Ямочки

      Их маленький городок гудел, случившиеся потрясения послужили причиной начать празднования, не дожидаясь Хеллоуина, и, так вышло, что это стихийное народное гуляние совпало с "Денем трубного зова дальних странствий", который путешественники отмечают 25 октября, и потому гудение труб раздавалось, не только со стороны морских причалов, но и заставляло в рассыпную разбегаться белок в роще МакЛеодов, но впрочем при виде обильных угощений сбегаться обратно с удвоенным энтузиазмом. В яме, под деревом самайна, делали селфи туристы, привлеченные средствами массовой информации. Лесник, за эксплуатацию своей лестницы, уже успел сколотить капитал.       Оркестр колледжа перекочевал на поляну, и теперь там намечались танцульки. Они с Бенджамином уже сделали несколько торжественных выходов из хижины. В килте, он передвигался с изумительной элегантностью, для того чтобы соответствовать ему, Рей нарядилась в длинное псевдоисторическое платье, не стесняющее движений (её отвага не зашла настолько далеко, чтобы носить корсет из досок).       Лёгкий ветерок колыхал плюмаж на синем берете профессора, он с достоинством раскланивался со встречными и невозмутимо встречал восхищённые взгляды.       Арбитры уже неоднократно зафиксировали, что Бенджамин находится на исторических землях МакЛеодов, а земля под хижиной принадлежит лично ему, и, он, официально является Лордом.       При всей очевидности требований предъявленных банку через суд, у профессора всё же попытались отсудить причитающееся, основываясь на том, что он носит фамилию Соло, а не МакЛеод, а также оспорить подвижки связанные со сменой юлианского календаря на григорианский, так что опытные адвокаты Рей, оказались весьма к месту.       С Армитажем Хаксом дело обстояло несколько сложнее, отчаянный студент умудрился нарушить законы по нескольким статьям, и если по отношении к себе Бенджамин и Рей сняли с него обвинения, то обвинения в распространении материалов порнографического характера в сети интернет, никто не отменял. Подлили масла в огонь родители сбежавшей Мадлен, чья дочь в глазах общественности предстала в крайне невыгодном свете. И, публика, в мнении по Армитажу, разделилась на три группы. Одна искренне жалела его, и готова была закрыть глаза на всё. Другая относилась более взвешенно, отмечая хорошие и настораживающие моменты, но в целом полагала, что корректирующая терапия в итоге принесёт положительный эффект. Но, вот третья категория считала, что раз оступившись, человек катится вниз по наклонной, и, у преступлений не может быть никаких смягчающих обстоятельств, и, ратовала за подход к студенту по всей строгости закона, тем более, что он совершеннолетний.       Во время последнего посещения больницы, Армитаж выглядел бодрее, капельницы и физиопроцедуры оказали положительный эффект.       – Наверное, меня скоро переведут в тюрьму? – с лёгкой улыбкой спросил он.       – Не обязательно, до суда ты мог бы жить дома, – ответила ему Рей.       – Но, я не могу вернуться домой, – смущённо возразил он.       – А твоя мать? – вспомнила Рей женщину, приходившую навестить Армитажа.       – У неё другая семья и дети, у неё и без меня куча хлопот. Я бы снова попросил разрешения пожить в хижине профессора, если можно?       – Там нет условий, – ответил Бенджамин, и чтобы ободрить сказал, – но мы что нибудь придумаем, не беспокойся.       Армитаж вернул деньги, которые анонимно хитростью выудил у отца, якобы за устранение профессора, кроме суммы, с которой сбежала Мадлен со стриптизёром, и потому не имел больше никаких средств и финансовой поддержки. Против Брендола Хакса было выдвинуто уголовное обвинение, в котором его сын фигурировал, ни то свидетелем, ни то соучастником, суд ещё не вынес вердикта.       – Будьте в килте, профессор, – напоследок напутствовал его студент, – пусть они поймут, что не всё в их власти!       Рей и Бенджамин уже знали как им повезло, что предприимчивый Армитаж перехватил тайный заказ отца, ведь если бы тот нанял настоящего киллера, когда, на горизонте, за несколько месяцев до финальной даты пари, появился он, наследник МакЛеодов, с жгучей тягой к историческим корням. Не факт, что они бы теперь были вместе, а профессор вообще остался жив. А так, взвесив обстоятельства, рыжего засранца теперь вообще можно было назвать спасителем.       Выход нарисовался сам собой, Рей переехала на квартиру Бенджамина, освободив свой съёмный угол. Под залог и поручительство, они поместили Армитажа в бывшее жилье Рей, по которому он бродил, удивляясь его архаичности. При всей травмирующей психику обстановке детства, он привык жить в более современном интерьере, обеспеченном отцом банкиром. Рей, с ласковой терпеливостью, указала где находятся выключатели и розетки, и как включать водонагреватель в душевой, и что делать, если выбьет керамические пробки на электрощитке.       На время судебных разбирательств, несмотря на хлопоты Рей и Бенджамина, Армитаж всё же, решением учебного совета, был отстранён от учебного процесса, и, находился в растерянных чувствах, из-за того что не знал, что делать в невольно освободившееся время.       – В этом нет ничего постыдного, если ты позволишь себе принять чью-то поддержку на первых порах, – сказал ему Бен, – в одиночку, даже если у тебя есть средства, нелегко выживать.       Армитаж кивнул, пожимая протянутую профессором руку.

