Инцидент.

      — Отец просил наладить отношения с герцогом, — Линнет в своей привычной манере укоризненно смотрит на близнеца, бесстрастно хлопая ресницами. Её руки сложены, она вытянулась как по струнке, готовая играть свою роль с незримой страстью и любовью. Жаль, что её выражение лица не способно этого передать. — Ты единственный среди нас троих не можешь отпустить случившееся. Лини улыбается так, будто нашел слова сестры необъяснимо глупыми, хоть она говорила правду. А брови Линнет только хмурятся коротко, не воспринимая усмешку брата. — Я тебя понял, дорогая Линнет, — его ласковый тон смягчает серьёзность ассистентки, готовой уже было дать ему оплеуху за мальчишество. — Я всё улажу.              Крепость Меропид пропахла сыростью, маслом, огнём и углём. И только на некоторых этажах дышалось более-менее свободно. В основном на тех, конечно же, что наиболее отдалены от завода. Отсутствие нормального света заставляло глаза излишне напрягаться, а однообразные пролёты коридоров и этажей навевали мысли, будто они как жители низшего класса живут в канализации. Единственное в чем было отличие – так это отсутствие запаха пережеванных и сгнивших продуктов, прошедших пищеварительные пути три раза. Спасибо управляющему, который так печется о безопасности заключенных, что проводит чистку труб. Однако Лини отвлекающие размышления о трубах не спасают от волнения. Он будто вот-вот выйдет на сцену к зрителям, показывая своё новое представление. Только сейчас зритель будет лишь один. И готового сценария для выступления как обычно – нет. Фокусникам не свойственна импровизация. Все они тщательно тренируют свой трюк, но не он, не сегодня, не сейчас.       Герцог будто поджидал своего гостя, растворив перед ним тяжелую дверь. Набиравшийся смелости Лини встрепенулся, одаривая Ризли одной поднятой вверх головой да поджатой улыбкой. На их неловкие секундные гляделки успели обернуться несколько заключенных, желающих взглянуть на управляющего, однако немой контакт для них скрылся так же резко как и показался, – Ризли кивнул, чтобы они оба наконец ушли.       — И что же ты готов предложить в качестве извинений за свою дерзость? — его глаза прикрыты, кадык дёргается несколько раз после поднесённой к губам фарфоровой чашки с чаем. Мятный запах мелиссы и липы будто облако в кабинете, а сладость на носу и медовая ложечка на блюдце так и манит к себе. Хочется попробовать, облизнуть и глотнуть в такт Адамова яблока на шее его Высочества. И он замечает это вожделение на тонких губах юноши.       — Я готов принести свои словесные извинения за попытку нападения... — фокусник держится ровно, говорит уверенно и громко, — И если это улучшит дипломатические отношения между Крепостью Меропид и Снежной, то мы можем, к примеру, подарить вам бесплатные билеты на наше выступление в оперном театре Эпиклез, или оказать финансовую поддержку. Если заключенные также как и обычные люди смогут посетить наше представление, то это их однозначно приободрит и разовьёт интерес к культуре Фонтейна, что нам принесет будущих зрителей, а финансирование также будет взаимовыгодной сделкой для обоих сторон. Нам – хорошие отношения без лишних конфликтов на мировой политической площадке, Вам – ресурсы для внутреннего развития. Лини говорил умеренно, разъясняя все детали и умело орудуя своим подвешенным языком. Его жестикуляция была открытой, плечи расслабленными. Он смотрел точно на хозяина, однако стоило тому начать разминать шею, как парень понял, что его ждёт.       — Лини, невероятный иллюзионист и фокусник, — начинает тянуть слова герцог, поднимаясь со своего дивана. — Как отношения между мной и тобой связаны с политической ареной? Безусловно, ваша организация принесла мне не мало хлопот, однако все внешние конфликты решаются через старших представителей. Понимаешь?       — Должно быть даже не до всех вышестоящих лиц доходит информация о том, что я являюсь одним из таких. — скрещивая руки на груди, Лини чувствует колкое напряжение в спине. — Может быть, это Вы уже слишком стары для разведки и наблюдения? Фокусник не вздрагивает, когда ладонь оказывается на плече. Он продолжает смотреть прямо, когда Ризли перед ним склоняется и они почти дышат друг другу в лицо.       — Дело не в тебе, Лини. — голос тихий, взгляд проницательный. — Дело в том, что ты порой лезешь туда, куда не надо. Я могу понять исследование, приказ который тебе отдали. Но те двери перед Фремине закрылись не только из-за него. Это было сделано и для того, чтобы ты не навредил себе. Мне не нужно финансирование или билеты. Я заинтересован в другом. Ладони в упругих перчатках отсоединяют от хрупких плеч, открывая позу. Кисти держатся на весу, расслабленно и свободно. Сопротивления нет. Их скромный разговор никто не застанет. Неровный вздох услышат только они между друг другом, обмениваясь соглашениями. — Неужели герцогу не хватает для утоления одиночества его друзей и знакомых? — снова отталкивающе, без уместной усмешки. — Неужели знаменитый иллюзионист не то что фанатам довериться не может, так еще и своим близким людям? Жилистые пальцы крепко сжимают чужие, притягивая ближе к себе. Даже догадываться не нужно, к чему клонит Ризли.       Фейерверки слепят глаза. Ультра фиолетовые фонари подсвечивают не только неоновый реквизит, но и яркие холодные зрачки. Простое поглаживание по спине ощущается откровением. Становится холоднее, когда грубые пальцы перестают растирать одежду и перемещаются на бёдра, чтобы подхватить на руки.       Эти кристальные яблоки следят за ним из зрительного зала не каждый концерт. Но если следят – то с самым желанным огнем. Его трудно не заметить. Особенно со сцены. Руки обвивают крепкую шею в попытке удержаться. Тёплый влажный язык мажет по нежной, мягкой коже. Извивание тела плотнее их соединяет, красные щеки горят у обоих. Уши ловят одни жадные причмокивая и шепот, говорливость герцога о красивых коленях и шее смущает нежные уши. Лини распускается неторопливо, а Ризли неспеша его согревает, поцелуями обрамляя румяное лицо. Тишина. Они молча следуют друг за другом, пока управляющий случайно не щипает за бедро. — Ай. Этого я тебе не прощу! — драматично хнычет иллюзионист, прикусывая шрам на шее оного. — В таком случае, в следующий раз приходи ко мне без этих шорт. Да я даже знаю как сделать ещё лучше, — Лини обращает на него своё внимание, крепко сжимая чужие пальцы, — Тебе стоит вообще никуда не уходить, и никак не преодеваться. Я ведь делаю первоклассный чай. Смех звонкий, улыбка широкая. Лини закидывает голову назад, сжимая того в руках. Ризли не обижается,: он пользуется моментом, тёплыми поцелуями спускаясь к ключицам.       Слышно пианино. Мотивы играющей сонаты торжественны, но не слишком вычурны, не слишком сложны. Ноты отыгрывают характер счастливого завершения, парящего счастья. Акт близится к концу, занавес опускается, но открывает что-то новое. Это «что-то новое» можно было заметить на выходе из оперного театра, с букетом самых разных, и казалось бы, совсем не гармонирующих цветов в замотанной частично бинтом руке. Слеза давно смылась настоящими. Лини стонет невообразимо неслышно, мягко. Губы прорезает улыбка наслаждения, тонкая и неровная от испытываемых эмоций. Фиалковые глаза прикрыты, пока герцог оставляет алые засосы на груди. Он давным давно устроился между изящных ног, частично стянув одежду и слегка порвав чулки. Это была небольшая случайность, которую Лини не одобрил бы, не находись он сейчас с головой в пристрастиях. Первый имитационный толчок в дрожащее от волнения тело был осторожным, но не смотря на это тонкие фаланги всё равно сжали смольные волосы, пока голос томно повторял звонкое имя. Переплетённые пальцы, вжатый в обивку замок. Свободной рукой герцог придерживает под коленом ногу своего партнёра, двигаясь в теле ритмично. Мужчина склонился к алеющему уху, не останавливаясь: — Попробуй расслабиться, — краткий чмок, сбитое и тяжелое дыхание, — В тебе довольно трудно двигаться. Смущенный и задыхающийся Лини мычит, жмурясь и поддаваясь на встречу тазом, приподнимаясь. — Ох, умничка... — слова обрываются, тело придерживают за талию. Ризли надавливает пальцами на выпуклость в худом животе, отпустив ножку и наблюдая за тем, как за ним следом достигает своего пика удовольствия мальчишка. Сигвайн стучится в металлическую дверь личной комнаты Ризли уже на утро, а приоткрыв её застаёт пару под одним одеялом. Ей хватает одного взгляда на спящих, чтобы понять, почему чай в кабинете был впервые оставлен недопитым. Уходит она никого не разбудив, отметив только отсутствие фокусника на работе, а герцога вне кабинета. — Ничего, что она нас видела? — сонное уточнение сквозь дрёму, пока иллюзионист пытается немного сдвинуться под крупным телом. — Вероятно она и без обхода догадывалась о моих намерениях, — предполагает Ризли, только крепче и плотнее примыкая к юноше, — Но сейчас это не так важно. — И тебе передо мной совсем не стыдно? — Лини кряхтит, тлея под сдавливающими объятиями. — Скорее я горжусь собой, — шлепок по бедру, которое уже без порванного челка. Капроновые гольфы валяются где-то недалеко от кровати. — Спи. Недовольный стон, сочный поцелуй. Губы разъединяются, но пальцы так и не расплетаются. Ризли сжимает кокон пальцев своими руками, со спины ограждая тело от всех бед.