Опавшие цветы сливы под кровавым дождём

Опавшие цветы сливы

в чаше, вскрик:

«Мой сахён, давай же

Выпьём!»

***

      На самом деле судьба может сыграть очень странную шутку, связав нитью судьбы людей, что никогда и не пересекались.       Цветы сливы опали, символизируя конец сезона, задул ветер перемен, и Святой Меч, вновь гуляющий с бутылём алкоголя в руках по миру и наслаждающийся ярким месяцем на небосводе, наткнулся на лежащую на его дороге кучу грязи.       «Что за чёрт?»       Но стоило шагнуть ближе, как он понял, это не грязь — это человек.       — Э-эй, что с тобой, сопляк?..       — …       Чхон Мён отжил пол своей жизни — пятьдесят лет длинный срок даже для совершенствующегося — но его сердце сковала печаль и отчаяние, когда он увидел совсем мальчонку всего в грязи и засохшей крови. А его глаза? Точно напуганный зверь.       Шаг.       Чхон Мён шагнул вперёд.       Шарк.       А юноша отполз от него, едва волоча ноги. Уже немолодое сердце Чхон Мёна сжалось при виде такого жалкого молодого человека.       — Я не причиню тебе вреда.       Но стоило попросить довериться, как лицо юноши посуровело. Так вот в чём дело, — подумал Чхон Мён. Он плюхнулся на землю, скрестив ноги и зовя вновь:       — Ты ещё совсем юн, что с тобой могло случиться?       Но в ответ ему была лишь тишина. И правильно, — хмыкнул Чхон Мён. Правильно делает, что не открывает свою душу вновь каждому встречному раз по итогу остался здесь в грязи. Умный парнишка. Вернее наученный жизнью.       — Я Чхон Мён, ученик второго поколения Великой Секты Хуашань.       Юноша лишь нахмурился, выдавая ещё больше недоверчивости. Его кулак был сжат, будто стоит Чхон Мёну приблизиться — и он даст отпор. И выражение лица было таким жёстким и убедительным, что, казалось, даже известному по всему Канхо Святому Мечу не стоит сталкиваться с его гневом.       — Похоже ты знаешь боевые искусства. Но, — Чхон Мён хлопнул в ладоши и юноша на мгновение перепугался. — Если хочешь добиться успеха, то вступай в Хуашань! Так уж и быть — замолвлю словечко Лидеру Секты.       Юноша был так шокирован этой ситуацией — нет, какой-то мужчина подошёл к живому куску грязи и зовёт его вступить в секту, ну не смешно ли? — что окрыл рот, хрипя:       — Что…       — О, так ты умеешь говорить! — Чхон Мён уверенно кивал, радуясь небольшому достижению. — Не важно, что с тобой произошло до — ты можешь прийти на Гору Хуа и ничего из прошлого больше не будет иметь значения.       Чхон Мён приложил кулак к нашивке сливы на его груди. Даже покидая секту и сбегая от надзора старейшин и сахёна, он всё равно продолжал носить форму своей секты. Он с гордостью показывал, что он ученик Хуашань. И юноша не различил в его словах злого умысла… нет, он был похож на его старого знакомого, такого же шумного, открытого и гордящегося своей должностью — охрана Его Высочество Наследного Принца.       Се Лянь вспомнил о Фэн Сине, которого более не было с ним рядом, и ему вновь стало ужасающе больно осознавать, что теперь он здесь — весь в грязи.       «… и ничего из прошлого не будет иметь значения»       Юноша закусил губу. Эти слова звучали так сладко для него. Точно перед ним был дьявол, который соблазнял его отпустить былое, но он не мог.       — Я… не могу…       — Ась?       Чхон Мён был так сильно удивлён, будто действительно было возможно, чтобы кто-то принял такое подозрительное предложение.       — Ну ты подумай…       Кап…       Кап!.. Кап!       — Ай, чёрт, дождь, тц!       Чхон Мён задрал голову в недовольстве. Он планировал сегодня насладиться ночью за выпивкой, а не сидеть в грязи с таким потрёпанным юнцом! Встав, Чхон Мён отряхнул свою форму, шагая к Се Ляню. Тот по-прежнему не мог прийти в себя, обдумывая слова Чхон Мёна вновь и вновь.       Начать заново…       — На!       Хлоп!       На голову Се Ляня приземлилась соломенная шляпа. Он схватился за неё так сильно, будто ему не шляпу отдали, а голову пытались оторвать. Чхон Мёну стало ещё больше жаль этого ребёнка — нет, с каких пор он такой сентиментальный?       — Запомни: Гора Хуа, — а потом Чхон Мён дополнил смущённо. — Но ты это, встань из грязи только, хорошо?       Се Лянь даже не повернулся на быстро удаляющуюся фигуру. Он сидел в грязи, держа в своих руках соломенную шляпу дрожащими руками. По его лицу катились солёные капли слёз.       Он ненавидел себя.       «Я хотел его убить… я…»       Он чувствовал такую злобу на всё вокруг. Он старался — правда старался — следовать своим убеждениям до конца. Он сохранил в себе огонёк желания помогать людям, даже когда они отвернулись от него… но прямо сейчас он был так разбит, что готов был убить этого мужчину, что ничего ему не сделал.       Жамк!       — Про… стите…       Его пугала мысль; вдруг это был бы кто-то другой? Это мог быть ребёнок, что из чистого любопытства пытался бы растормошить Се Ляня, проходящие мимо люди, которые… которые хотели бы помочь.       «Я Чхон Мён, ученик второго поколения Горы Хуа»       Возможно они не пересекутся никогда более… но Се Лянь постарается не забыть этого мужчину, что не постеснялся сесть с ним в грязь, позвать к себе домой и — остановить от непоправимой ошибки.       Чхон Мён этого не знал, но подарил кому-то силы жить дальше.

