я принёс тебе жёлтые подсолнухи

SOMEONE TO YOU - BANNERS       — Малой! Я тут! — кричит Джин из машины и машет рукой. — Запрыгивай скорее! — стучит по пассажирскому сидению.       Чонгук видит это, потому что перед ним кабриолет. Первый раз в жизни он поедет в машине без крыши. Дух захватывает, а сердце уходит в пятки. Он машет своим сокурсникам из военного училища в знак прощания. Первый длительный отпуск, в который его отпустили за девять лет обучения. Джин договорился с директором, Чонгук даже не представляет, каким образом.       Он на всех парах несется к машине, весело хохочет, с разбега запрыгивая на сидение. Джин льнет к нему, а Чонгук крепче притягивает его за воротник расстегнутой голубой рубашки. Они целуются, буквально поедая друг друга. Плевать, если кто-то увидит. Чонгук больше не брошенка, с каждым днём с Джином он забывает о чувстве одиночества и своей ничтожности. Ему достаточно его одного, который дарит столько счастливых эмоций, сколько он не получал никогда.       — Как же я соскучился. — откидывается Чонгук на спинку и складывает руки за головой. Густая шевелюра, в которую Джин любит запускать пальцы, одуванчиком пушится и чуть колышется от летнего ветерка. — Куда мы на такой классной тачке?       — Хочу отвезти тебя на свидание, малой. — Джин кладет ладонь на острую коленку Гука, поглаживая, второй рукой держит руль, жмет на газ. — Разрешаешь?       Чонгук хохочет и искренне в этот момент верит, что все будет хорошо. У него есть свет, который сейчас освещает путь. Есть лекарство, заглушающее детские кошмары. Другого и желать невозможно. Конечно он разрешает.       — Ну-у-у-у, — напускает на себя задумчивый вид. — Я подумаю.       Джин открыто улыбается, что щеки приподнимаются, и прибавляет громкость музыке. Пусть весь город слышит звуки их веселья.       Летняя пора слишком прекрасна, чтобы думать о плохом. Ветер развевает их волосы, забирается под одежду, пронизывая участки кожи. Впереди много километров дороги и предвкушение от первого настоящего свидания. Хотя, каждая встреча с Джином для Чонгука была свиданием.       Вы помните, как влюбились в первый раз? Невероятное чувство, да?       Вот у Чонгука ровным счетом наоборот. После смерти родителей он оклемался от травм после аварии и сразу пошел на бои. Уже тогда подросток прознал, что боль физическая способна притупить эмоциональную. Он и до этого выигрывал поединки, вырывал победу зубами, доказывал мертвому отцу и самому себе, что он — победитель.              Последний бой перед отъездом в военный интернат оказался слишком жестоким. Чонгук до полусмерти избил парня, который был старше на несколько лет, буквально не оставил на нем живого места. В тот день перед боем ему снились кошмары, снилось, как отец его избивает и смеется, как проклинает и говорит, что скоро заберет его за собой, ведь он должен был сдохнуть вместо них. Чонгук, будучи забитым, но слишком эмоциональным подростком, пошатнулся, не выдержал, перешел грань. Почти убил. Парня увезли на скорой с разрывом селезенки, чуть позже он умер в больнице. Кажется, его звали Чхве Джон.       В тот вечер он шел по направлению к мосту, будто на чей-то зов. Хотелось спрыгнуть и закончить кошмары, утопиться и сгнить на дне реки, чтобы тело никогда не нашли. Но чья-то теплая рука, как по волшебству, схватила его и затащила в проулок. Он помнит это прикосновение до сих пор, словно оно отпечаталось от кисти до кончиков пальцев.       — Эй, привет. — молодой человек стоит, пытается улыбаться, но уголки больше натянуты, чем приподняты. Или Чонгуку это кажется из-за слабого освещения фонаря.       — Отвали. — бросает он.       — Тебе плохо, да?       — Тебе въебать? — злость кипит, как будто Чонгук опять говорится к бою.       — Невежливо так разговаривать со взрослыми. Родители не учили? — не угомонится никак этот парень.       Чонгук, до этого пытающийся вырваться, замирает. Стискивает кулаки, зубы скрипят непроизвольно.       — У меня нет родителей. Они умерли. — он поднимает глаза и видит напротив взгляд, который никогда до этого не наблюдал. Неравнодушный, взволнованный.       — Наверное, поэтому во время боя я видел в твоем взгляде пустоту. Поэтому и пошел за тобой, честно говоря. Никогда не видел таких пустых, безжизненных глаз.       Теплые руки незнакомца перемещаются на обе руки Чонгука и обволакивают их, поднимая к его рту. Он дует на размазанные в кровь костяшки тепло-холодным воздухом, от которого мурашки бегут по телу. Прежде, чем Чон захотел закончить это из-за нахлынувшей неловкости, парень отпускает. Лезет в карман и достает из пачки самокрутку. Прикуривает и тянет Чонгуку.       — Затянешься? — голос без насмешки. Он спрашивает совершенно серьезно.       — Предлагаешь косяк несовершеннолетнему? — Чонгук кривится и отступает на шаг.       — Почему бы и нет. По мне хорошее средство от невыплаканной боли. — парень делает глубокую затяжку и ещё раз кивает на косяк. Чон отрицательно машет головой. — Ну как знаешь. Прогуляемся, если ты не против? Надеюсь, не отвлек тебя от важных дел?       Парень многозначительно смотрит на мост, потом переводит взгляд на Чонгука, который мешкает и не знает, куда податься. Потом сдается, решая, что мост подождет его до следующего раза.       — Как тебя зовут хоть? — спрашивает он и уходит вперед на несколько шагов.       — Ким Сокджин. Зови меня просто Джин. Я спонсирую бои время от времени, хотя не сильно люблю жестокость и избиения. Моя душа творца, словно парящая птица, требует адреналина и новых эмоций. — Джин по-доброму и немного мечтательно улыбается, Чонгук не видит, но слышит это сквозь слова.       — Ты выглядишь взрослым. На кой тебе таскаться с малолеткой? — Чон пинает камешки носком ботинка, руки в карманах, чтобы избежать непредвиденных касаний.       — Не знаю, малой, не знаю. Может, потому что у меня тоже её нет.       — Кого? — недоуменно уточняет Чон.       — Семьи.       Они гуляли всю ночь. Потом на следующих выходных, потом ещё. Джин приезжал в интернат каждую неделю по своей инициативе. Со временем заставил поверить Чонгука, что тот искренне ему дорог и нужен. А малой, то бишь Чонгук, позволил обросшему колючками молодому сердцу распуститься, как самый красивый бутон розового пиона.

