я принёс тебе жёлтые подсолнухи

FINK - LOOKING FOR CLOSELY       Огромный загородный дом, гостиная которого освещена одной лампой, погружен в тишину. Внутри, словно призрак, передвигается человек, который давно поменял бы день на ночь, была бы возможность.       Пустой дом.       Пустой человек.       Юнги, одетый в длинный, сильно затянутый халат стоит у столешницы и жмет кнопки кофеварки. Раздражает, что штуковина за кучу денег работает медленнее, чем стажер в его офисе. Избавился бы нахуй, если бы не любил настолько черный горький кофе. От обоих. Машинка пищит, Юнги долго выдыхает и подставляет стакан, который обхватил по диаметру. Кипяток начинает литься и обжигает даже через стекло, но Юнги не убирает руку.       Терпит?       Нет.       Наслаждается.       Завалившись на любимое место на диване, он делает глоток. Тягучая жижа льется по горлу, словно раскаленный металл. Ошпаривает. Закидывает ногу на ногу и тянется в атласный карман за телефоном, который сразу ставит на беззвучный. Телефон работает как пульт, поэтому на выплывающем из потолка экране сразу мелькают видео с нескольких камер видеонаблюдения.       Юнги отпивает еще и ухмыляется, довольный тем, что видит.       В этом огромном доме можно не притворяться.       Маски летят одна за другой. Он больше не господин Мин — генеральный директор в деловом костюме, не Аг в растянутых шмотках, к которому за новыми порциями съезжаются все барыги города, и даже не Юнги, хороший друг и товарищ, на которого можно положиться.       Он просто он. Мужчина, который любит наблюдать и держать под контролем каждого человека из своего приближенного круга, а если кто-то ему мешает или играет не по его задумке, тот улетает в утиль легким движением руки. Перестал приносить пользу для достижения цели — проваливать с шахматной доски.       На записях мелькает Чимин, бродящий по клубу и болтающим с кем-то по телефону. Жаль, что камеры не записывают звук. Оплошность. Вход в больницу. Каждый день видеть лицо Тэхёна неимоверно раздражает, напоминает о прошлом. Хочется также пустить пулю ему в лоб и дело с концами, но он, сукин сын, еще не сыграл свою партию до конца. Несколько непримечательных видео с камер с работы, с завода и…       А вот это интересно.       Юнги откладывает стакан на стеклянный столик. Они бьются друг о друга, как и созревшее звериное любопытство бьется о подкорку его мозга. Он управляет телефоном и приближает изображение.              Джиу.       Ещё ближе.       Кухня в доме семьи Чон залита светом, это видно даже на черно-белом видео. Джиу сидит сгорбленная и перемешивает бумажки. Да не простые. Бумаги связаны с делом о некоем загадочном наркоторговце, который снабжает весь город наркотиками. Джиу готовит репортаж.       Смело.       Брат-наркоман лежит в больнице, из него пытаются сделать трезвенника, а сестричка в новостях будет рассказывать про того, кто ему эту наркоту продавал.       Юнги опрокидывается на спинку и хохочет в голос.       Выше его самомнения сейчас только Бурдж-Халифа, и то не факт.       Стакан опять оказывается в руке, но кофе уже остыл. Юнги чуть сильнее сжимает его, и стекло трескается. Маленькие осколки впиваются в руку, оставляя незначительные, но кровавые царапины. Юнги трет руки друг о друга и даже не морщится. Хищный взгляд направлен исключительно на следующую пешку в игре.       Наивная девочка Джиу. Такая взрослая и такая наивная. С неё-то он и начнет опять подбираться к Чонгуку.

