Чёрная полоса длиной в жизнь

      У Хан Джисона всё хорошо, он повторяет это и маме поздно вечером за столом, и отцу на выходных, когда они садятся смотреть телевизор. У Хан Джисона нет проблем, он сидит и списывает геометрию с ГДЗ за 12 класс, он сидит и перечитывает текст на английском языке пытаясь заучить строчки, как песни, которые он буквально запоминает с первого раза. Он зубрит теоремы по алгебре, чёрт бы его побрал поступать в эту гимназию. Он пробегается глазами по формулам и определениям в учебнике физики, всё равно ничего не понимает. Он сидит и знает, он устал.       Дверь в комнату закрыта, время на часах перед ним 11:56РМ, только опустил голову к книгам и тетрадям, а время уже 1:35АМ. В школу вставать в шесть утра, но ничего он привык спать мало. Братья спят, точнее один то точно спит в соседней комнате, а второй, средний, живёт с ним в одной спальне, свет за соседним столом ещё горит, значит по телефону болтает с девушкой. У Джисона тоже есть что то по типу парня, они учатся в одном классе, для Хана он никто, но это так, в реальности, а в истории которую он выдумал и для себя и для всех они чуть ли не жениться собираются. Родители никогда не были против таких отношений, поэтому ничего и не сказали.       2:17АМ пора ложиться спать, в наушниках на повторе «Princesses Don't Cry — CARYS», вроде плакать хочется, но он так устал. Сейчас только встанет уберёт учебники обратно, скинет ручки с карандашами в пенал, положит в рюкзак как всегда только математику, алгебру или геометрию, это в зависимости от того что будет, забитый пенал, пару тетрадок и блокнот. Тот самый блокнот который он завёл для подготовки к выпускному экзамену по математике, а потом забросил, вырвал исписанные листы и завёл его как черновик или тетрадь для мыслей, заметок и так далее. Синий блокнот в какой то момент превратился в личный дневник, о чём он даже не подозревает. — Ёнхва, ты когда спать будешь? — Джи потянулся руками разминая затёкшие мышцы, из наушников отброшенных на стол орал припев, потому что музыка была на всю громкость. — Не знаю. — Ён играл в какую то игру параллельно болтая с Юной, она тоже играла с ним, по моему игра называлась Roblox? И интересно же им в половину третьего тратить время не на сладкие сны, а на какие то увлечения?       Брату всё равно сейчас не до него, а вот Джи лучше лечь спать, а то снова на уроках всё прослушает, а у них вроде контрольная скоро по алгебре. Комната была маленькая для них двоих, их буквально разделял стеллаж посередине стоявший, два рабочих места, компьютер игровой у Ёна, у Джи был только планшет и два спальных места. Расправив покрывало он улёгся на небольшую кровать, тёплое одеяло и мягкий матрас, без подушки. Это уже как традиция стала после резкого желания ходить с прямой осанкой он отказался от них, а когда то он не мог уснуть без четырёх, а лучше и шести подушек вокруг себя. Рядом лежит игрушка кота, его прозвали Пороро. Свет от лампы режет глаза, уснуть не получается. — Ён можно выключить свет? — Джи приподнимается на локтях смотря в сторону второй кровати, противоположную сторону, они как будто параллельные миры. — Нет. — Кратко, понятно и дальше продолжает болтать о чём то с девушкой. — Но я не могу уснуть когда вы тут болтаете и свет прям в глаза, мне завтра в школу рано вставать. — Всё таки стоит надавить на жалость, может тогда получиться вырубиться до утра? — Не мои проблемы, мне всё равно. — И опять эти перешёптывания по телефону. Ну да, ему то всё равно, а Хану в шесть подъём, а в семь уже надо выйти из дома, а то опоздает на автобус. — Хорошо.       Пришлось быстро смериться с такими правилами, Ёнхва терпел его подпевания песен, точнее вечные навывания, а Джисону пришлось смериться со светом и разговорами по ночам, это очень конечно отразилось у него на учёбе, на переменах он то и дело вечно засыпал, а однажды проспал всю перемену и практически весь урок, пока учитель не окликнул его сдавать домашку.       И вот Хан который буквально пол часа назад мечтал выплакаться в подушку от всех своих проблем провалился в сон, в такой светлый момент в жизни, там нет проблем или ещё чего то страшного, может там и есть какие то свои заморочки, но почему то ощущения там всегда какой то лёгкости. Вот была бы вселенная где Джисон бы не выдержал, психанул и сделал бы всё по своему, показал бы настоящего себя, а не притворялся что все хорошо, Джисону кажется что всё не так плохо, когда он в голове пересчитывает уже в тысячный раз числа от одного до ста, но снова сбивается и начинает сначала…

