Пока не взойдет луна...

В помещении было довольно темно, единственным источником света в нем оставался лишь горящий камин, треск которого звучал довольно умиротворяюще, однако сегодня в этом не было нужды - атмосфера в комнате вовсе не была негативной, скорее наоборот - все присутствующие в комнате были в довольно хорошем расположении духа. Особенно беловолосый юноша, севший на край стола и с энтузиазмом рассказывающий своему собеседнику последние новости. - И, представляешь, я все-таки смог позаимствовать у них одну из раций. - Украсть – не позаимствовать, Коль, - усмехнулся собеседник, не отрываясь от листа бумаги, в котором что-то старательно писал. - Ой, да ладно тебе, они все равно не были против. Короче, я понял одну важную вещь. То, что они кого-то ищут – не секрет, но то, что им приказано не ликвидировать, а вернуть этого кого-то в целости и сохранности – вот тут неожиданно, Федь. Кажется тут затесались личные интересы самого Страмма, не находишь? - Ты хоть понимаешь, что это значит? – Федор откинул черную прядь с лица и оторвался, наконец, от своих дел. – Видимо в тот день выжили не только мы с тобой. Говоришь рацию присвоил? – Николай оживленно кивнул. – Ну значит у нас все шансы найти этого человека раньше Конторских крыс. Самое время доставить верхушке дополнительные неприятности. … Кажется я начинаю выдыхаться. Сколько я уже бегаю от них – час, два? И все это время они не отстают от меня ни на шаг. Может стоит все-таки… Нет, использовать способность опасно, особенно тут, в жилом районе. А есть ли у меня вообще выбор – их слишком много, промедлю – и пиши пропало. Прямо сейчас я чувствую присутствие минимум пяти меток рядом с собой. Меня загнали в тупик. Как можно было так глупо попасться? Ненавижу свою недальновидность в тот момент, когда меня наконец, находят и силой волокут в эту чертову машину. Еще и блокирующий способности ошейник надели. Да толку то, тупицы, я когда-нибудь использовала способности в вашем присутствии? Однако еще не все потеряно – я еще не в интернате, если выберусь из машины... Да, рядом со мной три охранника, любезно предоставленных мне Конторой, но они все-таки люди, а не эсперы, а я тоже не лыком шита, извините, я и без способностей могу надавать по морде. - Вам нельзя ехать дальше, сэр - Почему, что-то случилось? Погрузившись в свои мысли, я не заметила, что машина остановилась. Вот он, мой шанс. Машину остановила полиция, быть может они мне помогут. Пожалуйста, посмотри на меня, заметь меня… - Да, убийство. - Оу, и кого убили? - Вас. Не успела я дернуться, как появившаяся из ниоткуда рука с пистолетом мгновенно лишила жизни абсолютно не готовых к такому повороту ищеек. Неужели я следующая? Закрываю глаза, но вместо звука выстрела слышу лишь смех. До боли знакомый смех. И тут я понимаю, что и появившаяся рука, прикончившая Конторских ищеек, помогала мне уже не один раз. Теперь я уже не в силах сдержать улыбку. - Как думаешь, кто я? - Привет, Шут, не ожидала тебя увидеть. 12 лет назад Скрип двери. Уф, какие тут тяжелые двери. Мне страшно ходить по интернату (как это называет Страмм) в такое время суток в одиночку, но после «занятий» мне не дали забрать своего зайчика из общей комнаты, а я не могу без него спать. Я так надеялась, что в комнате никого не будет, но ошибалась – в комнате сидели два мальчика, старше меня, и играли в шахматы. По спине пробежали мурашки - обычно старшие дети издевались надо мной, но эти будто не заметили моего присутствия. Им на вид лет 9-10, значит их группа находится на пятом этаже. Но что они делают здесь? Максимально тихо стараюсь подобраться к своему зайчику, который лежит на стуле рядом с мальчиками, но скрипучие половицы не дали мне этого сделать, за что ловлю на себе неодобрительный взгляд черноволосого. Уф. Наконец-то зайчик у меня. Надо бы пойти в кровать, но их игра кажется такой интересной. Я останавливаюсь и, нервно теребя в руках лапу зайца, наблюдаю за игрой и мысленно надеясь, что меня не прогонят. Я никогда не играла в шахматы, но это умел делать папа, и за его игрой было легче следить, чем за игрой этих двух. - Не смотри так, будто ты что-то в этом понимаешь, мелкая, - язвительно высказался черноволосый, повернувшись ко мне. Мда, мое присутствие его явно не устраивает, однако мне не привыкать. - С чего ты взял, что я не понимаю? - недовольно бурчу я, сильнее обнимая зайца. - Если ничего не поменяется, то через пять ходов будет мат. Черноволосый удивленно поднял бровь, но промолчал, вернувшись к игре, зато у беловолосого в глазах будто огоньки забегали. Его позабавили наша перепалка? Первый ход, второй, третий... - Ох, опять ты выиграл, Федь, с тобой вообще невозможно играть, - с театральным расстройством беловолосый откинулся на спинку кресла, но его улыбка явно свидетельствовала о том, что для них данная ситуация в порядке вещей. Черноволосый усмехается в ответ на данную реплику, закрывает глаза буквально на секунду и поворачивается ко мне, мгновенно став гораздо более серьезным. - Сама то не хочешь сыграть? - А зачем? - пожала плечами я. - Я плохо играю, ты все равно выиграешь. - И что? Если всю жизнь