🌻🌻🌻

      Тэхён ходит из угла в угол по кабинету и даже думает, что ему следует обратиться к психологу. Хотя бы за маленьким направлением, а дальше он сам все поймет.       Жизнь подкидывает интересные ситуации, наглядно показывающие, что он не вывозит. Не вывозил с Джином, не вывозил с отцом, не вывозит с Чонгуком. Слишком много на себя взял. Но он все же пытается. Это намного лучше, чем бездействовать.       Тэхён берет все свое мужество, которое он копил с того момента, как первый раз задумался, что не сможет сам помочь Чонгуку. Нет, не в том плане, что он от него отказывается. Ни в коем случае и никогда.       Как врач.       Он абсолютно бесполезен здесь.       Какие-то новые, неизведанные до сих пор чувства застилают все профессиональные навыки. Скольких пациентов он вытащил из зависимости, скольким помог. А здесь — ноль. Тэхён буквально съедает себя за это. Сколько усилий и времени потрачено на учебу, работу, а потом он оказывается бесполезен для людей, которым действительно нужен.       Как рассказать об этом Чонгуку?       Мужество.       Хотя бы здесь он должен его проявить.       Без вариантов.       Через двадцать минут Тэхён без стука заходит в палату. Там ничего не изменилось после последнего визита. Только его шаги нарушают мертвую тишину.       С момента, как Чонгук нашелся, он не проронил ни слова, а на лице не сменилась ни одна эмоция. Полнейшая отрешенность от происходящего вокруг. Как будто переключили рубильник. Такое бывает у пациентов с биполярным аффективным расстройством, но пока что рано ставить такие диагнозы.       — Привет. — прокашлявшись, говорит Тэхён. С виду серьезный и спокойный, а внутри буря сносит.       Чонгук лениво мажет по нему взглядом и возвращается к разглядыванию одной точки на стене.       — Я присяду?       Не дожидаясь ответа, Тэхён садится на кровать близко к Чонгуку. Опасно близко. Но тот даже не дергается. Как бы хотелось, чтобы он заглянул в глаза и всё понял без слов. Весь груз, всю ответственность, всю тяжесть. Нежелание, но необходимость принимать то самое решение. Дурацкая взрослая жизнь и чертова ответственность.       — Ладно, эм… — заминается Тэхён. — Ты знаешь, а может и не знаешь, но у меня есть отец. Он — вся моя семья, по правде говоря. И он пьяница. Всю мою осознанную и неосознанную жизнь я ловил его по канавам, потом уговорил лечь в больницу, закодироваться, пройти курс психотерапии. Он всё делал, как я ему говорил. И знаешь, что?       Чонгук так и не смотрит. Ор в голове как будто специально нарастает, чтобы приглушить слух. Хочется схватиться за виски и сжать, но руки мирно покоятся под простыней.       — Отец до сих пор пьет. Хотя я приложил все усилия, чтобы это прекратить. А он просто не захотел бросать. Я виню в этом себя. — Тэхён опускает глаза в пол, промаргивается и поднимает снова. — Человеку нельзя помочь, если он не готов и не хочет принимать эту помощь. Это я уже позже понял… А сейчас с тобой я… — он чуть повышает голос и как будто вот-вот перейдет на веселую ноту. — Я не смогу тебе помочь, Чонгук.       Внутри все падает. Внутренности смещаются и выплясывают хоровод в кожаном мешке. Чонгук дергается и поворачивается к Тэхёну. На том просто лица нет, глаза красные по ободкам от нервов и напряжения, а может от желания зарыдать.       Горячая рука накрывает щёку. Как же ладони Тэхёна отличаются от собственных ладоней, которые вечно в порезах и мозолях, к тому же постоянно холодные.       — Я думаю, что будет эффективнее тебе работать с другим психиатром.       Как же обжигает его мягкая податливая ладонь. Лучше бы он бил, а не прикасался так.       — На некоторое время я решил уйти в небольшой отпуск, пока… Ай, неважно. В любом случае я не оставлю тебя, буду заходить часто и попытаюсь привнести немного «жизни» в твое существование, только сначала разберусь со своим.       Большим пальцем Тэхён легко очерчивает линию от шеи до скулы и отрывает ладонь. Ощущается, будто из горла вырывают кадык, будто ломают ребра, будто раз десять проводят по свежему порезу. Чонгук знает все эти ощущения. Отсутствие ладони Тэхёна чувствуется также, хотя он ненавидит лишние прикосновения.       Что вообще происходит?       Чонгук не успевает ничего спросить, как на кровати уже никого нет. В палате пустота.       И не только в палате.

🌻🌻🌻

DAY6 - I NEED SOMEBODY       Чонгук стоит у подоконника, чуть приподнявшись на носках, и распахивает окно. Порыв сброситься прерывается мизерной высотой.       И Тэхён ушел.       Ладно, в целом ничего нового.       Телефон весь горячий от количества входящих звонков. Сестра настойчиво пытается чего-то добиться. Если бы она пришла хоть раз, а не трезвонила только по работе, было бы приятнее.       Никому не нужен.       В такие моменты в голове набатом бьется, что он опять хочет.       Хочет снова ничего не чувствовать, ощутить легкость и просто надрать кому-то задницу. Как же было приятно ничего не ощущать, а сейчас ебаные мысли настолько затуманили голову, что жить не хочется.       Опять.       А, блять, надо.       Свет в палате горит, поэтому в отражении Чонгук видит бледное землистое лицо. Наркоманы в целом свежестью не блистают, но почти мертвое лицо не способствует позитивным прогнозам.       Бесполезное лицо.       От его отсутствия никому не прибудет и не убудет.       Отец прав был, когда всю жизнь говорил, что он бесполезный и ненужный. Ничего в жизни не умеет, кроме как ее портить окружающим и кулаками махать.       И всегда хотелось от людей убежать. А сейчас… Сейчас нужен кто-то рядом.       Ради чего жить?       Наверное, ради себя.       Или ради себя лучше утопиться.       Ради правды и мести, которую он успеет преподнести. Да, оптимальная причина жить. Несвежее лицо дергается от быстрой ухмылки.       Чонгук нажимает на выключатель, чтобы не видеть. Палата погружается в полумрак. И тут он видит то, что до этого было скрыто от глаз. На улице дождь начинается. При чем нарастает с немалой силой.       А под этим самым дождем Тэхён. Голова поднята к небу, словно он молится, а капли с неба безжалостно пробивают ему лицо.       Чонгук не может оторвать взгляд. Наблюдает, как Тэхён падает на корточки и обхватывает кожаный портфель, утыкаясь в него носом. Он не слышит, но дает пальцы на отсечение, что Тэхён плачет.       Блять.       Ему больно.       Тэхёну тоже больно и тяжело.       Чертова эмпатия, откуда только проснулась… Осознание настолько обычных вещей подвергает Чонгука в замешательство.       От лицезрения отвлекает медсестра, которая совершает ночной обход. Чонгук поворачивается на шум, а когда возвращает внимание к окну, на улице никого уже нет.       Может, показалось?       Вряд ли.       — Ложитесь, пожалуйста, я сделаю вам укол. — тихо говорит медсестра. Она, видимо, новенькая. Чонгук еще ни разу не видел её.       — Что за укол? У меня не назначены.       — Меня отправил доктор Чон Хосок и попросил сделать. Вы спокойно уснете и хорошо-хорошо проснетесь.       Это последнее, что слышит Чонгук после того, как длинная игла впивается ему не в пятую точку, как и полагается, а в выделяющуюся вену на шее.