***

      Мелодия будильника раздражает, вроде и не такая громкая и совсем не заносчивая, но так уже достала. 틀린그림찾기 — Безрассудно влюбленные. Любимая дорама, и даже в какой то момент казалось любимый будильник, постукивания часов, ты должен проснуться и начать новый день, но в такой момент хочется стать главным героем дорамы забыть всё, а в конце просто умереть. Но это только мечты, кое как дотянувшись до телефона, провёл по нему пальцем наблюдая за скрюченным Хва, вероятно он уснул совсем недавно. Что же школа не ждёт, но немного полежать ещё можно, только прикрыть глаза, на секундочку… Второй будильник уже с кровати брата, по утрам Хан более чуток во сне, время уже 6:23АМ, да, сейчас он возьмёт в руки телефон, полистает тиктоки и окончательно проснётся, но глаза закрываются буквально на ходу.       В следующий раз пришлось подскочить с постели, мама без стука ворвалась к ним в комнату с криками, будут ли они собираться или так и собираются прогуливать. На часах 6:42АМ, пару минут на просмотр видео у него есть, быстрый ввод пароля, который он уже забыл походу, но пальцы до сих пор двигаются в заученном направлении, да хоть маску на глаза наденьте, пароль не скажет, а вот набрать наберёт. Хотя может если вспомнить, когда его не любимый день, там отнять 139 дней, плюс прибавить один месяц… Ну уж нет, сейчас об этом долго задумываться. Тик ток дарит иногда как хорошее так и плохое настроение, первыми лезут видео певца Фогеля, это зарубежный певец, его любимый, он буквально фанатеет от него, жаль только на концерт никогда не попадёт. А так бы хотелось… — Джисон ты встаёшь? — Мама вновь заглядывает к ним со строгостью в голосе и ни капли доброты. Пришлось выключить телефон, со стоном он отложил его подальше от себя, провёл рукой сначала по глазам, а потом стал ерошить непослушные после сна волосы. — Сейчас.        Ноги как-то сами опустились на пол, он на автомате уже сел, потом медленным шагом направился в ванную, от туда в туалет, потом пытаясь разбудить Хана среднего в дверях увидел и младшего, он уже шёл на кухню завтракать, жаль Джи не ест, от слова практически совсем. Ёнхва всё-таки кое как проснулся, посидел тоже немного в смартфоне, а когда старший уже заправил белую футболку в джинсы и накидывая сверху рубашку с пиджаком вспоминая как завязать галстук, встал и тоже пошёл умываться. Вот и момент, из-под комода с противным скрежетом по полу показались стеклянные весы. И так на нём школьная форма без верха, потому показатели можно снизить ±400гр. В результате 55.3кг, не плохо. С его ростом 169 вес слишком большой, но это ему так кажется. С ним всё в порядке, у него всё хорошо, вот не поесть пару дней и скинет ещё пару килограмм.       Быстро накинул рюкзак на плечи, наспех завязал шнурки на кроссовках, надел куртку и выбежал из квартиры, они живут на 33 этаже, поэтому прокатиться на лифте и подхватить с собой парочку соседей это уже обыденность. Поздоровался с одними, теперь зашли другие, он нервно постукивает ногой боясь опоздать, 14… 13… 12… 11… 10… На 9 снова заходит мамочка со своей дочкой, поехали значит в сад, а на часах 7:13АМ. Джисон уже должен бежать на остановку, третий этаж, осталось совсем чуть чуть. Почему же они так высоко живут? Первый этаж, он срывается с места оббегая взрослых первым выбегая из подъезда, держать дверь для остальных не для него, ну по крайней мере не сейчас. На улице свежо, весенний ветер сразу окутывает его с ног до головы, совсем холодно стало. А может это он не до конца выздоровел? Надо будет как нибудь в поликлинику забежать, а то кашель вторую неделю после закрытого больничного не проходит.       На деревьях появляются первые листочки, скоро весь город станет зелёным, а ещё раньше распустится Сакура и тут то можно часами ей любоваться. Открыв ворота магнитным ключ-картой выбежал за территорию их комплекса, повернув голову в сторону других многоэтажек пробежался взглядом по предпоследнему подъезду. Там наверняка учитель Вон сейчас только проснулся. Это их преподаватель по корейскому языку и литературе, и завуч их школы. Страшно злой тип, лучше его не злить. Подключая блютуз и доставая уже заряженные наушники из кейса Хан включил любимые песни с платформы спотифай. Она была конечно не дешёвой 10 евро в месяц, но зато сколько хочешь столько и слушай песен.       Подходя к остановке Джи понял, что практически придёт к звонку, они жили не так далеко от центра города, но из-за ремонта дороги приходилось объезжать по другой улице. Вечные пробки, маты опаздывающих, крики не выспавшихся детей, крики водителей и их сигналки. Вот это уж живой город по другому не назовёшь. Поездка на автобусе по началу кажется долгой, главное не выпасть пока едешь, а то в последнее время народу много. Осталось проехать последнюю остановку и вот он центр, высокие здания, цветные экраны с рекламой, лица айдолов сменяются один за другим. Зачем показывать их всех если всё равно никого не запомнишь?       В наушниках переключилась песня «Номера — ЛСП». Первый куплет он знал наизусть, и припев тоже быстро запомнился, это тебе не доказательства по геометрии, хотя и русский язык был очень сложный, Джи легко далось выучить их алфавит, но вот заходить куда то дальше не решался. И так дел по горло, а изучение 4 языка в его планы пока что не входило. Пару слов конечно запомнилось и поэтому в его лексикон входили лёгкие русские фразы, иногда его семья или же одноклассники переспрашивали о чём он говорит, ведь болтать на четырех языках: корейском, английском, малазийском и русском, не всегда будет понятно о чём речь. Так и сейчас перебежав дорогу поспешил и через пару кварталов домов встретил одноклассника. — Хай, — Крикнул Сон поднимая руку для приветствия, Субин не сразу понял что обращаются к нему, но тоже поклонился и пошёл дальше.       Переступая порог школы он молился всем богам чтобы восемь уроков пролетели незаметно. Первая геометрия, его точно спросят, а как же, ни одной ведь оценки. А он и не готовился, ну два так два, ну не первая и не последняя. Первый звонок прозвенел незаметно, перепрыгивая через одну ступеньку он уже был на втором этаже длинный коридор и вот он 113 кабинет. Ох вот же отхватит сегодня, беды не миновать. Постепенно в класс зашли и другие, от усталости получилось лишь свалить рюкзак на пол и усесться за парту наблюдая как учитель читает что-то в своей тетради.       Джисон устал, но он же этого не покажет? Нет конечно, у него всё в порядке и дома и на учёбе и на личном тоже всё хорошо. Правда говорить ни с кем не хочется. До урока меньше минуты, к нему подошёл Феликс, только что забежавший в класс. Он мило ему улыбнулся поздоровался с Намджуном, Тэхёном, Ёнджуном и ещё парочкой тех кто имел какое то место и был популярен в этой гимназии. Джисон всегда был один, ему не нужна была популярность, к рюкзаку были прикреплены значки участников «Нервы» и парочку с их названием песен. — Как провёл вчерашний день? — Первым подал голос Хан перекатываясь с одной руки на другую. — Да ничего вроде, сначала поиграли с пацанами немного в доту, потом гулять пошли, ну а ночью уроки и спать. — Ликс смотрел на него с улыбкой получая от Хана в ответ такую же. Фел ему нравился, причём даже очень, но вот только как друг, не больше.       Через пару секунд прозвенел звонок, в кабинет влетели опоздавшие, наверняка парили где нибудь в туалете. Сынмин и Хёнджин подошли к ним. Хван сидел вместе с ним, Ким рядом с Фелом. Нет в этом нет ничего плохого, но вот их шуточки уже подзаёбывали. Хотелось на пару минут оказаться не здесь, а снова ночью во сне в своей тёплой кроватке. — Так давайте отметимся. — Учительница Ю взяла свой журнал пробегаясь по столбику с именами и фамилиями называя каждого поочерёдно отмечая тех кого нет. — Отлично, трёх человек нет. — Болеют… — Добавил кто то с последних парт издавая лёгкий смешок. Ну да понятно как они там болеют. — Пройдёмся по старой теме. — У Хана забегали глаза по классу, обстановка для него накалялась. — На дом у вас было задано повторить 4 параграф, и так к доске пойдёт… — Пауза была длиною в вечность, вот это тебе уже не поездка на лифте, тут пострашнее, опозориться перед всем классом. — Ли Ёнбок, выходи.       Ён быстро вышел отметил что от него требовалось, прямые, окружности, радиусы теперь на доске красовался конус и его копия только усечённая. Следующим заданием точно будет определения, ну он то их знает. Что там знать то? Это… Это каноническое, нет, конон это у него в голове когда он читает фанфики, а здесь будем серьёзней. Это тело… Каким же оно было то? Что то с кон… связано, да чтоб он провалился этот конус. Быстро открыв учебник на закладке которую он так и не поменял с 10 класса пробежался по определению запоминая это коническое название. — Сокжин к доске. — От учителя веяло чем то злобным с негативной энергией она мечтала завалить каждого, но и остальные не дураки, подсказывали кому могли, ну или кому хотели, в случае Хан Джисона ему бы никто не помог. — Хан Джисон, к доске.       А вот и смерть, Джин быстро прошёл на своё место давая пять кому то из своих друзей. А вот Сон со всей своей незаинтересованностью прошёл к публике. Ликс ему как всегда пожелал удачи, вот только смысл? Никогда он не давал ему ответов, будучи сидя с ним на одном варианте. — Напиши нам пожалуйста формулу для нахождения площади боковой поверхности. — Вот же ш, совсем с ума сошла ему такие вопросы задавать? Но пришлось взять в руки мел и начать чертить на доске то, что отложилось за пару секунд до того как его вызвали. По моему там была пи и сторона и радиус? — Хорошо, теперь как найти площадь самого конуса. — Да он что знает это что ли? — Пи — Сзади, на первой парте сидел Юнги, он не очень хорошо дружил с Джисоном, но иногда они болтали просто по душам, в прошлом году они были ближе, а в этом совсем отдалились. — Радиус. — Хан стал незамедлительно всё записывать. — В скобках эль прюс р.       Вот теперь хорошо. Там потом спросили ещё одну формулу и не без помощи Юна он записал всё, что от него требовалось и вернулся к себе на место. Боже, как же это было страшно для Джисона, который всегда молчит и почти ни с кем не контактирует. — Три, Джисон и то с натяжкой, надо готовиться лучше к урокам и учить доказательства. — Ага конечно, ещё бы он открывал учебник вне школы.       После небольшого опросника началась новая тема, тут уже будет легче. Осталась 30 минут до звонка, это совсем не много, на каникулах он тогда не спал по ночам и в тихаря курил отцовские сигареты ну и не только по ночам, до сих пор носит в рюкзаке пачку, которую тоже стащил, одна скуривалась почти за десять минут и время пролетало почему то моментально, казалось что одной было мало, поэтому за ночь он тратил около 5 сигарет. То есть по его расчётам 30 минут это как будто скурить 3 сигареты, а время за этот момент протекает незаметно. Учитель начинает что-то чертить мелом по доске, включая проектор, заставляя записывать новые определения чтобы на следующий день всё было выучено.       Хан Джисону хорошо, у него ведь не может быть чего то не так, вторая тройка по математике, следующий английский, он вчера то его учил, но кажется вот вот забудет, от страха всё вылетает из головы, может лучше прочитать, а не рассказывать наизусть? Ну снизят оценку ну и что? Главное не стать позором перед ребятами. Осталось буквально десять минут и они свободны, Сынмин беситься с Хёнджином, парта ходит ходуном, все записи в тетради получаются смазанными, он потерпит, всегда терпел и сейчас потерпит. К ним присоединяется Феликс тоже что-то шепчет Киму пытается развязать шнурки Хвану записывает всё с доски, отвечает учителю, тем самым зарабатывая вторую пятёрку, у Джисона нет настроения даже глаза поднять с парты, но всё будет в порядке, по другому никак. — Эй Хан, — Его отвлекает Ликс, который уже встал и собирает учебник с тетрадями обратно. — Звонок был только что, пошли. — Да, я сейчас. — Хён дальше беситься с Мином, они побегут в туалет, Ён по моему пойдет вместе с ними, Джисону придётся одному идти на пару по инглишу.       Выйдя в коридор по спине сразу пробегают мурашки от сквозняка и бегущих мимо детей, Ёнбока стоит у стены, то ли его ждал, то ли этих двоих? Всё равно деваться не куда, он подошёл к нему и с лёгкой улыбкой встал рядом, сейчас бы голову на его плечо и весь мир как будто позади, не в этой вселенной. — Чё? — Ён улыбается, Хан тоже, и никого и нет будто между ними двумя, но тут вылетают эти двое бешеных и Фел оторвавшись от стенки, накинув на плечи рюкзак направился с ними в сторону уборных, Джи один пошел на третий.