🌻🌻🌻

      — Малой, — Джин ерошит ему спутанные волосы и улыбается. — Ты завис. О чем думаешь?       — О дне, когда мы познакомились.       — Уже полгода прошло. Твое сердечко трепещет от того, что мы вместе, да? — не упускает возможности подшутить.       — Ахаахха, нет, самовлюбленный ты дядька. Если бы мы не познакомились, смог бы я так рано покататься на кабриолете? Поэтому ни о чем не жалею.       Джин загадочно улыбается, берет ладонь Чонгука, переплетая их пальцы, поднимает к пухлым губам и оставляет легкий поцелуй.       — Почти приехали.       И правда, через считанные минуты они паркуются у высокого здания. Обычная, ничем не примечательная многоэтажка в среднестатистическом районе. Чонгук пожимает плечами, но идет за Джином, который уже достал из багажника большую сумку, и упорно подбирает код к двери. Он бы пошел за ним хоть на край мира.       Они поднимаются на лифте на шестнадцатый этаж. Ничего не говорят друг другу, просто смотрят и улыбаются. Джин берет Чонгука за руку и ведет на технический этаж по лестнице, а с него на крышу. КРАСОТА - ТРИ ДНЯ ДОЖДЯ       У Чонгука застывает кровь. Перед ним как на ладони огромный город в предзакатном солнце. Ничего прекраснее, только если лицо Джина, он не видел. До этого дня он как будто не обращал внимание на ежедневные ритуалы солнца — восходить и заходить на горизонте. Зато сейчас, когда чувства обострены до предела, и он умеет опять радоваться, это…       — Это прекрасно. — шепчет он.       — Тебя там легко удивить, малой, но мы ещё не дошли до главного. — Джин тянет его к краю крыши. Обводит рукой свое творение и довольно улыбается. — Вот.       Небольшой столик сервирован на двоих. На краешке забавно стоит бутылка апельсинового сока, который Чонгук обожает, и снеки. Ветер немного приподнимает салфетки, но не уносит, не создает беспорядок. Чонгук не сразу обращает внимание на застеленный матрас. Джин ловит его взгляд и ласково проводит пальцем по заостренной скуле.       — Если ты скажешь «нет», мы не будем. — самым тихим и невинным шепотом произносит он в ухо Чона. И тот ему верит, но узел предвкушения и желания уже перекатывается внутри, хотя они никогда не заходили дальше поцелуев и мимолетных прикосновений.       — Я хочу, только с тобой и только тебя. — также тихо говорит Чонгук себе под нос.       Шум города не может унести эти слова и спрятать их от слуха Джина. Он все слышит и решительно обнимает Чонгука, привлекая к себе близко-близко. Они целуются, руки медленно двигаются и изучают тела через одежду. Рубашка Джина летит на бетон, футболка следом. Они делают несколько запутанных шагов к матрасу, но не отрываются друг от друга.       Чонгук не торопится раздеваться. Все эмоции и импульсы, проходящие по его телу, в новинку. Он даже никогда не предполагал, что ему понравится парень, ведь к мальчикам в военном интернате он был совсем равнодушен. Но, видимо, тело реагирует тогда, когда человека выбирает душа.       Мелкая приятная дрожь от прикосновений к спине, рукам, ногам расплывается по всему Чонгуку, он словно в блаженной неге. Чувствует, как в штанах становится уже, как низ живота сковывает цепь желания. Джин аккуратно укладывает его на импровизированную кровать, чуть раздвигая ноги, и ложится между ними, нависая. Он сдержанный, терпеливый, ласковый, и Чонгук благодарен. Обнажать душу и тело для него непривычная роскошь, но с Джином хочется всё это. Ким заползает горячей ладонью под футболку и ведет от шеи к животу почти невесомые прикосновения.       