играть с теми, у кого точно выиграешь, то так и будешь стоять на месте и ничему не научишься, а если проиграешь тому, кто сильнее, но вынесешь из этого урок - это не проигрыш. - Но ты же играешь с ним, - я кивнула на беловолосого, который уже не скрывал интереса к нашему диалогу. На мою реплику он сделал крайне обиженное лицо и схватился за сердце, однако мгновенно прекратил, ожидая ответа своего друга. Фёдор улыбнулся, на этот раз уже мне и со смехом ответил: - Всегда есть тот, кто сильнее, если этот остолоп чему-то научится, то было бы неплохо. - Эй, от остолопа слышу! - Коль, помолчи. – Федор взял с доски пешку и протянул мне. – Ну так сыграем? Я смотрю на руку Фёдора, а по спине бежит холодок. Страшно. Но может он прав - трусливые ничего не достигнут в жизни. Решено. Беру пешку и ставлю на доску. Первый ход... - А ты довольно неплохо играешь для четырехлетней. Следующий год прошел в компании этих двоих. Удивительно, но даже старшие дети не рисковали связываться с этой парочкой, и рядом с ними я была в безопасности. Поговорив с ними, я поняла, что наши истории, как и истории большинства детей Конторы, очень похожи. Много лет назад Контора проводила эксперимент по превращению обычных людей в эсперов. Эксперимент был удачным, людей в итоге отпустили с деньгами, но как только у них появлялись дети начиналось самое интересное – когда у детей проявлялась способность, контора требовала отдать детей для продолжения эксперимента, и если кто-то был против – их убивали, забирая детей в гребаный ад, называемый интернатом. Так случилось с каждым из нас. Сироты без семьи и дома, даже если бы мы захотели – нам некуда было идти. Да и куда бы смогли податься дети. Коля вместе с родителями потерял в пожаре и младшую сестренку, и, как он признался однажды, я ему ее очень напоминаю, и поэтому был со мной особенно добр. Когда я косячила, перечила Конторе (а такое было часто) меня кидали в карцер, оставляя без еды и воды на несколько дней, и именно Коля помогал мне в такие дни, передавая еду, а иногда и записочки с анекдотами, которые я прятала в подкладке своей кофты. К слову, именно Коля стал инициатором того, чтобы праздновать в таком маленьком кругу дни рождения, так что свой пятый день рождения я провела с ними и с импровизированным тортом из хлеба, масла и варенья. А вот Федя же, кажется, решил вырастить из меня копию себя. Почти каждый вечер мы встречались в той самой общей комнате (если, конечно, никого из нас не закинули в карцер) и Федя учил меня читать, писать, считать. За этот год я действительно узнала много нового. Для своих лет Федор был действительно очень умным, и его похвала за мои успехи действительно для меня была действительно значимой. Однако я не такая умная, и, признаться, иногда испытывала его терпение на прочность, но, если речь шла обо мне, он действительно был терпелив, в отличии от Коли, в которого вполне могла полететь энциклопедия через всю комнату. Но всему хорошему приходит конец, и для нас этим концом стал «День М». День, когда Контора, испугавшись вмешательства правительства, решила замести следы и уничтожить абсолютно всех детей Конторы как живые улики. Мне удалось сбежать, а вот что стало с Федей и Колей узнать так и не смогла, но надеялась, что когда-нибудь судьба даст мне ответ на этот вопрос. … - Ух, это прозвище мало кто помнит. Принцесса, неужели это ты так выросла? Узнал? Узнал! От осознания этого на душе стало теплее, мгновение – и я избавляюсь от этого чертового ошейника и выбираюсь из машины. - Таак, кажется сейчас сюда сбежится абсолютно вся полиция Йокогамы. Пора валить со всех ног и рук. Хоть что-то из этого в рабочем состоянии? – как и всегда, Коля не мог долго стоять на месте. – Да я шучу, какой дебил будет покидать место преступления на виду у всех, да еще и в форме полицейского? Ему хватило нескольких секунд, чтобы оставить на земле форму, оказавшись в довольно вычурном наряде (а, то есть ты уверен, то так незаметнее?), еще секунда - и он перемещает нас обоих в другое место своей способностью. Пытаюсь осмотреться. Это что, кафе? Он проголодался или это хитрый способ укрыться от глаз толпы? Народу тут почти нет, но я мгновенно поняла зачем мы здесь. За одним из столов сидел человек, ничем не примечательный, но я слишком хорошо запомнила эти черные волосы и эту манеру держать чашку с чаем. - А чай, держу пари, облепиховый, - бурчу я еле слышно, но этого достаточно, чтобы вызвать смешок у Коли: - Я не могу, столько лет прошло, но что-то не меняется, да, Принцесса? Данная реплика не могла пройти мимо ушей Достоевского. - Должен же в этом безумном и бешенном мире быть хоть какой-то уголок стабильности. И, кстати, ты опоздал. Но мы никуда и не спешим. Федор отставил от себя чашку с чаем, неторопливо встал, поправляя плащ, и подошел к нам. А сейчас его эмоции понять тяжелее, чем тогда. О чем он сейчас думает? Он злится или спокоен? Я не знаю, то ли он узнал меня, то ли услышал, как Коля обратился ко мне, но, увидев меня, он тепло улыбнулся, легонько растрепал волосы на моей голове и сказал: - Добро пожаловать, Принцесса. Теперь тебе явно легче смотреть мне в глаза.