***

      Уже на английском, Хан сел с Ликсом на предпоследнюю парту вместо обычно первой. Усталость так и окутывала с ног до головы, из-за бормотаний брата выспаться практически не получилось. В наушниках играет «Алёна швец — Мальчики не плачут». Жестокая песня, не так ли? Точного перевода он ещё не понял, но обязательно попытаться выучить. Громкость превышает максимум в голове излюбленный припев. — Мальчики не плачут… — Совсем совсем тихо повторяет Джи, а Ли всё слышит сидит рядом у стены всем своим видом показывая как он заинтересован в телефоне, а на деле всё его внимание принадлежит Джисону. — Чего там причитаешь? — Ликс опускает гаджет так чтобы были видны лишь его глаза. Хан лежит у него на коленях, руки сложен на груди сминая белую рубашку, поза немного неудобная, зато мягко. — Ничего, — Пришлось убрать один наушник в кейс, а разговор продолжить. — Просто вспомнил фразу на русском.       Ты всё ни как не угомонишься? В глазах Ли столько недосказанности. Например о мечтах друга, о его целях. Хан не редко упоминал о переезде в Малайзию, о том как там прикольно, Куала-Лумпур — это бесконечный поток людей, Ликс рассказывал какого это, он пару раз летал в Сидней, а это чем то вроде похоже, только вот в столице этой страны немного меньше людей, там особый ритм, множество многоэтажек, быстрая жизнь, там столько возможностей и самое главное популярность. Конечно стать кем то в таком городе тяжело, но он то попытается. Не факт что его там примут с распространённым объятиями, и даже не факт что он там уживётся, но попытка не пытка.       Звенит звонок снова на урок, в классе по особому пахнет, этот запах, дешевого мыла, больше похожее на детское, теперь всегда будет напоминать английский и как он его ненавидел. Фел молчит, а им и так это полезно, Хан не понимает там практически ничего, а Ёнбока просто так заваливают, потому что он говорит или переводит не так, а может и читает совсем с другим акцентом, не таким с каким надо. Ликса легко понять, он жил в Австралии всё свое детство и корейский идёт вторым его родным языком после английского. Учительница что то рассказывает, их не трогает и хорошо, в классе человек много, пускай лезет пока к другим, а на плече у Ёна тепло, мягко, как будто на кровати вечером после школы. — Ли Ёнбок. — Вот дернул же черт посмоть ее в их строну? Фел отстраняет Хана от себя перелистывая странички в учебнике пытаясь понять что от него хотят. — Прочитай и переведи нам текст на странице 64.       Медленный и нежный тембр голоса обволакивают класс, так спокойно, без всяких резких звуков, хотя ничего и не понятно, но так хорошо. Хан мог бы просто так сидеть часами и слушать чтение этой непонятной книги, но у учителя снова возникли претензии прерывая его на интересном месте. По моему речь шла о сказке, little prince? — Ёнбок, сколько мне тебе еще раз повторять? Дочитывай слово. Акцент, ты понимаешь? Ты проглатываешь не только в конце словА, но и половину читаешь не так как надо. — Эх а так интересно было. Ликс расстроился, отложил подальше Джисона от себя взял в руки учебник и ближе сел к парте вчитываясь в каждую буковку. Всё равно не так. — Так, стой. Ты же вроде и мой предмет сдаешь? В смысле сдавать английский то будут все, а вот к вступительным в университет ты готовишься? — Я учу. — У него определённо проблемы, но ничего страшного, Ли это всегда решал быстро, не зря отличником стал. После длительного расспроса, с Ликса переключились на Джисона и донимали его до звонка, дай бог смог выкрутиться и получил тройку. На следующий урок задали выучить сочинение о внешности друга наизусть и рассказать ей. — А я тебе говорил от нее поблажек не жди. — Хван шел с противоположного коридора болтая с Сынмином, они о чем то хохотали, наверняка обсуждали новое обновление в играх. Жаль лишь Хан не любит играть в компьютере. — Там с третьего ранга она просто ебашить всех начинает.       Ён им кивнул и направился в их компанию, а что Джисон? А он ничего, встал у окна положил рюкзак на подоконник, наушники всё так же в ушах, теперь на всю громкость, песня «Silent cry», в руках учебник по геометрии, сейчас его снова вызовут к доске, а он вроде готов, да и всё знает, только вот перед публикой выступать не может, снова будет два, ну и что? В прошлом году три вышла, от ещё одной двойки, плохо никому не станет, разве что только на каникулах в Сеул не съездит, а так бы отвлёкся, перестал бы так часто болеть, а то горло до сих пор не проходит. — Хан там класс открыли, пошли? — Бомгю не был таким уж и грубым с ним, изредко, но болтали, у него была своя компания. — Уже иду. — Подхватив портфель за лямки, значки неприятно звякнули, один всё-таки упал. Пришлось наклоняться, разгоняя малышню бегающую туда сюда, чтобы не дай бог, зацепили за обувь и помяли или сломали бы вообще.       До начала урока 10 минут, повторять параграф бессмысленно, хотя и сидеть в телефоне не выгодно, о чём он думал когда садился за вторую парту? На стол приземлились два учебника, синий прозрачный пенал, пару тетрадок, голубой блокнот и раскраска. Сейчас ей и займется. Десять минут пролетели незаметно, незаметно и его вызвали снова к доске. Опять математика — опять два. — Джисон, в таких темпах мне придётся скоро вызвать твоих родителей. — Да вызывайте кого хотите, я в последнее время вообще уйти от сюда хочу. И как ему в физмат получилось попасть?

***

      Следующий день пришел так же как и предыдущий, но потом вторник сменился средой, а среда четвергом. Фраза все хорошо, я справляюсь крутилась не только на языке но и на уме, пытаясь заставить себя в это поверить. В пятницу его состояние просто не выдержало и среди лунного света на балконе из глаз покатились первые слезы за несколько месяцев. «У меня нет ничего плохого» будто бы пластинка заела в голове, а рядом телефон с разряженными наушниками и песней Dreamers. Всхлипы были сначала совсем тихие, а позже через пару таких вечеров это превратилось в истерики.       Проснувшись утром в пятницу после обеда ему показалось, что он проспал, но как оказалось из-за кашля его оставили дома, братья кстати тоже остались, ведь если один не идет, другим зачем идти? Как-то не справедливо. Во понедельник вечером он пожалел о том что прогулял. В руках канцелярский нож, на ногах ошибка всей его жизни. Кровь стекает небольшими капельками на кафельный пол в ванной, за стенкой кричат родители, телевизор, Ён со своей девушкой заперся в комнате. А на щеках снова слёзы, то ли от боли, то ли от слабости. Полос не так много, но парочку из них глубокие. В рюкзаке теперь всегда с собой бинты, перекись и пластырь. Домашка не выполнена, а классная всё-таки позвонила маме.