***

Под кровавым дождём

укрыв цветок,

шептал: «Ваше Высочество,

где Вы?»

***

      За одной нитью, следует вторая, переплетаясь, — они создают судьбу.       «Не здесь?»       Хуа Чэн ступил на одну из гор, думая, что здесь был Его Высочество. Нет, он чувствовал, что тот был здесь.       Но он уже ушёл. Хуа Чэн вновь опоздал.              Когда он хотел уже уходить — у него не было смысла здесь находиться — он заметил ребёнка, привалившегося к стене одного из павильонов. Он задыхался, харкаясь кровью. Его одежда была изодрана. Казалось, если ему не помочь, он умрёт.       Хуа Чэн обдумывал то, чтобы подойти к ребёнку. Его Высочество поступил бы именно так. Но в этот момент из-за стены показался тёмный силуэт, что с жутким, фанатичным смехом, замахнулся на юного ученика чёрными когтями.       — А…       Юноша в страхе распахнул рот, не в силах вымолвить и слова.       Клац!       Хуа Чэн шагнул вперёд. И вместе с этим шагом, с клацаньем серебра на его одежде, чёрный силуэт взорвался, заливая всё кровью. И не только здесь, там, у ворот секты, где шла бойня, чёрные фигуры взрывались одна за другой, а ученики обессиленно падали от страха с мыслями, — я следующий?       С неба закапал красный дождь. Это была кровь.       — Я-а… всхлип…       Юноша со страхом взирал на Хуа Чэна своими заплаканными глазами. Он был даже страшнее, чем демонический культист. Если раньше ученик хотя бы мог сказать когда он умрёт, то теперь — нет.       — Не плачь, дитя.       Зонт по случайности укрыл юного ученика и демона от кровавого дождя. Казалось, время замедлилось. Хуа Чэн открыл рот, с тоской говоря:       — Я просто искал одного человека… и теперь ухожу.       Стоило кровавому дождю подойти к концу, как силуэт мужчины растворился в свете, разлетаясь на сотни бабочек. Юный ученик был так обессилен, что ему показалось это видением. Он повалился наземь, где его вскоре найдут его старшие, со слезами на глазах восклицая:       «Мы выжили!»       Последние ученики Великой Секты Горы Хуа остались в живых. И в будущем они будут рассказывать своим потомкам лишь о помощи свыше, которая одолела их врагов. А история будет продолжаться…       Сам того не ведая, Хуа Чэн спас то, что было дороже всего Чхон Мёну, вернув долг.

***

      Шумные улицы воднились людьми; зазывалами в лавки, рабочими и бегающими детьми. И посреди улицы шла шумная компания — ученики Горы Хуа.       — Чхон Мён-а, стой!       — Сасук! Они не имеют права оскорблять Гору Хуа! Я разобью им головы!       Пока Пэк Чон и Юн Чжон пытались удержать разгневанного Чхон Мёна, услыхавшего слова о «быстром взлёте и быстром падении Горы Хуа», мимо прошёл мужчина. Очень знакомый мужчина.       Ха?       — Минутку.       Чхон Мён замер на мгновение, припоминая какую-то из своих прогулок в его будни Святым Мечом. Он вновь повернул свою голову и увидел того юнца. Нет, он ошибся? Минуло более ста лет. Ну не мог же он оставаться живым и молодым всё это время. Даже Чхон Мёну это было не под силу — хотя его прозвали Святым за сохранившуюся молодость к восьмидесяти годам…       — Хм? Гэгэ, вы знакомы? — рядом с ним шёл второй молодой человек. Было в нём что-то неправильное, но Чхон Мён не мог понять что именно.       — Нет?       Се Лянь всмотрелся в лицо Чхон Мёна, придерживая свою соломенную шляпу, но оно не казалось ему знакомым. Хотя чувствовалась от него какая-то странная аура, будто они действительно где-то виделись.       — Чхон Мён-а, твои знакомые?       Чхон Мён ещё раз прищурился, а потом хмыкнул:       — Не-а, пошли дальше.       Ученики медленно выдохнули, когда внимание с тех смертников было перетянуто, и Чхон Мён больше не желал создавать проблемы.       Судьба странная штука. Это была первая встреча Чхон Мёна и Хуа Чэна, но они уже были связаны — забавно, не правда ли?