Колокольчик из лесного сада

      Находясь далеко от городской суеты, начинаешь задумываться насколько проста и легка жизнь. Крестьяне в Лес-да-Гора не сказать, что жили зажиточно, но голода точно не знали, помогая друг другу в особо тяжкое время, коим выдался прошлый год. Было настоящим чудом, что им удалось сохранить всё население деревни и, несмотря на гибель некоторого скота, прожить его, пусть и сложно, но здоровёхонько.       Не трудно догадаться, что своё необычное название деревня получила из-за крайне удачного расположения, круглогодично обеспечивающего жителей всем необходимым, даже когда реки выходят из берегов, размыва дороги и отрезая жителей от контакта с внешним миром. Обычно такая проблема решалась наличием одного-двух колдунов, только вот в Лес-да-Гора, к удивлению Кадзухи, не было ни одного – лишь знахарка, всю жизнь прожившая в деревне и не получившая никакого магического образования. К бабе Тасе обращались постоянно: то корова проблемно понесёт, то молоко скиснет, то местные девушки так и норовят перенять у неё секреты женского очарования.        Услышав, что к ним из самого Китеж-града прибыл добрый молодец, девушки наперебой просили бабу Тасю уговорить его поселиться у неё. Молодой человек прекрасно понимал, что о спокойной жизни можно забыть: заниматься практикой ему никто не даст, в том числе и сама баба Тася. Сколько раз он уже попадался на подобные уловки, когда путешествовал со своим мастером? Уже не сосчитать.        Молодцу было неловко отказывать. К счастью, его спасла женщина по имени Эи. Она была родом с Инадзумы и не могла оставить его на растерзание местных, прекрасно зная, какими могут быть снежняне. Для выросшего в спокойной Инадзуме молодца возможность поговорить с землячкой была намного более приятной, нежели постоянное преследование славутниц.       Особенно сложно было отвязываться от некоторых девиц — они были уверены, что у них есть талант, и если молодец замолвит за них словечко, то и до возможности поступить на обучение к какой-нибудь прославленной ведьме не составит труда. От того было печально разрушать их надежды, когда после проверки способностей молодому колдуну приходилось объяснять, почему вода ничего не показала. Но оставались те, кто отказывался верить такой проверке.  Они настаивали на ещё одной, и ещё. Так продолжалось довольно долго, пока Кадзуха не начал покидать дом Эи с самого утра, возвращаясь лишь после захода солнца – ему было неловко перед хозяйкой, возле забора дома которой всякий раз кто-нибудь да стоял, требуя его внимания.       Приютившая Кадзуху семья даже выделила ему горницу, что и вовсе было удивительно: во всех предыдущих местах молодец ночевал либо под открытым небом, либо в хлеву. На подобное он не серчал: чем богаты – тому рады, а сено в тех хлевах было достойным. Семья Эи на удивление была маленькой: супруг Вадислав да маленькая дочь. Хозяйка приплыла сюда много лет назад да так полюбила здешние места, что больше не могла представить своей жизни без них. Она и сама когда-то грезила о посещении священного города, однако любовь оказалась сильней, вот и осела в поселении.        Кадзухе было немного любопытно, почему при таком тёплом отношении друг к другу у супругов лишь один ребёнок, но посчитал любопытство излишним. В конце концов, он тоже был единственным сыном своей семьи.       Так пролетали день за днём, пока молодец пытался выяснить причину своего визита сюда. Он не врал – он и вправду был учеником одного из прославленных колдунов Китежа, только вот тот дал полную волю своему ученику на период странствий, да волшебный клубочек в придачу. Этот клубочек мог взаимодействовать с энергетическими вибрациями и выбирать те, которые отличались от заданных при его создании. Кадзуха знал – волшебный клубочек никогда не ошибается, следуя за наиболее ощутимыми следами аномалии. Когда захваченная цель будет устранена клубочек сможет сфокусироваться на поиске новой. Именно так работал этот волшебный артефакт. И именно он привёл его в Лес-да-Гора.       