***

      Последний урок как всегда любимая математика, спина раскалывается от сна на стуле, учительница выбирает кого позвать к доске резко натыкаясь на фамилию Джисона. — Хан, ну как себя чувствуешь? — Все взгляды вновь на него, а в голове лишь пустота и снова страх. — Голова перестала болеть? Я вчера маме то твоей позвонила, сразу всё прошло? — Ну вообще в пятницу надо к врачу как бы. — И зачем он это ответил непонятно. — А мама то знает о твоих походах к врачам? — Как же теперь не уютно здесь сидеть, хочется плакать, но для начла от сюда сбежать, а лучше очиститься. — И только попробуй ещё хоть один день пропустить. Можно не придти только в двух случаях, если ты в предсмертном состоянии или у тебя высокая температура.       Через пару минут учитель все-таки начала объяснять новую тему при этом вызывая каждого поочередно записывать ответы на доске. А Хану в этот момент стало так обидно, от недосыпа, от того что его только что обсмеяли и в этот момент глаза покраснели. В мыслях как будто пластинка заела, все на повторе: Я всё равно умру, я умру не назло им, а потому что захотел сам. — Ты чего там, плакать собрался? — И снова он привлек к себе внимание. — Можно я тоже поплачу. — Смеялся Намджун, Сокджин тоже посмотрел на него будто бы пытаясь понять, правда плачет или только прикалывается. Смех и издевки доносились с разных сторон. А Джисону гордость не дает слезинку уронить. — Не плачу я. — Грубо кинув фразу закрылся в учебниках, пытаясь разобраться в теме самому. А еще родители говорили «Подойди к учителю, объясни свою проблему, они поймут и помогут тебе.» Но одно дело высказаться и услышать поддержку, другое дело быть теперь мишенью для «крутых». — Или тебе плохо? Что на этот раз? Расплакаться решил, а то вон слезки собираются. — Как же хотелось просто встать и уйти, в этот момент провалиться сквозь землю или сбежать. Больше не хотелось сюда приходить, может все-таки отчислиться? — Иди-ка ты нам лучше напиши уравнение шара. — Говорит учитель, а в голове «Сейчас нельзя плакать, нельзя.       Так и пошли привычки, спать нельзя, плакать тоже, от этого будет много позора, есть тоже должно быть стыдно, он и так полный, ведь Сынмин тогда не пошутил ведь? На рюкзаке теперь нет множества значков, Хан Джисон больше не улыбается, он больше ни с кем не разговаривает, ему стыдно, ему плохо, ему страшно, страшно как никогда раньше, ведь раньше было наверное хуже, но на самом деле хуже только сейчас. Когда он остался один на обин со своими проблемами. У тебя нет проблем, — Как мантру повторял он себе.

***

      По быстрому обработав раны, он наложил слой бинта на старые и новые шрамы. Старые были сделаны год назад, тогда о пообещал, что закончил с этим, теперь он умоляет чувствовать меньше душевной боли и побольше физической. В кармане рюкзака так же валяются упаковки от таблеток: успокоительные, снотворное и обезболки. Руки тряслись от страха быть замеченным и услышанным. Слезы лить нельзя — это плохо. Пройдя в комнату и быстро закинув портфель на стол он упал на кровать. — Джисон, ты можешь посидеть на кухне? — Ён отвлекся от соблазнения своей девушки, недобро заглядываясь на брата. — Я после школы пришел и устал. Имею право в своей комнате время провести. — Колкость и грубость для него стала уже нормальным, как и для Ёнхва.       Из кармана школьных брюк выпал кейс с наушниками. Намек понят, наушники в уши и музыку на всю громкость. Слышен негромкий стук двери. Брат с девушкой ушли, лучше бы и не приходили. Одеяло снова намокает, «Anchor» подбадривает своим монотонным звучанием, снова вспоминается то беззаботное прошлогоднее лето, Джисон обещал самому себе, и как бы тяжело ему не было он исполнит мечту. Не важно сейчас чья эта мечта была, Джисона или все-таки того малыша Джиджи, который останется в памяти надолго и навряд ли он теперь его забудет, но об этом потом. В детстве он был слишком наивным ребенком, но всегда исполнял все свои прихоти и желания. Простыня улетает на пол, в след за ним и игрушка Пороро. Однажды он так назовет так свою кошку или все-таки собаку? — Почему ты такой тупой? — Отец орет на малого, может из-за последней двойки, а может из-за домашки, не его проблемы. А проблем у Джисона, напомнить — не бывает.       Быстро заглянув в тик ток, он потратил практически всё свободное время и оглянуться не успел на часах уже вечер. За окном быстро темнело, солнце в какой то момент после его слов «Достало уже» ушло за тучи, а потом вовсе и дождь начался. Джисон боится, боится школы, родителей, учителей, друзей. Снова уроки, снова истерика, снова проблемы. — Джисон, если ты не понимаешь эту математику, давай тебе репетитора наймем, помнишь в прошлом году ты же занимался? — Сказала ему как-то мама в то время как застала его всхлипывающего над тетрадью. — Мам, да тут проблема не в этом, по математике у меня три с половиной выходит и даже по физике пять. Я просто ус… Нет все в порядке, просто немного хочу спать, а так все хорошо. — По щекам снова соленые дорожки, папа с сыном уже не разговаривает, назвал пару раз слабаком, а потом и плаксой. Теперь он один, всегда был один, но теперь кажется будто весь мир раньше был спиной к нему, а сейчас специально повернулся посмеяться.       На улице все так же покапывает дождь с молниями и громом. У Хан Джисона в голове только строки из песен и из видео. Однажды он уедет от сюда, забудет этот город, эту страну, семью, друзей. А пока что ему надо закончить старшую школу и получить аттестат, зачем он? Джи сам не понимает, в Малайзии все равно пересдавать их экзамены, но раз два года на 10 и 11 класс он потратил, то 12 он обязан закончить, впереди осталось всего около года, сейчас почти май, а год закончится в марте. Осталось потерпеть еще чуть-чуть и все закончится. Хан закрывает с грохотом окно и комнату освещает внезапная вспышка света. Он хочет спать, но не будет, потому что задали куча уроков.       Учебников понакиданных один на другой столько же сколько он не спит сутками, тетради разбросаны, одна даже уже с 11 класса валяется на полу, может упала случайно, когда он пытался решить задачу. Брат придёт не раньше 10, родители его снова отругают, но Ёну будет все равно, он зайдет в комнату позвонит своей девушке и до пяти утра они будут болтать и мешать Джисону. На ногах от злости он надавил слишком сильно на порезы, выступили кровяные следы. Черт, теперь домашние штаны срочно надо стирать, не дай бог заметят такое. — Джисон, помоги своему брату дауну с корейским, он уже родной язык не знает. — В комнату врывается папа, с красными от злости глазами и уже точно не трезвой головой. — Хорошо, я сейчас доделаю свое и помогу ему.       Сил хватает только выдавить из себя полуживую улыбку и спровадить отца к матери на кухню, где их они уже оба забывают о существовании своих детей. Мать на мгновение почувствует себя нужной и не вспомнит о любовнике с которым вчера переспала, их глава семейства умолчит об изменах какой уже год. Они живут ради трех сыновей, один раз Хан Джисон узнал правду о его рождении. На самом деле, до него мама делала два аборта, а потом в 24 у нее — матери одиночки, появился малыш Джи, через пол года она вышла замуж за прекрасного мужчину — его отчим, когда ему еще не было и года, его мама, Кан Намхён, спросила будущего мужа, «Как бы ты хотел, чтобы мой сын тебя называл? Бонсу или папа?» «Второе» — сказал он.       Это и была их ошибка, быстро поменяв документы, Кан Джисон стал Хан Джисоном, а папа всегда им был, правда в детстве избивал чаще чем своего родного сына, Ёнхва тоже был не запланированным, ещё перед свадьбой Намхён узнала о беременности и промолчала, дабы не подумали, что свадьба по обязательству. У нее был где-то третий месяц, а рассказала она всем об этом уже на шестом. Бонсу был не против, хотя и не был готов ко второму ребенку в семье. Мелкий их брат, его зовут Минджун по значению «Умный и превосходный» может ему это просто не дано?       Раньше было тяжело, отец их часто избивал с Ёном, было больно, но он терпел, поскольку не знал, что его болевой порог намного ниже обычных людей, из-за этого и часто лежал в больницах с пневмонией или один раз такое было, он сломал два позвонка, как написали потом компрессионный перелом, так он потом еще неделю спокойно ходил, пока не начал задыхаться от работы по дому выполняя свои обязанности — помыть пол, приготовить ужин, а вечером получить ремнем, за любую пылинку, Ёна это тоже касалось, били их часто, практически каждый день, когда потом в какой то момент, он сам не врезал Бонсу. Бить он их конечно не перестал, но ради «профилактики» пару раз за год воспитывал своим армейским, солдатским, с металлической пряжкой, в глазах потом не только звездочки летали, но и птички с ракетами иногда появлялись.       Но знаете он никогда не был зол на родителей, да все помнил, да был обижен, но ему бы так хотелось иметь большую любящую семью. Поговорить, поболтать, а не кричать или выслушивать оскорбления. Джисону кажется, что с ним никто не хочет общаться из-за того что он слишком болтливый или может потому что он уродливо выглядит? Да, так и есть его щеки слишком большие, а ноги толстые, еле в джинсы помещаются. И в школьной форме он выглядит не на ученика выпускного класса старшей школы, а на одиннадцатилетнего пухлого мальчишку. Мысли в голове путаются, как-то раз один певец сказал, — «Чем больше звезд на небе, тем больше мыслей у меня в голове…». Это так и есть, интересно у каждого человека в голове куча мыслей, а что делать если из этих мыслей положительных не находиться, там только темнота и страх. — Как найти эту тупую площадь второй окружности?! — Возмутился Джи, а стрелка часов перевалила за 2:48АМ. Все спят, а у него еще и корейский 6 класса, а потом и может обществознание 9 класса за Ёнхвана сделает. Сейчас перед глазами только учебник по всемирной истории и седьмой параграф «Страны Восточной и Юго-Восточной Азии в 1940-1970-х гг.»       Может мама ошиблась когда сказала, что он самый умный в семье? Самый старший, самый умный, самый самостоятельный, и куча всяких самых… В комнату снова заходит Бонсу покачиваясь на своих двух. — Сыночек, ты прости меня, — Начинает прямо с порога, Хва уже спит и хорошо, не чего ему такое выслушивать. — Ты ведь у меня один такой, взрослый совсем, — Он подходил все ближе и ближе, нога под столом отбивала свой нервный ритм. — Правильный такой, до утра сидишь свои уроки учишь, хоть бы раз погулял с друзьями, как Ёнхва с этой, как ее? — Юна — Подсказывает автоматически Хан и с ног до головы анализирует состояние отца. — Пап, шел бы ты спать… Завтра на работу тебе рано вставать. — В ответ тот тоже что-то промямлил, пожелал то ли хорошего сна, то ли скорой смерти, разобрать вообще было не возможно, но и то и другое вполне воплотимо.       Джисон любил родителей и маму и папу, но никогда их так не называл, когда был один. Кан Намхён и Хан бонсу так они были записаны в номерной книжке в телефоне, в переписке с учителем, в разговоре с одноклассниками, при знакомстве с кем то, но не любящие отец и мать. Про братьев вообще лучше промолчать, никто из его круга общения не знал о их существовании, а его круг общения это школа, там все думали, что Джисон единственный ребенок в семье. Голос Хана старшего отдаляется на кухню, но тихо все равно не становится, снова ругаются, скоро совсем будут орать друг на друга матом. Лучше бы шутки свои пускали да смеялись. Джи кажется, что когда нибудь они разведутся, или Бон убьёт свою жену в пьяном угаре, а может и даже их, своих детей. Через час он все-таки убрал тетради с учебниками в рюкзак принимаясь за домашку шестых и девятых классов.

