Скажи мне, что ты меня любишь

      Летти держит покрасневшие кончики пальцев под холодной водой — поворачивает руку под разными углами, стараясь избавиться от неприятного жжения. С неудовольствием отмечает — на подушечке указательного пальца набухает волдырь. Несколько минут назад она умудрилась опрокинуть стоящий стаканчик с кофе, когда услышала, какой ценник запросила семья Баретти за свои услуги. К счастью, большая часть горячей жидкости пролилась на пол, не зацепив принесённые на подпись Фран отчёты, но левую руку она всё-таки обожгла.       Такое Луссурия вылечит за несколько минут, но обращаться к нему по пустякам Летиция не хочет. Пусть волдырь служит напоминанием о том, что она далеко не всесильная.       Она закрывает кран с холодной водой и, подняв голову, смотрит на себя в зеркало: замужество, как говорит Лусс, хорошо на ней смотрится. Конте (теперь Каваллоне, привыкнуть бы) кажется, что в каких-то вещах она становится спокойнее. Всматривается в собственное отражение — кажется, беспокойный волчок находит себе место и смотрит в ответ с умиротворением. Всё же проходит полтора года, у неё было время свыкнуться с новыми статусом и ролью. Летти поправляет ворот белой рубашки и решает выйти из кабинета — прогуляться и размять кости от времяпрепровождения за столом.       Когда она спускается по лестнице, слух улавливает смех, доносящийся из гостиной. Ноги сами туда несут, и открывшаяся перед глазами картина вызовет умиление даже у Леви: в окружении разбросанных по полу игрушек сидит Тсуна, играясь с сыном. Компанию ей составляют Вивиан и Хаято (кто бы сомневался, спустя столько лет он всё ещё сдувает с Тсунаёши пылинки, а теперь проворачивает подобное и с Риккардо). Но Летти привлекает не это.       Её взгляд останавливается на Дино, который с удовольствием позволяет малышу Риккардо оттягивать пряди своих золотистых волос. Каваллоне широко улыбается, что-то говорит Тсуне, и они смеются.       — Привет, — здоровается с ней Вивиан, заметив, а затем и все остальные.       — Привет, — отвечает она, всё ещё стоя в дверях и прижимаясь плечом к дверному проёму.       — Иди к нам, Летти.       — Мне и отсюда неплохо всё видно, — улыбается она.       Тсуна кивает: она не настаивает. Как и Дино, и Летти ценит то, что он уважает её мнение. Он не навязывает ей ребёнка и идеальную картинку материнства, как и обещал, принимает её решение. Он говорит, что в ней вся его жизнь, но… Но что-то есть в том, как Дино носится со своим крестником.        — Как же у нас стало здорово с появлением Тсуны и Рика, — пропевает Луссурия, проходя в гостиную с подносом, на котором он притаскивает чай и сладости. — Резиденция просто ожила. Как, оказывается, приятно слышать детский смех.       — Ты всё? — спрашивает Дино. — Мы можем ехать?       — Дай мне ещё десять минут, и я буду готова. Надо убраться на столе.       — Буду ждать тебя здесь.       — Попьёте чай и поедете, — не терпящим возражения тоном произносит Луссурия. — Я не могу отпустить гостей голодными!       Летти невольно улыбается — Хранитель Солнца в своём репертуаре. Она разворачивается и проделывает путь до кабинета. Стол и бумаги интересует её меньше всего — она направляется в ванную комнату. Конте подходит к ящику и, открыв её, берёт упаковку противозачаточных таблеток.       И, поразмыслив всего несколько секунд секунды, выбрасывает её в мусорное ведро, потому что…       …потому что это то, что она хочет.