Уже прошло несколько недель кропотливых поисков, но ничего странного так и не удалось обнаружить.        И сейчас Кадзуха лежал на стоге сена на окраине деревни, наслаждаясь этим поистине спокойным моментом, лениво пожевывая травинку и перекатывая её из одного уголка рта в другой. Тёплое страдное солнце пригревало щёки, а пчёлы лениво кружили от одного цветка к другому, периодически подлетая слишком близко к дремавшему человеку, но не рискуя его ужалить. Где-то в дали протяжно замычала корова, а следом разругался пастух, шлёпая скотину прутом.        Хорошо он учится, нечего сказать. Господин Всеволод непременно устроит Кадзухе взбучку, если прознает как его дорогой ученик выкладывается «в поте лица». Наверняка он устроит ему очередную взбучку. Пожалуй, только это и расстраивало молодца, помимо прочих неурядиц.       Некоторые соученики Кадзухи не оценили рвения того покинуть стены града и самостоятельно искать возможность для практики, доверившись отточенным системам под руководством своих наставников. Блондин же в этом видел лишь ограничения: он был необузданным потоком ветра, осознающим всю серьёзность его будущей деятельности. Дикая нечисть была хитра, а с нежитью просто так не справишься. Тренировки на существах, заточённых под градом, были ничем по сравнению с реальным опытом.        Молодец не был единственным, кто предпочёл покинуть надёжные стены, получая напутствие вернуться к сезону сбора урожая. Несколько недель он путешествовал со своим другом Венти, но в конечно итоге они разошлись, каждый заинтересованный чем-то своим. Кадзухе не очень везло – большая часть лесных существ обходила его стороной. Были подозрения, что виной тому был меч его мастера. По слухам, в этот меч некогда заточили священные мощи, но мастер Всеволод никогда не опровергал этого, как и не давал никаких подтверждений.        Единственный нечистый встретился Кадзухе неподалёку от Лес-да-Гора. Подобных ему кликали пастухами. Встретить их было чем-то из ряда вон выходящим, особенно, если поблизости не было древних кладбищ или же мест побоищ, отрицательная сила которых была самым лучшим подспорьем для взращивания мелких бесов – колобков. Пока тех держали в узде и контролировали они не представляли угрозы, но слишком часто сами пастухи становились жертвой своих подопечных, а те, после обретения свободы, сжирали всё на своём пути.        В священных писаниях Китежа от второй кончины Кощея колобков и их более агрессивную версию – колобухов – долго преследовали, стараясь истребить. Оставшиеся были взяты под стражу, и контролировались, поскольку при полном исчезновении колобков и колобухов баланс сил был бы нарушен, а рождения второго подобного Кощею этот мир не желал. Только вот Кадзуха по памяти мог назвать все девять оставшихся массивов с колобками и ни один из них не находился в этой местности.       Считая свои предположения ошибочными, молодец пытался завязать разговор с существом, прикинувшись заплутавшим путником. Однако, либо его игра была недостаточно убедительной, либо же предположение оказалось ошибочным, но Пастух, рядом с которым все артефакты Кадзухи молчали, лишь указал в сторону нужной дороги, скрываясь в тени деревьев на краю поляны.       В деревне же крайне удивились молодцу, пришедшему со стороны леса, а не главной дороги, вскоре утратив свой гневный настрой: в представлении местных нечистая сила не стала бы выходить к ним средь бела дня, совершенно не чураясь защитных оберегов. А расслышав о его странствиях из самого Великого Китежа и вовсе начали просить совета, да подсобить в делах насущных.       Отогнав от себя назойливую муху, молодой человек потянулся, вылезая из стога и отряхиваясь. Зачарованный амулет на его поясе завибрировал, привлекая внимание.        Выбранный Кадзухой стог находился на приличном расстоянии от всех остальных, сенокосцев поблизости не было и колдун не боялся напугать их, обнажая меч, настороженным взглядом осматривая раскинувшийся по правую сторону лес. Амулет вибрировал то сильней, то слабей, словно не способный определить уровень опасности приближающегося существа. Шорох листвы долетал до чувствительного слуха молодца. Хруст веток и щебет птиц. Среди этой какофонии Кадзуха мог чётко услышать тихий музыкальный перезвон под шорохом ткани.       