***

       Первым делом зайдя в кабинет №113 он кажется перекрестился два раза, поздоровался с учительницей Ю, кинул на парту всё ту же алгебру и завалился досыпать свои пол часа до урока. Спит он хорошо, в смысле чтобы уснуть ему надо только прикрыть глаза и облокотиться на что нибудь. На парте так же лежит пара учебников, столько же тетрадей за 12 и 11 класс, для повторения, полупрозрачный пенал, голубой блокнот и голова уставшего подростка. — Хан Джисон! — Доносится от куда то из далека, почти не расслышать. — Хан Джисо-о-он — Настойчиво протягивает учитель. — Ержан вставай на работу опаздываешь! — Под ухо орет Кан Тэхён, он сидит на третьем ряду и часто болтает с ним на переменах или после школы. А так он человек со своим миром в голове. Со странностями и тиками, у него есть компания из пяти человек, один из них учится в параллели на гуманитарном — Бомгю, тот самый с которым они редко, но общаются, они же в физмате: Ёнджун, Субин и Кай, его полное имя практически никто кроме, очень при очень редко, учителей и не говорит. — Да, что случилось? — Спросонья не сразу понимаешь что от тебя хотят, до урока еще 15 минут, практически вся компания Намджуна уже в сборе, сидят и обсуждают Хана, нет только вечно опаздывающего Юнги и Чимина. — Джисон, — Учительница Ю смерила его недружелюбным взглядом. — Ты почему спишь на уроках? — От этого голоса стало сразу не по себе. — Ты что ночью такого делаешь что в школе спишь? — Уроки. — Так тихо, хотелось бы конечно и промолчать, но отстаивать свое слово он привык. Не зря его как-то раз назвали тупым выскочкой, правда учителя до сих пор думают какой он прилежный ученик-гимназист. — А днем чем занимаешься? Если будешь в школе спать на уроках мне придется вызвать твоих родителей. — Ну да, конечно, проблемы со сном у него, а родители виноваты, только страдать после этого будет сам Хан. В голове после долгово приема курса снотворного и наладившегося сна снова отложилась привычка. Хочешь спать — это плохо, спать нельзя, будет не хорошо. Звонок не помогает отвлечься, еще две минуты, хотя никому это и не важно, можно настроиться на учебу.       Со временем школа задает нам какие то привычки, например приходить на встречу вовремя или запоминать имена знакомых, уважительно общаться со старшими, вовремя сдавать выполненную работу, читать книги, быть в курсе всего что происходит, но и не только светлая сторона запоминается темная тут тоже присутствует. После замечаний учителей в голову въелись привычки: Слезы — это слабость, насмешки и грубость, обзывательства и новые прозвища. Сон — это плохо, такая же слабость, новые обзывательства, насмешки и много всего подобного.       Ошибки совершать нельзя, после них тебя все принижают, не сделал домашку — жди наказание, а еще и позор перед всеми. Казалось бы, по внешности никто не судит, а ведь так и было. Всем плевать какая у тебя одежда, от Versace или от Gucci, а может ты вообще лицо компании Nike. Им не интересен твой цвет волос и прическа на сегодня, марка духов, обувь сезона, им больше интересен твой характер, что ты думаешь о них, чем занимаешься, чем увлекаешься, что тебе нравится, общительный ты или нет.       А Джисона это и испортило. Всюду дети ходили все как с иголочки одеты, в школьных формах, деловых костюмах, спортивках, нет кого то просто в футболке или майке. Тогда Джи начал одеваться в одежду не ниже 500 тысяч вон. Его одноклассник Джонвон один из тех кто постоянно ездит на недели моды, приглашают на открытия компаний, а его друзья обычные ни чем не выделяющиеся. Джи стало обидно, что кто то летает чуть ли не каждую неделю то в Японию, то во Францию, то в Милан, однажды кстати привезли ему автограф Фогеля. Это было круто, знать что ты знаком практически со всеми звездами мира через одно рукопожатие.       После этого и изменилось его поведение, он стал чаще вести себя высокомерно, от друзей со двора он отказался, мол не моего уровня, хотя на самом то деле просто не хотелось слышать упреки со стороны одноклассников, что он с такими дружит, обычными и низшей категории. Наглость и лицемерие, лживость, надменность и много еще похожего, но может это лишь была его защитная реакция на внимание ребят со школы высокого класса? — Извините за опоздание, — в класс влетел запыхавшийся Пак Чимин, из той самой «Крутой» компании. И сразу прошел за свой первый ряд у окна, хотелось ему пожать руки, поприветствовать друзей, как настойчивый голос учительницы Ю нарушает привычную тишину. — Пак, а садись-ка ты к Джисону. — Она смотрит то на Хана, то на этого самого Мина. Он пробежавшись глазами по Джи одиноко сидящему повернулся к другому, Шин Джисону, с немой паникой. — К Хан Джисону, ну, — Она кажется реально, либо свихнулась, подсадив Чимина к нему, либо умом тронулась. — Вот так то, а там на последней парте болтаете слишком много.       Чимин скривился в тот момент, когда садился рядом, отодвинул стул подальше к батареям, положил рюкзак на подоконник и полностью изолировался от Сона. Как будто тот болел чем то. Ребята сзади его поддерживали, он тоже смеялся, слабо что ли? Задавали они ему вопрос, на что Мин прямым текстом отвечал — слабо, а тебе слабо? Они тоже отвечали слабо. Хан Джисону хотелось заплакать, его то никто не поддержит, стало до безумия грустно, но школа не для слабых, а слезы это слабость.       Джисону снова все не так, он сидит на математике, а слезы медленно катятся из его глаз начиная капать на тетрадь, чернила размазываются, сопли тоже стекают. Негромкое швырканье проходится по шумному классу. Хорошо у него волосы длинные глаза прикрывают, главное чтобы не заметили. Истерика начинает покрывать его с головой, боже как тяжело это держать в себе. Хёнджина теперь больше рядом нет, Сынмин тоже сбежал вместе с ним. Чимину не до него он говорит со своими друзьями.