Где-то на фоне сигналят машины, слышно даже крик людей из окон, чью-то ругань, шум улиц большого города, который поглощает людей каждый день. Но сейчас это не имеет значения. В данный момент их мир — этот матрас, запах возбужденных тел, небольшая крыша и самое красивое предзакатное оранжевое солнце.       Джин расстегивает тугие джинсы и спускает вниз, обнажая сильные ноги. То же самое он проделывает с Чонгуком, который полностью отдается моменту и позволяет всё.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо интересуется Джин между поцелуями.       — Если бы одно слово могло передать все, что я сейчас ощущаю… Меня как будто кипятком обливают, все горит.       Джин приподнимает футболку Чонгука, рассматривая его молодое поджарое тело, и останавливает взгляд на страшном напоминании о событиях прошедшего декабря.       — Не смотри. Я не хочу, чтобы ты видел это уродство. — Чон уворачивается от поцелуя в губы, но Джин не сдается и целует в живот.       — Шрам после аварии — это часть твоей красоты, доказывающая, что ты боролся за жизнь и победил. — он проводит пальцем от середины живота по талии и заканчивает линию на спине. — Ты такой красивый. Я хочу кое-что сделать, когда закончим с подготовкой.       Чонгук прикрывает глаза и чуть кивает в знак согласия, а потом резко выгибается в спине, когда пальцы забирают его невинность. Когда они достигают легкого скольжения, а Чон сжимает кончики пальцев на ногах, еле держась, чтобы не плеснуть возбуждением, Джин останавливает ласки. Он привстает на колени и тянется к кармашку сумки, вытягивает из него презерватив и пакетик.       — А вот и лучшее средство для получения удовольствия. — Джин трясет пакетик и улыбается. Открывает его и макает туда пальцы. Мелкие белые частички остаются кончиках, и Джин облизывает его, закатывая глаза.       Потом повторяет действие двумя пальцами и протягивает их Чонгуку. Тот без вопросов берет их в рот и хорошенько обсасывает, слизывая каждую белую крошечку.       Скорость. Экстаз. Метамфетамин.       Джин раскатывает по члену защиту и опять устраивается между раскрытыми ногами Чонгука.       — Подними футболку, если не хочешь снимать.       Чонгук слушается и закусывает край ткани зубами. Джин улыбается, поглаживает красивый живот ещё раз, а потом насыпает горсточку порошка на подрагивающее место. Формирует несколько толстых дорожек и проводит носом над ними, опаляя прохладным дыханием.       Он ещё раз пальцами входит в Чонгука, тот в ответ издает мелкий стон, вытаскивает их и меняет на член. Первый толчок. Старается нежнее нежного, но Чонгук дрожит. Второй, третий. Потом Джин наклоняется и втягивает первую дорожку, одновременно с этим делает толчок внутри узкого пространства. Закатывает глаза от удовольствия. Повторяет раз за разом, пока не приканчивает все дорожки. Целует живот, ключицы, шею Чонгука. Добирается до губ и впивается, как хищник, который загнал жертву в угол.       Чонгук стонет, уже находясь на грани. Отвечает на яростный поцелуй и поскуливает в пухлые губы. Джин ускоряется, до краев впитывая девственность Чона в себя. Они достигают пика и рассыпаются на мириады частиц, как тот самый белый порошок.       Джин чуть опускается на Чонгука, удерживаясь на локтях, чтобы сильно не давить. Довольно улыбается и заправляет кудрявую прядку за ухо, горящее на кончике.       — Я люблю тебя, малой. Так сильно тебя люблю. — признается Джин и, не давая даже шанса на ответ, глубоко целует Чонгука, выбивая весь оставшийся воздух из груди.

