мало. Он мысленно возвращается к тому, что сделал с Салемом. Жалеет ли о такой жестокости? Нет. Жалеет ли, что не сделал этого раньше? Определённо. Ведь тогда, возможно, Чимину не пришлось бы переживать это дерьмо.       Он поднимает руки, находит его холодные пальцы на своей шее и когда Чимин опускает взгляд, улыбается. Устало. Обречённо. Может ли он убить их всех и выбраться? Чёрт, да. Но проблема в том, что он не хочет. Больше нет. Ни Чонгука, ни Юнги. Несмотря на то, что сейчас происходит, эту грань он переступить не может.       С него хватит.       Машина тормозит, дверь открывают, режут стяжки на ногах Тэхёна и тащат его наружу. Чимин выбирается сам. Они приехали к какому-то небольшому, безлюдному озеру. Если бы не ужас ситуации, то здесь могло быть красиво. Чонгук подходит к Тэхёну и тащит его за шкирку к воде, толкает на берегу в спину. Чимин, понимая, что все, сейчас всё кончится, рвётся вперёд, но его снова удерживает Юнги.       — На колени, — рявкает Чон.       — О, вырабатываешь командный голос, Гук, — язвит Тэхён с усмешкой. — Похвально. Дядя оценит.       Поворачивается к нему лицом и опускается на колени, выполняя приказ, с абсолютно спокойным выражением лица, чем выводит Чона из себя ещё больше.       — Выёбываться не самая лучшая траектория действий, мудак. Точно не сейчас.       — Ой, а что ты мне сделаешь? — вздёрнув бровь, интересуется Тэхён. — Убьёшь?       Чон подходит ближе, впечатывает кулак в его челюсть. И ещё раз. Оба слышат крик Пака. Оба игнорируют. Один, потому что не может смотреть ему в глаза. Другой, потому что до сих пор держится лишь благодаря своему грёбаному упрямству, а один взгляд на Чимина лишит его последних сил. Чон увлекается и понимает это в момент, когда Тэхён валится на бок. Только тогда Чонгук отворачивается от него, шмыгает носом, давит пальцами на глаза. Яростно кричит.       — Я понимаю, Чонгук, — сплюнув кровь и, кажется, дальний зуб, говорит Тэхён, поднимаясь на колени и тяжело дыша. — Правда.       — Да пошёл ты! — крутанувшись вокруг себя, рявкает мужчина. — Понял, уёбок?! И ты, и твоё понимание! Нахуй! Ты нахуевертил чёрт знает что! И мне это разгребать! — Тычет в его сторону дулом пистолета. Сид, Дик и Юнги смотрят куда угодно, но только не на них. — Надо было отвезти тебя к водозаборной станции и скинуть нахуй вниз! — продолжает беситься, а Тэхён хмурится. — О, у меня для тебя охуительная новость, Тэхён! У нас акция: сегодня ты совершенно бесплатно идёшь на хуй!       — Заманчиво. Другие предложения у вас имеются? — Язвит. — Огласите весь список, пожалуйста, — просит, ухмыльнувшись.       Чонгук замирает. Избитый. Отравленный меньше суток назад. С постоянными огнестрельными или ножевыми ранениями. Находясь в полном дерьме и точно зная, что сейчас умрёт, этот придурок всё равно не затыкается. На какой силе, мать его, он держался всё это время? Чон качает головой не совсем уверенный в том, что сможет нажать на спусковой крючок. Поднимает пистолет, целится.       — Гук, не надо! Пожалуйста! Ну пожалуйста…       Чимин, не в состоянии больше на это смотреть, снова вырывается и чувствует отчаянную ярость. Не думает о том, что держит его человек с которым они буквально утром готовили вместе завтрак. Со всей силой, на которую способен в данном состоянии, наступает ему на ногу. Юнги от неожиданности ослабляет хватку и тогда Чимин, освободив руку, бьёт его локтем в лицо, попадая аккурат в нос. Голова мужчины дёргается назад, он наконец отпускает парня, успев мысленно ухмыльнуться. Парочка приёмов, которые он показывал в дни, когда им нечем было заняться, всё же запомнились Паку. Чимин больше не ждёт. Переходит на бег, игнорируя боль, едва не падает, поскользнувшись на мокрой траве, но ему удаётся удержаться на ногах. Встаёт между Тэхёном и дулом пистолета.       — Уйди, — цедит сквозь зубы Чон.       — Иди на хуй.       — Чимин, уйди, — просит Тэхён.       — Ты тоже! — рявкает, быстро посмотрев на него. Снова возвращает своё внимание Чону. — Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — Шагает к нему. — Ты не хочешь этого делать.       — Тебя забыл спросить, — огрызается Гук.       — И как ты собираешься жить после этого, а? — Подходит вплотную, пихает его в грудь. — Как ты собираешься оправдать себя? — Ещё раз. — Бедный несчастный Гук. Обидели. Обманули.       — Он агент под прикрытием, блядь! Крыса!       — И что?! А? Что это меняет, если вы постоянно рисковали своими шкурами, спасая друг друга?!       