***

      Любое проявление чувств — это слабость.       Это была его первая запись в личном дневнике, каком то блокноте стащенном у брата, он все равно им не пользовался. А в этой фразе есть толика правды и все-таки немного грусти. Хотелось спать до безумия, но уроки еще не сделаны, а английский учить то это только до утра. Написав примерный текст через переводчик, стал повторять из раза в раз, что то запоминалось, что то снова проходило мимо ушей.       Он скучает по родителям, странно наверное, да? Но ему бы и в правду хотелось бы сесть рядом с ними и рассказать о себе. Почему именно ночью лезут такие мысли в голову? На часах четыре утра, когда мама заходит в кухню посмотреть кто там не спит. Ругает за то, что тот шумит и мешает им, Хан просит прощения и бросая тетрадь в рюкзак, падает на кровать мгновенно погружаясь в царство небытия. Завтра будет лучше чем вчера…

***

— Два, Хан Джисон, — И самое то несправедливое, сесть ему после этого не дают, отчитают перед всем классом, как в пример, а потом уже садись. — Ты почему не учил? — Я учил… — На щеках румянец, ему до безумия стыдно, хочется провалиться под землю и нарушить все обещания которые он когда то давал.       Два, эту оценку он за последние пару недель слышал чаще чем свое имя, уже ничего не хочется, ни учиться, ни стараться, ни жить… Он выживает, нет людей которые бы совершили самую большую ошибку в своей жизни, их просто не существует. Вместо них теперь только тени, в магазинах, в которых они покупали продукты перед тем как пойти домой, улицы и дворы по которым они туда направлялись, парки и скверы в которых они отдыхали. Может быть где то даже прозвучит песня которая будет напоминать именно этого человека.       Когда нибудь и он на это решиться, где то он слышал что после смерти будет новая жизнь, типа перерождения, как в мультике душа, кто то говорил, что будет Бог, который взвесит все твои поступки, а там сам решит что с тобой делать. Где то ходили слухи, что попадешь в ад, а там то ли жарко, будто в котле, то ли холодно, будто в космосе. А один раз ему тетя рассказала, когда ты совершаешь самоубийство то весь мир останавливается, становится черно-белым и ты бродишь по этой земле и страдаешь, может это и есть ад? Жизнь хуже смерти, те кто выбирают жизнь уже самые бесстрашные существа во вселенной. — Она меня бесит. — С яростью приземляется на свое место Хан обращаясь к Ликсу. — И всегда бесила. — Добавляет незаконченные слова Фел дописывая в тетради правильные ответы из ГДЗ по математике, они все в классе часто ее списывали. — Еще и маму в школу в понедельник вызывают, снова…       Парень вздыхает облокачиваясь о спинку стула, как же ему неуютно, хочется туда где бесконечное лето, — После смерти наступит бесконечное лето. — Это была вторая запись в дневнике. Такая правильная и больнючая, до невозможности, как кипяток на руку или обмороженный язык на металле зимой, хотя даже если бы это и произошло, то Джи никогда бы не почувствовал настоящей боли. Ему это просто не дано. — Так ты же сам и не учишься. — И смеется, неужели это и правда так? Все его ночи за книгами, истериками, слезами и мольбами чтобы это прекратилось, не видно? Улыбаться каждый день и смеяться притворяясь быть таким, каким ты никогда не был и не будешь, притворяясь не собой, а скрываясь за маской счастливчика, у него всегда все хорошо. И если Хан Джисон спустит свою улыбку с лица, перестанет улыбаться даже глазами, то все спросят, наверное, а что же с ним случилось? А он не сможет ответить, ведь это он и есть, он немного грустный, немного замкнутый и совсем не разговорчивый юноша. Плакать по ночам и улыбаться после этого в обществе тяжело, но еще тяжелее то, что этого не замечают остальные.

***

— Я дома! — В коридоре тихо, в комнатах у каждого горит свет, время уже позднее. — Я понял.       Никто не выйдет, это понятно. Квартира уже давно потеряла статус любящей, заботливой и большой счастливой семьи. Мечта Джисона стать лингвистом, в будущем он точно переедет от сюда, заведет кота, свою семью, поменяет номера телефона и данные паспорта. Для него начнется новая жизнь о которой он думает каждую ночь перед сном. Если доживет, если успеет, то все сбудется. Теперь в этом мире его держит только музыка, не какие то там айдолы, певцы, артисты и тому подобные, а простые песни, со смыслом, без, это не важно, главное что держит, а потом он разберется, как заполнить пустоту в себе. — Мам, — Он приоткрывает дверь в родительскую комнату, отец вечно на работе или в командировках, поэтому практически никто его и не видит дома, кроме как по вечерам на кухне с бутылкой крепкого. — Мам привет.       Тишина, как будто со стенкой разговаривает, да лучше со стеной поговорить, чем видеть живого человека и понимать что ему от тебя противно. Она как всегда в своем виртуальном мире с наушниками и переписками, может иногда фильмы смотрит, ей не до сына. А в наушниках «Vspak — Дорогая, сегодня загнался сильнее обычного». Мам я по тебе соскучился, у меня вроде куча проблем, я прогуливаю учебу, потому что не хочу там учиться, я поссорился со всеми с кем только можно, я хочу услышать совета или поддержку хотя бы. Странно что из-за этого портиться настроение. — Мам поговори со мной, — Он подходит ближе к Намхён, тогда уже Кан убирает экран телефона, чтобы кто либо не увидел ее переписки. — Мам, я пришел. — Хорошо я поняла иди. — И все, больше ничего от нее не услышит за сегодняшний день, он стоит ждет что мать может хотя бы спросит как провел день? Или хотя бы где был в такое время? — Что то еще? — Нет, ладно я пошел.       В комнате как всегда сидит влюбленная парочка, Джи не мешая им падает на постель мечтая провалиться под землю, его сегодня опозорили, а он ничего не сказал. Стыдно, очень, только теперь ничего не сделаешь. Подумаешь, ничего не делает, еще как делает, с тетрадями сидит до четырех утра, а потом спит по два часа, в школе выслушивает перепирательства за спиной, и так же смотря в глаза учителям думает, что он сделал не так? Родился, закончил начальную школу с одной четверкой, среднюю с пятью четверками, старшую заканчивает, в лучшей гимназии города, ну почти лучшей. Кому он не дал покоя? Разве заслужил эти слухи и оскорбления? — Джисон? — Ён оторвался от телефона взглянув на старшего брата. Может его интересовала все-таки хотя бы немного жизнь Хана? — Можешь на кухне посидеть, мы здесь немного заняты. — А нет, все-таки не интересовала. — Сам иди, я устал. — И завалился в одеяло укутавшись с носом, прям в школьной форме и плевать, пусть мнется. Хочется просто уснуть и больше не просыпаться.       Со стороны послышались маты, но Сони принимает их уже как к себе домой. Его имя с фамилией и синонимы к слову ебнутый стоят вместе за руки. Поначалу тяжело было привыкнуть к тому, что он не такой как все, а потом как пришло принятие всей ситуации, пришлось опустить обиды и идти дальше. Пара минут в бессознательном положении помогло привести мысли в порядок, на пол полетел пиджак и рубашка, штаны остались на нем, по причине сюрприза, который прячется на ногах кровавыми шрамами и пятнами на всю жизнь. Через еще пару минут все вещи аккуратно лежали на комоде, а Хан снова сидел за столом с тетрадями и учебниками в руках.

