Лилия

Эрик — Значит, решено! Выступаем на рассвете! Было около семи утра. Только что закончилось очередное совещание лидеров и командиров, на котором мы наконец определились с планом действий. Неоценимую помощь оказала Эрудиция. Их учёные буквально вчера завершили испытания дымовых бомб, распространяющих бесцветный газ. Он погружает человека в глубокий сон, вывести из которого можно только медикаментозно. План созрел быстро, до безобразия простой. Пять отрядов по десять человек выдвигаются к основному лагерю противника. Остальные — по близлежащим поселениям, которые, по нашей информации, точно замешаны в сговоре с изгоями. На подходе по возможности тихо убираем патрули — по данным Лили, их развелось немало. И приступаем ко второму этапу. Да, с постовыми придётся повозиться, но иного выхода нет. Лобовая атака бессмысленна и опасна. При первом же нашем появлении кто-нибудь даст сигнал в другие поселения, до которых рукой подать. Мы окажемся в ловушке, взятые в кольцо. Можно, конечно, перебить всех внутри. Но и самим выбраться будет нереально. Численность врага превосходит нашу как минимум втрое. А если не станет нас, самых опытных бойцов фракции, изгои попрут на город. Этого допустить нельзя. Будем действовать хитростью. Именно поэтому в Эрудицию отправили несколько грузовиков. К вечеру они должны привезти не меньше сотни «сонных бомб», как их прозвали умники. А Бесстрашие тем временем готовилось к уличным боям — на случай, если план провалится. Отдав последние распоряжения и объявив о скором выступлении, я отправился к себе. Есть, пить, спать — ничего не хотелось. Уже три дня, как от Лили нет вестей. Всё это время я существовал как в тумане. Автоматически ходил на собрания и тренировки, что-то говорил, отвечал на вопросы, но не жил. Конечно, надежда не оставляла. Я был уверен, что моя Лили не сдастся. Но этот мерзкий голосок сомнения нашептывал: «А вдруг?» И посреди одной из бессонных ночей, первой после её похищения, в голову пришла простая мысль — если мы не успеем, если Лили не выживет, я последую за ней. — Живей, живей! Руки-ноги не забыли? Вперёд! Было ещё темно. Под ногами хлюпало, температура едва перевалила за ноль. Зима в этом году выдалась на редкость противная. Отправив машины обратно во фракцию, мы двинулись пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания. Шли колонной, опустив головы, защищая лица от колючего ветра. Но боевой дух это не портило. Бесстрашных не напугать слякотью, а жажда поквитаться с ублюдками, которые давно уже охотились на наших патрульных, гнала вперёд. Я шагал впереди, твёрдо зная свою цель. Сегодня всё решится. Я готов ко всему. Не доходя до намеченного ангара пары километров, мы заняли позицию в неприметном одноэтажном здании. Раздав приказы группе, которой предстояло обезвредить часовых, я начал проверять готовность остальных. Каждый нёс за плечами автомат, а к поясам, помимо запасных обойм, были пристёгнуты по несколько бомб. Как только путь будет расчищен, мы рассредоточимся и просто закидаем спящий лагерь этими «подарками». Так что изгои проснутся ещё не скоро. Лили Спина, исполосованная тонким длинным кнутом, болела и кровоточила. Я чувствовала, как тёплые струйки скатываются вниз и образуют на дне ящика липкую лужу. Ненадолго удалось задремать — или, скорее, провалиться в странное состояние между сном и явью. Боль в израненном теле и онемевшие ноги не давали отключиться полностью, как бы этого ни хотелось. Из этого забытья меня снова выдернули чьи-то сильные руки. Клайд был чисто выбрит и одет бедно, но опрятно. Мило улыбаясь, он усадил