Ещё в прошлый раз добрый молодец успел заметить, что окружавший деревню барьер не так уж и слаб, а исходившие от него вибрации вполне справлялись с отпугиванием всякого мелкого сброда. Баба Тася едва справлялась с его починкой, так что раз в несколько лет в деревню приезжал колдун, за отдельную плату латая неисправности. Ясное солнце над головой рождало не самые хорошие мысли: либо подкравшаяся тварь слишком глупа, либо настолько сильна, что никакой барьер и солнце ей не страшны.        В этой же части леса не водилось особо мощных обитателей. Кадзуха был более чем уверен – если эта тварь пройдёт сюда он с ней не справится. И всё же он положил руку на гарду своего меча. Нашептывая заговор поглощения шума, молодец начал красться к кромке леса, прячась за кустами.        Музыкальный перезвон, по мере приближения Кадзухи к лесному массиву, становился всё дальше. Он смог распознать в нём колокольчик, что окончательно сбило его с толку.        Кадзуха преследовал его до самой реки. На другом берегу ему удалось заметить мелькнувший за деревьями край длинного зелёного плаща и тонкие бледные босые ноги, на щиколотке одной из которых болтался колокольчик.       Дальнейшее преследование ничего не дало – существо словно растворилось в воздухе, даже следов на влажной земле не осталось. Лесовик бы не стал подбираться так близко к людям, а вид лешего и вовсе не имеет ничего общего с человечим. Тем более, чтобы скрывать свою внешность плащом и убегать. Так что и упырь отпадает.        Весь оставшийся день Кадзуха был задумчив, пытаясь припомнить известную ему нечисть, но так ничего не смог подобрать.       Когда он спросил Эи о живущих с ними бок о бок существах, та сразу пригорюнилась. Отложив фартук на стол, она поставила деревянную чашку для Вихорки на полочку в углу и села напротив молодца.        — За рекой находятся владения Яги. Мы не ходим в ту сторону. Раньше река была безопасной, но несколько лет назад барьер начал уменьшаться и теперь в реке живут албасты. Когда мы узнали об этом они уже успели утащить нескольких местных. Тогда Таскиря и сказала, что нам нельзя ходить в ту сторону. Мой супруг несколько раз пытался пересечь реку, но без дозволения владычицы леса у нас нет возможности это сделать.       — Зачем ему это?        Насколько молодец знал, на севере от деревни текла ещё одна река. Она была намного шире и рыбы в ней было на порядок больше. Конечно, расстояние до неё было почти в половину дня ходьбы, но это явно было меньше, чем потерять свою жизнь.       — Это из-за братца.       Маленькая головка высунулась из-за печи. Её перепачканное в золе личико не сбавляло её детской очаровательности, а яркие фиолетовые глаза горели очень ярко. Девочка выглядела как точная уменьшенная копия своей матери.       — Братца?       Эи опустила голову ниже, подпирая лоб ладонью.         — В прошлом году мы с супругом уезжали на несколько дней в город, чтобы закупиться. Урожая не было, нам пришлось продать многие вещи из моего приданного, чтобы хоть как-то выжить. Наш сын остался за главного, но, когда мы вернулись, вся деревня была в панике, а след нашего сына простыл. Райдэн всё твердила, что его забрала Баба-Яга, но ей никто не поверил. В деревне детям часто рассказывают сказки, чтобы они случайно не оказались у леса. Наш сосед Василий говорил, что в тот день видел кружащих неподалёку гусей-лебедей, но они никак не могли проникнуть за пределы барьера. Только… Я верю своей дочери. Куникудзуши бы не стал просто так пересекать барьер…       Женщина не смогла дальше вымолвить ни слова, разразившись слезами.       Её дочь окончательно вышла из-за печи, похлопав мать по бедру — выше она просто не доставала. От её движений по комнате разнёсся тонкий и мелодичный звук, показавшийся Кадзухе знакомым. С каждым новым звоном колокольчика на душе колдуна становилось спокойней.        