***

— Ну Сынмин, ну можно с вами. — Джисон стоял возле кабинета «излюбленной» математики и умолял Хёнджина Феликса и Сынмина взять с собой на прогулку. — Хан ты знаешь, как ты выглядишь? — А вот тут Мин немного перегнул, внешность у Джи была запрещённой темой. — Тебе и тринадцати лет не дашь, да и ведешь себя на десять.       Парень и в правду вел себя как ребенок, он вырос воспитывая своих младших братьев и сестер, которые были младше его на 3-4 года. А внешностью он всегда отличался от многих, однажды переходя в новый класс одноклассники направили его в сторону одиннадцатилеток, на что он их удивил и сказал, что он новенький десятиклассник. — Ну пожалуйста при пожалуйста! — Ким был старше и выше, и было немного неудобно так говорить. Взглянув на Феликса позади попытался и его привлечь, но он просто пожал плечами и дальше уставился в смартфон. Хёнджин пропадал где-то в туалете. — Джисон, отстань ты уже от нас, — Юноша тут же замолчал уставившись на старшего. Резкая смена тона привела его в чувства. — Ты уже всех достал, особенно когда к Чонвону приставал. Тебя все обсуждают за твоей спиной, так что лучше не стоит тебе с нами идти. — Правда на самом деле очень больна. Вообще Джи знал об обсуждениях, но слышать это в лицо тяжелее. В разы тяжелее, на улице полил дождь, а на глазах у Хана реки слез, хорошо что никто не видит, теперь он хочет быть только один.

***

      Запись третья. «Будь всегда один» — он это запомнит и еще долго будет обходить ту компашку, а после по болезни просидит дома неделю. Не всегда легко принять то, что тебя многие недолюбливают. «Прям как раньше, прям как всегда, к этому и привыкать не надо.» — больно, до безумия, но он уже не ребенок чтобы жаловаться старшим, вырос, теперь обязан разбираться сам, вечером ноги снова пострадают от острого лезвия канцелярского ножа, а практически пустая бутылка перекиси в рюкзаке все-таки опустеет. У него все в порядке, у Хан Джисона всегда все хорошо.       Еле дойдя до своего спального места конечности уже успели онеметь, спальня была, слава богу, в которого он не верит, пустая. Настроение под ноль, хотя кажется там от нуля до минус бесконечности не далеко. Он до последнего будет отрицать свою депрессию. Нет ее, у Джисони, а аппетита нет только из-за частых болезней, сон нарушен из-за переживаний по учебе и будущего. И плакать он уже не может, только потому что считает себя слишком гордым.       Отец и мать снова пьют, как объяснить мелкому, что это? Как показать что алкоголь это плохо, когда родители почти не просыхают? Утром работа вечером бутылка вина или соджу. Устал, просто немного хочется отдохнуть, он сейчас полежит, поспит, попсихует, встанет и снова всё по кругу. Утро-кофе, Школа-день-уроки, вечер-домашка-бутылка вина. Крики, вечное его принижение, унижения, такая обыденность… Так устал… От ответственности, от школы, от родителей, устал от самого себя. — Джисона, можешь мне помочь с математикой, пожалуйста. — В дверях появился Минджун с учебников в руках. — Мин я сплю. — Оправдание так себе, но может с сработает? — Я боюсь к маме с папой идти, они кричат там. — Голос брата стал совсем тихий а с его глаз покапали слезы.       Минджун тоже устал, от этих скандалов, от криков в сторону детей, от того что еды дома часто не было, от посторонних которые приходили и запирались вместе с родителями в комнате, от громкий музыки устал, от презрительных взглядов соседей, будто он не такой как все. Джисону в детстве часто прилетало, поэтому он научился не только слушать, но и слышать. Он злопамятный, он не любит обижаться и обижать и даже не смотря на то что Джи ненавидел детей, те к нему всегда тянулись, как за помощью если кто то обидел, так и за поддержкой. — Иди сюда сейчас разберемся. — И Мин все еще с сопливым носом и мокрыми глазами пошел на кровать к старшему брату. Сюда бы какую нибудь классику или лирику включить и вообще супер. А разве классика и лирика не одно и то же? А что такое лирика?       Как же хочется с кем нибудь поговорить, просто поделиться и рассказать что у тебя на душе, жаль людей таких нет. Феликсу он довериться не может, о других и речи идти не может. Бабушке или дедушке? Они не поймут, в другое время воспитывались, да и в возрасте уже, мало ли сердце прихватит от таких разговоров. Родители? Он им нафиг не сдался. Братьям? Один мелкий еще у другого на уме одна любовь.

***

— Джисон просыпайся! — Учитель поднимает на него гневный взгляд и Хан понимает — это конец, в наушнике играет песня любимого айдола, все-таки есть один кореец, ладно может и не один, но песни у него потрясные, Limbo — Lee Minho. — Ты мне на вопрос ответишь?       Рядом сидит Хёнджин и подшучивает над ним, задние парты вообще угорают и перешептываются, вместо того чтобы вчера сделать уроки за 12 класс он сидел и разбирал тему начальной школы. Вопрос был что то про производные, они их проходили в прошлом году, в голове только график и не важно какой, он даже корень кубический из икс не сможет показать. — Я не знаю, — Фел смотрит на него немного улыбаясь, а вот Сон сейчас готов расплакаться на месте и еще и Сынмина с Феликсом ударить, ну а зачем над другом смеяться? — Субин расскажи нам определение производной, напомни Хану, а то он забыл у нас. — Все как всегда, Джисон может быть и смог бы дать определение, вот только дома пока что проблемы, да и нафик ему эта математика нужна? Ему больше по вкусу музыка.       Перемена наступит через 13 минут, а у него уже два в дневнике. Музыка сменяется на более тихую Billie Eilish — What Was I Made For?. Кажется будто сегодня что то произойдет, внутренний голос напоминает о своем существовании, становится снова не по себе, тело сковывает, отвлечься уже не получится, он совершил ошибку, он ошибся, он забыл, не помнит, не знает. Ребята начали уже что то записывать, а у Хана снова проблема, он сам один как большая и сплошная проблема. Минута, две, три вот уже и по моему отпускает, или отпускают. — Джисон идешь? — Кажется история повторяется. Он встает с насиженного стула, учебники падают в рюкзак. Джисон тоже падает от подножки от любимых одноклассников. Поскорее бы домой, остался один урок. — Такой жалкий, — Доносится с дальнего края класса и смех, да смешно, даже очень. Сегодня родители снова будут пьяные, надо как нибудь мелких братьев отправить к бабушке с дедушкой. Вот от этого точно хочется смеяться, Джисон ненавидел пьяных людей, но иногда самому хотелось напиться до потери сознания и забыть обо всех проблемах, которых у него по сути нет.       Коридоры практически такие же шумные, правда только его одноклассников не хватает. Все в столовой, а он как всегда не ест, может потому что денег не хватает, а может потому что недавняя отметка на весах показала 57 килограмм. Курить хочется до безумия, наверное после школы свалит куда нибудь и снова погрузиться в мир обид и разочарования. Дверь в кабинет открыли и он прошел первый за вторую парту. Информатика, такой скучный предмет, за окном видна свободная жизнь без всяких чисел, графиков функций, закона Ньютона, двоичного кода. Последний урок, может даже и последняя его день. Всё намекает на то что он в этом мире слишком задержался, он здесь уже не нужен, минус среди положительных чисел. — Джисон, опять скучаешь? — Учитель сел за свое место, а Хан упал головой обратно на парту. — Бедненький Хан, я всегда когда на него смотрю мне его так жалко… — В помещение вошли еще пару человек, теперь они были свидетелями слов преподавателя и его унижения. — Извини раньше тебя отпустить не могу, меня ругать будут. — Не надо меня жалеть — Промычал он, когда рядом сел Феликс. — Если бы я тебя не жалела, ты бы уже давно зарос тройками. — Возразила учитель Ан и вспомнилась сразу последняя оценка по этому предмету, ему поставили три за практическую на компьютере. — Пожалейте меня, пожалуйста, у меня три последняя… — Он так хочет домой. Но сначала отдохнет в своем месте.