***

      Рей прочитала на мобильнике сообщение, которое прислала сестра, в котором радость от известия о том, что в джунглях нашлись родители Рей, живые и здоровые, была сильно омрачена информацией о том, что они подали иск в суд, чтобы опротестовать завещание её деда Шива Палпатина, не встречаясь с ней. Связавшись снова с адвокатами, она ввела их в курс дела, и отложила все остальные действия по этому делу на завтра, чтобы не омрачать праздничного настроения дорогого человека.       На поляне развернули большой шатер, на случай если, возможные в это время года, осадки вмешаются в планы горожан повеселиться на лоне природы. Цирковые артисты жонглировали, различными предметами, в том числе и огненными булавами, Бенджамин задумчиво смотрел на эту картину.       – А когда-то люди приходили, на земли моего предка в поисках защиты и покровительства, – задумчиво произнес Бенджамин, – интересно, мог бы я нести ответственность за присягнувших мне людей?       – Всё ищешь ответ, достоин ли ты средств, которые последней волей вырвал у власти для тебя предок? – спросила Рей, думая о том, как завтра ответит на войну, которую начали против неё родители, грозя разрушить мирок созданный её дедом для близких людей.       – Малькольма сдал властям его родственник из Россая, чтобы дать возможность своей семье нормально зажить, – грустно сообщил Бенджамин.       – Но, ты ведь знаешь, что его бы никто не поймал, если бы он сам не пришёл к родичу, предложив свой сценарий сдачи. Думается, что поступая так, он думал не об одном себе, – гладя по руке, успокаивала возлюбленного Рей, – он поступал как подобает Лорду, заботящемуся о своих людях.       Бенджамин, зная противоречивость своих предков, прижал Рей к груди.       – Судьба посылала моему роду суровые испытания, отчасти из-за гордыни его лидеров, – признал он.       – Ты должен принять жертву твоего предка, который принял казнь, не сбежав бесчестным разбойником, чтобы его подвижничество не обесценилось, и, у рода появился новый билет в жизнь, – говоря эти слова, Рей была серьёзна как никогда. Она решила, что не должна была позволить родителям разрушить жизнь её близких.       Наконец, на поляне собрались все музыканты, и объявили танцы. Начали традиционно, как водится с простых "кейли", переходящих в ручейки и хороводики контра-данса, потом на парные выходы, перерастающие в польки и вальсирование. Мелькание цветных клеток килтов, мигание цветомузыки, подключенной к автомобильным генераторам – народ собрался на славу повеселиться, устав от серой условности, навязанной цивилизацией. Молодежь знакомилась, словно увидев друг друга впервые, и некоторые действительно были на этом острове впервые.       В павильон впорхнула стайка иностранных девчонок, и стояла озираясь, пытаясь сориентироваться что к чему. На одной из них, по виду азиатке, была смешная шапка, в виде мишки панды. Следом вошёл Армитаж, замотанный до ушей толстенным шарфом. Рей всё же умудрилась забрать у его мачехи, сумку с его личными вещами, напоследок получив взгляд едва не пробуравивший дыру на спине.       Студент поборов страх, вызванный своей неоднозначной популярностью, решил присоединиться к веселью, и топтался у входа, ожидая когда девчонки сориентируются и пропустят его вглубь.       Девушка в забавной шапке, обернулась, чтобы посмотреть кто там за ними топчется, и упершись взглядом в грудь вошедшего, проскользнула глазами вверх, так что её подбородок сильно задрался вверх, по причине маленького роста,       – Пейдж, это он!, – потряс тоненький возглас спокойствие павильона, в котором началась пауза, связанная с передвижками музыкантов, совмещённая с пивной.       – Кто? – поинтересовалась спутница Шапки Панды.       – Маленький мальчик из ямы, – просветила её девушка.       "Маленький мальчик" покраснел с высоты своих шести с лишкой футов, и был иноземной захватчицей подхвачен под руку, которую девушка не выпускала весь оставшийся вечер.       Рей с добродушной усмешкой наблюдала как развивается их общение, как шапка панды, заботливыми смуглыми ручками, была перемещена на рыжую голову, и мелькала в затеянных джиге и в риле на поляне вокруг шатра.       – Похоже наш юный аферист попал в надёжные руки, – высказал Бенджамин свои предположения Рей.       – Пожалуй, – согласилась она.       – У меня для тебя тут, уже конечно не сюрприз...       Бенджамин выудил из-за пазухи шапочку белочки, протянув её Рей.       – Вот – довязал, – сообщил он, и, с позволения избранницы, надел на её голову.       Рей прижалась к его торсу, поплыв от его заботы, и, одновременно чувствуя как на её прикосновения отзывается его физиология.       – Скорее бы закончился этот день, чтобы не мелькать всё время на публике, – посетовала она, отмечая зажёгшихся чертенят в его глазах.       Они целовались за деревом на краю поляны, когда их, как виновников торжества, начали выкликивать, чтобы они возглавили сложную фигу танца.       – Как думаешь, идти или не идти? – дурашливо спросила Рей, откидываясь на ствол дерева, заставляя, полы кейпа, застёжка которого была расстёгнута у горла, разойтись в стороны, открывая взору её избранника глубокое декольте.       – Может задержимся? – улыбнулся Бенджамин, обозначив на щеках волнующие её приметы, склоняясь к ее груди.       В это время, змейка танцующих, количество которых увеличилось за последние полчаса, выскочила к месту, в котором они безуспешно пытались уединиться, выдернула профессора танцевать. Змейка пролетела мимо. Хвостовой участник увлёк за собой Рей. Ей казалось, что стремительная музыка набирает огненную энергию, и она часть какого-то сказочного дракона, который летит по их осеннему лесу.       Наконец, музыка замедлившись, вывела танцоров к центру поляны, призвав стать зрителями. Ведущий объявил Хайленд [сольные шотландские танцы], открыть которые предложили профессору Соло, хотя он и не являлся танцором. Но, в принципе, от него и не требовалось профессиональных умений, просто ему нужно было сделать пролог для танцоров колледжа.       И Бенджамин открыл... он вышел в центр круга, и, сделав первый танцевальный шаг, с первыми звуками Мелоди «Whistle ower the Lave o’t'» показал себя сначала двум сторонам, а, затем, встав в диагональ, четырем сторонам света, и, с изумительной пластикой и достоинством, разыграл перед публикой, уместные в данной ситуации, "Ненужные старые штаны" [Seann Triubhas – гэльский]. Танец обращался к историческому законодательному запрету на ношение в Шотландии килта, и радости обретения этого права вновь. Танцор виртуозно показал, как стряхивает, и топчет незримые штаны, а потом радуется насколько ему хорошо и вольготно без них. Зрители, дружным хлопаньем и топаньем по "затаптываемым штанам" выказали одобрение. Потом к профессору присоединились другие танцоры, и только после нескольких сделанных совместных проходов, отпустили Бенджамина из круга, хотя многие хотели бы ещё насладиться его талантами.       Подошёл улыбающийся Армитаж, и представил новую знакомую:       – Это Роуз, она студентка такого же медицинского колледжа как и у нас, только в Дублине.       По его настроению было понятно, что он рад новому знакомству, и что об этой девушке, он никогда не скажет плохо, как о Мадлен. Они пожали её маленькую крепкую ручку, пожелав не выпускать, ставшего их, "маленького мальчика". Роуз рассмеялась и, с огнем в голосе, сообщила:       – Теперь, когда мы его разглядели, мы отвоюем Армитажа, и не отдадим бездушной машине закона.       – Ну всё, мы теперь не волнуемся, – в тон "Маленькой Боудикке" [царица иценов, ставшая вдохновительницей антиримского восстания в Британии] ответил профессор, обнимая своими длинными руками всю честную компанию, – Армитаж в надёжных руках.       Студент не носил килта, так как его родители были выходцами из Ирландии, но, как виновнику этого стихийного праздника, к его куртке прикололи клетчатую ленту цвета МакЛеодов.       Этот длинный, для них ставший праздничным, день заканчивался, в полночь арбитры последний раз зафиксировали для протокола наличие у наследника МакЛеодов килта требуемой расцветки, и даже для доказательства, отрезали клочок, не доверяя простым фотографиям, последний раз загудели трубы дальних странствий, заставив сердце Рей тревожно сжаться.       Гости праздника проводили Рей и Бенджамина к хижине, в которой кто-то, заботясь о них, растопил очаг и постелил свежую постель, а под вакуумным колпаком, заботливо укрытым войлоком, оставил горячий перекус. И, они даже догадывались кто, но Шапка Панды уже растворялась в ночном мраке, не дожидаясь благодарности, склонившись на левый бок к маленькой спутнице, которую согревал своими объятиями.       Под утро Рей проснулась, подложив в очаг дров, и, сделав вылазку за дверь, вернулась к Бенджамину под тёплое одеяло, и ощутила его вернувшуюся силу.       – Мы словно молодожены, – прошептала она.       – Так и есть, помнишь как нас соединил обет, скреплённых моими трусами и носками? – задал вопрос он, и получив смешок в ответ, принялся реализовывать право своего родового древа укореняться в тайном месте между её ног, которые она свела за его спиной в замок, запрещая выходить из него, пока не получит все драгоценности, которые он для неё заготовил.