На ручке Райдэн на тонкой фиолетовой ленте с искусно вышитыми цветами болтался небольшой серебряный колокольчик. Попросив рассмотреть его поближе, он без труда распознал в нём магический артефакт. Его эффект был очень слабым и едва ощутимым, очень мягко воздействуя на носителя и окружающих его людей.       Хозяйка почти успокоилась, объясняя ему:       — Я не очень хороша в заклинаниях, даже Таскиря будет посильней меня. Я могу лишь зачаровывать вещи. Вы же сам с Инадзумы, должны знать, насколько предвзято там люди относятся к волшебству.       — У вашего сына был такой же колокольчик? На синей ленте? — внезапно даже для самого себя спросил молодец.        Уже после он понял, насколько было похоже звучание сегодняшнего гостя и оберега этой девочки. Если то был живой человек, ничего удивительно, что его собственные артефакты молчали и лишь талисман посылал предупреждения. Если парень жив, то его желание вернуться к родному дому понятно. Непонятно только почему он этого не сделал. Если же он мёртв и превратился в упыря он так и будет метаться между лесом и деревней, пока его страдания не оборвёт знающая рука. Или же от парня давно ничего не осталось, а его вещи прикарманили, выслеживая на окраине местных в надежде на лёгкую наживу. Нечисть не была настолько продуманной, да и не нуждалась в человеческих вещах. В этом деле было слишком много вопросов.        — Ты его видел? Где? — Эи оперлась о стол, нависая над молодцем. Её дочь вцепилась в подол сарафана матери, переводя взгляд с одного на другого.  Кадзуха вновь потряс колокольчик, сравнивая издаваемый им звук.       — Сегодня днём я слышал похожий звук на окраине деревни со стороны леса. Не уверен, что это был именно ваш сын, но звук очень схож. Колдовство подобного рода обычно не особо берут в расчёт, но спутать его с чем-либо повторно практически невозможно.       Кадзуха не стал говорить о существовании нежити, способной поглотить как тело, так и все воспоминания человека. Это существо может вполне себе считать себя сыном этой женщины, периодически возвращаясь без возможности вернуться окончательно.       — Завтра я более тщательно подготовлюсь и схожу в лес. Не волнуйтесь, я постараюсь разузнать о вашем сыне.        Кадзуха положил ладонь поверх руки женщины, сжимая её дрожащие пальцы своими. Райдэн внимательно посмотрела на него, прежде чем дёрнуть за рукав.       — Ты найдёшь братца? — колдуну было немного неловко, и всё же он уверенно кивнул, возвращая девочке колокольчик. Та покачала головой, отказываясь.       — В лесу страшно. Оставь себе. Когда братец его увидит – обязательно сможет вернуться домой.       Этот ребёнок был слишком наивен и всё же Кадзуха кивнул.       — Пожалуйста, верни моего сына…       На следующее утро колдун взял с собой почти всё своё оружие. Большую часть ночи он штудировал хрестоматию на предмет незнакомой ему нежити, чтобы в случае чего быть более подготовленным ко встрече с ней. Он планировал начать с очередной беседы с псевдопастухом, встреченным ранее. Если тот действительно являлся тем, за кого себя выдавал, встретить его не должно быть проблемой – пастухи всегда обитают в пределах определённой зоны. Именно так и получилось: побродив некоторое время по округе Кадзуха вышел к той самой поляне. В этот раз он заранее оценил территорию, оставив в некоторых местах ловушки на случай побега самозванца.       Заметив незваного гостя на своей территории, Пастух ударил посохом о землю. Вибрация прошлась по поляне и со всех сторон к нему начали скатываться маленькие – не более двух саженей в длину и высоту – мячики. Кадзуха подобрался. Что-что, а колобков из книги он ни за что не смог бы принять за нечто иное – они выглядели точно также, как и в альманахе. По краю поляны, возле самых ног Кадзухи возник светящийся круг, внутри которого отчётливо просматривались руны запечатывающего массива. Что ж, сомнений в этой личности стало меньше – он хотя бы знал свою работу.       — Ну и на кой ляд ты вернулся? – Пастух явно его узнал. Он приблизился на приличное расстояние к молодцу. Скрестив руки на груди, а после верхней частью посоха, похожей на щипцы, снял с ноги одного особо упорного колобка, так и норовившего зажевать железный сапог.        — Настолько плохо ориентируешься, что даже найти тропу не в состоянии? Хах, как ты вообще ещё дорогу обратно нашел. Удивительно. Ты уж прости, но я тебе не помощник, дорогу заплутавшим путникам показывать в мои обязанности не входит. Принеси дар лесовику и, быть может, он сжалится над тобой.       — Я уже был в деревне, выхода я не ищу.        — Да? Тогда у меня ещё больше вопросов к твоему возвращению. Не терпится стать частью великого и могучего? Тогда с радостью разочарую тебя – госпожа учеников не набирает.        Кадзуха чувствовал, как Пастух рассматривают его. В обычное время он непременно бы проучил наглеца, но сейчас он был на его территории.        — Ты со своими штучками и так форы можешь дать кому угодно. Для подобных тебе здесь нет ничего интересного. Или…постой. Тебя наняли жители и ты решил не только усилить барьер, но и дать справедливости восторжествовать, поборов местное зло? Да отцепись ты!       Пастух пнул колобка. Отлетев на приличное расстояние тот, как ни в чём не бывало, вновь предпринял попытку атаковать. Из нескольких его ртов вытекала зелёная слизь и всё, на что она попадала, растворялось без следа. За исключением зачарованных доспехов, разумеется.        Получив по голове посохом колобок в очередной раз отлетел в сторону, так и оставшись раскачиваться из стороны в сторону в кустах.       — Твои слова правдивы лишь наполовину. Меня не нанимали, я сам решил вмешаться в это дело.       — На твоём месте, колдун, я бы даже не думал пытаться прогнать от сюда госпожу. Да будет тебе известно: без её присутствия это место уже давно перестало бы существовать.  Кадзуха думал Пастух на этом закончит, но он раскинул руки в стороны, стараясь объяснить весь масштаб и важность своих слов:       — Это место слишком переполнено жизненной энергией. Ты дурак, если не почувствовал этого. Моя госпожа охраняет местные жилы и не потребляет сверх меры. Мы берём лишь самое необходимое для себя, остальное гуси-лебеди доставляют к Светлояру.       — Значит твоя госпожа относится к ягам-добытчицам?       Что-то не сходилось. Добытчицы действительно жили рядом с жилами. Умея искусно манипулировать тонкими энергиями, они превосходно справлялись с заполнением энергетических склянок, от которых работало практически всё в Китеже. Добытчицы поколениями жили на доверенной земле, бесперебойно обеспечивая град, взамен получая поддержку от мастеров и возможность получения образования. Это была выгодная сделка для обеих сторон. Только вот яги подобного рода никогда не похищали детей. Самые сильные из них могли рассчитывать на достойного ученика из града в случае отсутствия приемников, похищать кого бы то ни было для них было бессмысленно. Только если… Колдун подобрался, укладывая руку на гарду меча.        — Я не чувствую от тебя силы. Как твоё имя?         — У меня нет имени… — Пастух встряхнул головой, двумя руками перехватывая перевёрнутый посох за спиной. Две части щипцов слились в одно острое навершие.       — Почему бы тебе не уйти отсюда подобру-поздорову? Я сегодня не настроен отмывать чужие внутренности от самки колобуха. Хотя, если она придёт голодная, то и отмывать ничего не придётся – так проглотит.       — Ты каждому встречному угрожаешь?       — Нет, только особо надоедливым.       Кадзуха был уверен – человек под шлемом улыбался. Злость начала подниматься в глубине его души. Он прекрасно знал, как нечистые умеют вводить людей в заблуждения и всё же сам повёлся на это. Он решил вернуться к одному из первых вопросов Пастуха.       — В прошлый год в местной деревне пропал ребёнок.        — И что? В этих лесах знаешь сколько людей пропадает? Все знают, что нельзя сбиваться с дороги да соваться в лес после захода солнца, но всё продолжают лезть и рисковать своей жизнью. И не всех потом удается найти даже в обглоданном состоянии.       — Сестра пропавшего мальчика утверждает, что его забрали гуси-лебеди.        Пастух не ответил. Покачнувшись на носках, он подобрал сидевшего в кустах колобка, начав наглаживать его омерзительный бок. Язык мелкого беса то и дело проходился по железным пластинам пальцев, окропляя их кислотной слизью.       Кадзуха терял терпение. Шаг за шагом он начал приближаться к Пастуху. Символы защитного массива вспыхнули и погасли. Колобки подступили ближе к своему надзирателю, чувствуя исходившую от волшебных артефактов колдуна угрозу. В этот момент Кадзуха совершенно не боялся возможной кары от Яги за нарушение границ. Если его догадка окажется верна – та и без этого станет огромной проблемой.        — Его зовут Куникудзуши. Он пропал почти полтора года назад в этих лесах. Тебе знакомо это имя?       — По-твоему я должен знать каждого проходимца? О, нет, нет, нет, постой! Должно быть я должен оставлять свой пост каждый раз, стоит очередному дурачью забрести не туда, и пытаться спасти эти невинные души. Пожалуй, с этих самых пор буду записывать имя каждого встреченного человека и чтить его память в случае столь неудачных стечений обстоятельств.       Пастух вернул колобка к его собратьям и снял с головы шлем, окидывая гостя недовольным взглядом светлых глаз. Его тёмные короткие волосы скрывали большую часть лица Пастуха и всё же от молодца не укрылось, каким юным было скрытое шлемом лицо. Это был весьма искусный мираж – Кадзуха ни за что бы не поверил, что такую миссию реально доверили подростку. Словно прочитав его мысли Пастух презрительно фыркнул, закатывая глаза.       — Начну с тебя, — брюнет достал из поясной сумки небольшой потрепанный блокнот, пролистывая его в поисках чистых страниц. — Поведай мне своё имя, молодец. Я во век его не забуду, — насмешливая речь смешалась с шипением колобков под ногами; они словно вторили Пастуху, глумясь над его собеседником.        — Каэдэхара Кадзуха. Советую запомнить, ибо это последний встреченный тобой человек, отступник.       Юноша взмахом руки очертил круг, озарившийся зелёным светом. Пока пастух не успел среагировать, Кадзуха набросил на контур печать безмолвия – ему совершенно не нужны были свидетели смерти этого существа, а тем более его сородичи. Не сейчас, когда сам Кадзуха не до конца подготовлен. Он и так с большим трудом сумел незаметно вырисовать заклинание. Он искренне надеялся, что всё сработает как надо.       Колобки раскатились в сторону, покрывшись панцирем – отличить их сейчас от шероховатого камня не представлялось возможным. Не глядя на отступника, колдун начал зачитывать другое заклинание, стараясь не упустить из виду вибрации позади засвеченного контура. Колдун едва успел увернуться от прилетевшего со спины колобка, пытавшегося пробить ему голову. В месте приземления осталась внушительная вмятина. Сам же колобок подпрыгнул на месте в очередной раз, снова прыгнул, открыв несколько ртов, истекающих пеной. Ударив по колобку тупой стороной меча, Каэдэхара усилил контур, не давая ему погаснуть под влиянием читавшего контрзаклинание Пастуха. Тот слишком хорошо подобрал момент, решив воспользоваться ослабленным вниманием, однако его же заклинание обернулось против него, ударив молнией в самый центр массива.       Выбора не было. Либо Кадзуха добивает колобка, а следом Пастуха, либо же сначала нужно покончить со вторым, пока не стало слишком поздно.        По телу обездвиженного отступника бежали разряды тока. Отдача в руках колдуна почувствовалась онемением, сильно мешая. Встряхнув запястьем, Кадзуха окропил свой меч живой водой, с последними словами заклинания пронзая им границу барьера сковывающего отступника. Тот открыл рот, бессильный вымолвить хоть слово.       Когда Пастух был обезврежен, Кадзуха выстрелил из арбалета в сторону начавшего приходить в себя колобка. От стрелы во все стороны начали разворачиваться ветряные потоки, образуя клетку. Теперь и колобок не мог ему помешать.       