меня на пол и протянул миску с какой-то похлёбкой. — Ешь, — сказал он, вручив ложку, и отошёл в сторону. Так продолжалось, кажется, целую вечность, хотя с момента пленения прошло всего три дня. Точнее сказать было трудно. В комнате не было ни окон, ни часов. Единственное, что помогало отсчитывать время, — это стук моего собственного сердца. В первую ночь заточения я не сомкнула глаз. Металось по клетке, искала хоть малейший шанс на побег, но тщетно. Всё, что пришло в голову, — это схватить одну из тростей и, встав у двери, поджидать Клайда. Но когда в замке зазвенели ключи, а я, затаив дыхание, занесла палку для удара, ничего не произошло. Дверь приоткрылась на сантиметр, и насмешливый голос произнёс: — Неужели ты думала, что я оставлю тебя без присмотра? Тут везде камеры. Так что брось трость и отойди в центр. Тем более ты знаешь, что оружие у нас имеется. Пришлось подчиниться. Встав посреди комнаты и скрестив руки на груди, я изо всех сил старалась не выглядеть напуганной. Клайд вошёл и запер дверь с видом победителя. Мы молчали. Он смотрел на меня так, словно что-то обдумывал. — Конечно, я не ожидал, что ты будешь смиренно сидеть и ждать. Но за попытку бунта полагается наказание, — наконец произнёс он. — Пойми, ты должна подчиняться мне, и тогда всем будет хорошо. На первый раз позволю тебе самой выбрать игрушку, — он улыбнулся, словно ожидая благодарности. — Иди к чёрту! — я начинала закипать. Этот придурок действительно думал, что я буду подчиняться ему, как собачка? Скорее солнце взорвётся, чем я превращусь в безвольную рабыню. — Ай-ай-ай! Как грубо. Ну что ж, тогда выбор за мной. Поможешь тебе понять раз и навсегда — ты моя! То, что я говорю, должно выполняться неукоснительно. — И Клайд потянулся к хлысту… Так повторялось снова и снова: он приходил, бил, кормил и уходил. Каждый раз я ожидала, что сейчас он повалит меня на кровать, но нет. Он просто методично хлестал по спине и ногам, срывая на мне злость и напряжение. — Наверное, ты не понимаешь, почему я до сих пор не взял тебя? — однажды спросил он, наблюдая, как я неуклюже орудуют ложкой. — Небось отсохло там всё? — Хотя потом приходилось сдерживать крик, я не переставала грубить. — Ты должна заслужить право быть со мной, — Клайд пропустил колкость мимо ушей. — Любая девушка из африканских секций мечтала бы оказаться на твоём месте. Я красив, имею власть и могу дарить неимоверное наслаждение. Взамен прошу лишь послушания и исполнения моих желаний. — Ты просто жалок. Тебе нужно, чтобы кто-то в тебе нуждался, ждал твоего прихода. Хочешь идеальную девушку, которая будет выполнять любую прихоть, любить без проблем. Но этого не будет. Ещё в детстве, когда ты издевался надо мной, я думала, что ты просто садист. А сейчас мне тебя искренне жаль. Ты — одинокий, никому не нужный изгой со странными наклонностями, которому по доброй воле никто не достанется. Ты не можешь завести нормальные отношения и довольствуешься искусственной любовью в обмен на еду и крышу над головой. Бедные девушки идут к тебе не от желания, а от отчаяния, лишь бы не умереть с голоду. И даже их ты убиваешь своими «играми», сам же говорил. И это — твоя мечта? — Заткнись! — Клайд побледнел и вскочил. — Ты ничего не знаешь обо мне! Я могу быть с любой, и ты не станешь исключением! Через неделю ты не сможешь жить без меня, будешь умолять хотя бы о поцелуе. А сейчас — наказание за грубость! — Он выбрал трость с мелкими шипами и, покачивая ею, двинулся ко мне. — После каждого удара ты должна говорить: «Клайд, я твоя». Удар. — Говори! Удар. Удар. Удар. — Клайд… гори в аду!