      🌻🌻🌻

      Они сидят на краю крыши, свесив ноги и болтая ими. Вдвоем не страшно. Чонгук закутан в плед, который Джин принес в сумке как раз для вечерних посиделок. Его голова покоится на плече, глаза полуприкрыты. Первый раз вымотал его, но небольшая доза не дает провалиться в сон, только приятно расслабляет мозг и тело. Джин обнимает его, шепчет что-то себе под нос, наверное, придумывает новую историю, которую скоро напишет.       — Давай всегда будем вместе? — глядя вперед, как красивейший розово-оранжевый закат окрашивает горизонт, шепотом просит Чонгук.       Джин молчит, только сильнее сжимает предплечье Гука, словно боится его упустить.       — Я когда-то умру, поэтому прямо навсегда не получится. — выдает он после нескольких минут тишины.       — Ты дурак? — бубнит Чон. — Может, я вообще первее умру. Но до того момента давай будем. — так по-детски. Но как иначе, если Чонгук пятнадцатилетний подросток, который влюбился первый раз за свою короткую жизнь?       Джин ухмыляется. Чонгук чувствует это, потому что вздрагивает вместе с ним.       — Посмотри ещё раз на горизонт. — говорит он и указывает в уходящую даль. — Видишь? Вон там? Где небо и земля соприкасаются. В стихотворении Эйхендорна говорится, когда граница между небом и землей растворяется, можно прыгать между мирами. Там мертвые могут навещать живых — и наоборот. Когда увидишь, как соприкасаются небо и земля, как вон там, тогда представь, что я буду тебя там ждать. Когда умрет кто-то из нас. А до того момент давай будем. — последние слова Джин повторяет в точности, как сказал Чонгук.       — Опять ты свои книги умные цитируешь. — малой толкает его обиженно кулаком, а потом снова поудобнее устраивается на плече в уютных объятиях. — Я тебя тоже.

🌻🌻🌻

I REMEMBER - RISENRUSH       Тот день. День первой близости, первого признания. Тот день навсегда останется с Чонгуком. Он сидит у могилы Джина и смотрит на горизонт. 29 февраля 2024 года. Четыре года прошло с тех пор, как они обещали друг другу «быть».       Чонгук знает, что тот день никогда не вернется.       Чонгук, обдолбанный порошком, побитый, со сломанными ребрами и носом, всё ещё верит, что Джин ждет его вот там.       Чужие шаги нарушают идиллию одиночества, скрепя по нерастаявшему снегу. Чонгук вздрагивает, когда что-то касается его плеча, с надеждой и болью в глазах поворачивается, и видит то, что переворачивает его вселенную…