Молодец переключил внимание на новое заклинание, сосредотачиваясь на пробуждении истинного вида яжьего слуги. Только вот сколько бы он его ни повторял, внешний вид пастуха продолжал оставаться неизменным. Потратив на это некоторое время и больше сил, чем планировал, Кадзуха всё же прекратил подачу энергии, но печать не расформировал, обуреваемый желанием получить ответы.        — Это больно, вообще-то, — Пастух вздрогнул от очередного разряда тока, пробежавшего по телу. Он в принципе чувствовал себя странно и не особо понимал, как при таком уровне боли ещё был в сознании. Он бы с радостью завалился сейчас на землю, только вот путы колдуна продолжали поддерживать его ослабевшее тело.       — Может сам себя шарахнешь? Ему я, значится, тут поблажки делаю, не скармливаю самке уже во второй раз, а он – упырь неблагодарный.        — Кто ты такой? —не слушая причитаний Кадзуха направил на него меч. — Почему ты находишься на яжьей территории, если не являешься одним из них?       — Скотина криворогая. Да водяник по сравнению с тобой просто сама вежливость. — узника передёрнуло, но он сдержал самообладание, видя, как наливаются жаждой убийства и без того алые глаза собеседника.       — Послушай, раз ты настолько отдаешься своему делу, то тебе явно не со мной говорить нужно, а с госпожой. Я лишь ученик, с меня спрашивать бесполезно. Я понятия не имею, куда девались заплутавшие люди, понятно? Я торчу на этой поляне, либо же занимаюсь домом. Патрулированием, раз уж на то пошло, занимается госпожа и её мамки-няньки, мне не особо доверяют нечто настолько важное, — он недовольно цокнул в следующую секунду падая на землю.  Изредка вокруг него возникали искры, сам Пастух в такие моменты слегка дёргался морщась.       — Тогда почему ты приказал этому, — Кадзуха указал в сторону обездвиженного колобка, — напасть на меня?       — У него фарш заместо мозгов. Я ему всегда говорил, что нельзя жрать что попало.        — Так может он их и съел?       — Не думаю, — Пастух покачал головой, с трудом усаживаясь на землю. — Я каждый день посещаю это стадо, считай, оно целиком на мне. Нет ни одного колобка, который бы пропадал от сюда без моего ведома.        — А колобух? Или самка?        — Они живут в другой части леса, и периодически я сопровождаю малышей к ним. Со своего пастбища они не выходят. Если бы целостность печати нарушилась, я бы первым об этом узнал.         — Есть ли возможность проникнуть на пастбище не разрушая печати? — задумчиво потёр подбородок колдун.       — Ты совсем дурак? — разразился смехом Пастух, запрокидывая голову назад. — Ну разумеется! Им же нужно что-то есть.       — Ты…       — Если кто-то настолько слеп, чтобы напрямую проникнуть на пастбище, то туда ему дорога. Этот лес никогда не был безопасен, но это не значит, что умереть можно на каждом шагу. На каждом четвёртом, если быть максимально точным. Есть тропы, сходить с которых нельзя для своего же блага.  Все местные это знают. Только вот даже они не рискуют ходить сюда без крайней нужды. Наверняка ты говорил с деревенскими, так скажи, сколько из них пропало?       — Лишь один…       — А в городе? Ты ведь оттуда, да? Так и манит этих авантюристов затащить сюда свой зад и проверить, насколько крепкие их желудки. Ублюдки, — пастух сплюнул, вновь обращая внимание на колобка позади молодца. — Он там вообще живой? Эй ты, иди сюда.       После его слов колобок действительно лениво покатился в сторону Пастуха. Несколько каменных пластинок были оторваны или же подпалены. Колобок по большой дуге обошёл Кадзуху, прежде чем оказаться возле своего хозяина. Ещё пробегавшие по нему разряда тока несколько раз ударили по бесу – тот не рискнул убирать свои платины окончательно, оголив только один рот.       Кадзуха не мог понять, что он испытывает больше: отвращение или некое подобие извращённого умиления от вида этой картины.       До вечера оставалось ещё несколько часов. Кадзуха убрал барьер вокруг Пастуха. По-прежнему готовый к неожиданностям колдун продолжал держать меч на изготовке.       — Мне нужно переговорить с твоей госпожой, показывай дорогу.