Ещё один тычок.       — Не лезь в то, чего не понимаешь, — мрачно отвечает Гук.       — Как ты собираешься смотреть Теоне в глаза, зная, что со мной сделал один из этих ублюдков и после того, как выстрелишь? — давит на больное. — Гук… Пожалуйста… — Мужчина смотрит ему в глаза чужаком. — Не надо.       — Вы, на хрен, не способны даже на то, чтобы удержать истерящего выскочку?! — рявкает, не спуская с него глаз. — Дик! Сюда иди. — Ухмыляется. — Как-нибудь разберусь, — отвечает на вопросы парня и тогда Чимин, не вполне отдавая себе отчёт в своих действиях, бьёт его весомым ударом в челюсть. Чувствует четыре руки, хватающие его.       — Она не простит тебе этого! Никогда! Сдохнешь в прокуренном борделе со шлюхами на коленях, так и не добившись ничего стоящего!       Чимина тащат к фургону, но он не перестаёт осыпать его проклятиями. Пинает Сида в пах, освобождает руку и принимается давить Дику на глаз, попутно впиваясь зубами в его руку. Юнги машет головой в ответ на взгляд Чонгука. Нет, он больше не будет держать парня. И тогда Чон, пробормотав: «Заебал», делает шаг в его сторону.       — Чимин! — рявкает Тэхён с такой силой в голосе, что замирают все. Пак отступает от мужчин, тяжело дыша, смотрит на него. — Уходи, ладно? Незачем на это смотреть, — просит, не приказывает. Парень упрямо машет головой. — Чимин, пожалуйста, — сцепив зубы, снова просит он. Ответ получает тот же.       — Никуда я не уйду, — сипит дрогнувшим голосом.       Тэхён прикрывает глаза. У них совсем не было времени. Понимает, что сожалеет об этом. Внезапно широко улыбается.       — Эй, мы ещё увидимся. Просто уходи.       — Чт... Когда? — испытав укол иллюзорной надежды, подумав, что всё это, возможно один сплошной спектакль, спрашивает, не понимая.       — Buailfimid arís nuair a charraigíonn an ghaoth an fraoch, — тихо отвечает он, выдав единственную фразу, запомнившуюся из детства. Ухмыляется, точно зная, что поймёт его только парень.       Для Чимина эти слова становятся последней каплей. Он едва заметно качает головой, переставая видеть всё вокруг из-за набежавшей пелены слёз. Неизбежность грядущего давит на него тоннами боли и преждевременной скорби. Чонгук, не в состоянии всё это выносить, демонстративно закатывает глаза, шагает к Тэхёну и стреляет куда-то в область грудной клетки. Сила удара разворачивает тело и мужчина валится лицом вниз.       — Так будет понятнее? — злобно говорит он, глядя на Чимина.       — Нет… — Не говорит даже, хрипит, потому что доступа кислорода в лёгкие нет. Потому что дышать больше не может. Потому что болезненный саднящий ком забивает глотку. — Нет. Нетнетнет. Да что же ты творишь?!       — Уведите его нахуй отсюда, — сквозь зубы шипит Юнги, шагая к берегу мимо парней. Подходит к лежащему на животе Тэхёну, приседает.       Они с Чонгуком о чём-то тихо переговариваются. Чимин даёт увести себя, но идёт спиной вперёд, не сводя глаз с неподвижного тела, надеясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни. Когда они оказываются достаточно далеко, уже около фургона, Чон снова направляет пистолет. Целится в голову. Чимин задерживает дыхание. Когда тишину разрывают два оглушительных выстрела, он, кажется, тоже умирает, не в силах стоять на ногах. Не помнит, как попал в фургон. Пропускает момент, когда Чонгук садится в машину.       — А Юнги? — мрачно спрашивает Дик.       — Юнги избавится от трупа и приедет, — грубоватым тоном отвечает Чон.       Чимин смотрит ему в затылок, не моргая, представляя, как выпустит ему кишки.       — Через пару-тройку дней нужно будет смотаться в аэропорт, — сообщает Сид с заднего сидения.       — Зачем? — нахмурившись, спрашивает Чонгук.       — Тебе не сказали? — удивляется Дик. Мужчина машет головой. — Лиам должен прилететь. Лиам Бакли. Дон собирается связаться с ним.       Чонгук резко поворачивается к Чимину и если бы тому не было всё равно, он бы разглядел в глазах мужчины беспокойство. Но Чимину плевать. Переводит взгляд на ходившее ходуном от нервозности колено Чона, затем медленно поднимает, встречает его взгляд и растягивает губы в холодной, саркастичной улыбке.       Вот и всё, Гук. Дальше дороги нет.       Отворачивается от него, уставившись в окно.       Тэхён сказал: «Мы встретимся снова, когда ветер будет качать вереск». То есть в конце июля, в месте, в котором они оба никогда не были.       В месте, которого не существует.       Нигде.       Они больше не встретятся.