***

      Старый мост на небольшой реке, которой и название не дали из-за размеров, уже покрылся слоем ржавчины. Кругом полно зелени, май на дворе как никак. И чувство тут особенное, легкость, тихо и спокойно. Хан проходит мимо кустов с дикой ягодой наслаждаясь моментом отдыха. Как же здесь хорошо. Он обходит дыры в основании доходя до середины и пропуская через старые прутья — ограждения ноги, он наблюдает за мерным течением. Теперь никуда больше идти не хочется.       В голове навязчиво крутиться мысль, а что будет если он умрет? Ну подумаешь всего лишь подросток умер, таких как он еще миллионы. Да, но такой он всего один, хочется кричать от боли и несправедливости в этом мире. Если уж совсем конечно приглядеться то в далеке были заметны старые дома, там сейчас в них идет жизнь. С неба пошел мелкий дождь, летне-весенняя трава покрылась росой, от которой позже будут мокрые все ноги, возможно Джисон простынет или просто замарается, но это не важно, Джи уже привык здесь сидеть часами выкуривать одну за другой сигарету и наблюдать за природой.       Из рюкзака выпадает мятая пачка наполовину пустая, хватит буквально до конца недели, жаль сегодня только начало недели. Теперь слушать музыку можно без наушников здесь его никто не потревожит. Машины здесь не проезжают, а люди часто обходят это место, ржавый мост не внушал доверия взрослым.       Интересный у них все-таки класс, и одноклассники не плохие, они хуже чем плохие. И почему он должен это терпеть? Затяжка первая.       И уроков куча задают, вот он хотя бы понимает о чем они там разговаривают на своем языке? Затяжка пятая.       Надоело ему уже по нескольку дней голодать, он жизни обычной хочет, а не вот это все. Затяжка двенадцатая.       Пора заканчивать с этим, сигарета летит в воду.

***

      Первая полоса, вторая глубже, третья, четвертая. Ноги уже немеют, он лежит в ванной с горячей водой, дверь открыта, но сюда точно никто не зайдет, никому нет до него дела. Еще одна полоса теперь вода окрашена в красный, а сознание мутнеет с этим миром. Последний порез на ноге и лезвие падает на дно, а голова кружится до невозможности, тошнит от вида крови, Джисон ненавидел кровь. И заснул, как он надеялся навсегда.       Позже в квартире появится Ёнхва после прогулки, пройдет уже около полутора часов, слишком много времени чтобы спасти человека. Родители услышат его крик, вызовут скорую, но Хан так и не очнется до приезда врачей, слишком много крови потерял. Может это и к лучшему? Его увезли в самую ближайшую больницу и даже при такой скорости не успели, не спасли. Братья тогда очень сильно плакали, родители устроили запой на неделю, не выходя из квартиры заказывали все на дом. Мелкий с Ёном пропускали школу и все время плакали и скучали.       А ведь все осталось так как и было до этого момента. Вода в краске для кисточек стоит на столе, карандаши разбросаны, на полке стоят все те же книжки, которые он не прочел но собирался. Как жаль что их больше никогда не возьмет даже в руки. В холодильнике стоит пирог который он готовил, представляете, ведь только вчера он им это приготовил, а никто даже не обратил на это внимание, маленькая записочка всегда им будет напоминанием, что Джи на них не обижался, вчера все еще было нормально, а сегодня его уже нет.       Он сам смешивал все ингредиенты, покупал масло и за одно колу, чтобы было вкуснее, которую к слову даже не допил. Сам проверял готовность в духовке переключал градусы, а сейчас пирог в холодильнике, а Джисона уже нет. Его чай стоит на школьном столе, оставил вчера с вечера, учебники разложены в беспорядке, там он где то помечал что надо выучить, повторял записывал в тетрадь, а сегодня это уже не важно.       После смерти наступит бесконечное лето, так ведь там было? Каждый день он не жил, а выживал. Ему было плохо, дома все время кричали, в школе завалили двойками, одноклассники уже давно перестали с ним общаться, с Сынмином они были не так близки, какое то время он даже называл его жирным, после этого Джисон скинул восемь килограмм. Это было почти не заметно, но загнало его в комплексы. Хван ему часто помогал, но болтали они изредко только на уроках. А Феликс ему был очень дорог. Но вот только после звонка классной он больше не общался с ним сложными фразами, только привет, пока, да, нет. Он больше с ним не сидел за одной партой, ушел на последние ряды. Так будет правильно повторял он себе, а потом и вовсе исчез.

Как жаль что это просто был сон…

***

      Кабинет врача теперь казался совсем жутким и непривычным. Стены окрашенные в салатовые и белые цвета напоминали болезни, в коридоре не пахло лекарствами, но были дети, которые сидели и то подергивались из стороны в сторону, то специально кидали вещи в руках на пол, то просто смотрели, как-то не правильно что ли? Все говорило само за себя, Джисон в клетке, сам туда пошел и сам же не хочет выходить, он хочет найти выход, да вот только как? Там, в той вселенной, он умер, он умер и в этой, но только внутри, снаружи он еще оставался жив, дышал, ел, спал и сердце у него еще билось, только смысл? Быть живым снаружи, на мертвым внутри, ничего не чувствовать, но ходить по этой земле? Нет смысла. — Войдите, — Его пригласил врач в свой кабинет. Мама была рядом, но ее как будто и не было, она теперь все время сидела в телефоне. — Проходите присаживайтесь. Меня зовут доктор Чон, но ты можешь называть меня и по имени Сувон, кажется мы с тобой до этого момента не виделись да? — Да, — Вмешалась мама, пытаясь заполучить все внимание на себя, ведь это она тут пострадавшая, такого больного сына воспитывает. — Хорошо, а что послужило придти вас ко мне? — Врач стал записывать в компьютер данные из карточки что ему передала мама. — Вечные истерики, слезы, сопли, не пойду в школу и все, уже не знаю что с ним делать, — Она все перечисляла и перечисляла, его минусы, комплексы, всю его жизнь. — Уеду говорит из страны и забуду вас. — Что ж, я вас понял. — Сувон наблюдал за реакцией мальчика пока родительница высказывалась по поводу сына, что кстати не было упущено из его взора, подросток часто вздрагивал, зажмуривал глаза, сжимал руки в кулаки и смотрел только в пол. — Джисон, так ведь? А теперь ты расскажи почему ты здесь? — Из-за школы и может из-за того что я часто плачу, а может и по другой причине я не знаю. — Он выдохнул, все так же глядя в пол, линолеум серый с крапинками, такой часто покупали в такие заведения. — Расскажи что ты чувствуешь? — Врач пытался найти к нему подход, дабы разговорить ребенка. — Как описать эту боль? — Он немного нахмурился. — Такую невыносимую, тяжелую, а самое главное неизвестную ранее. Тревога давит со всех сторон и страшно становиться не из-за проблем или осуждения окружающих, а от новых чувств непонятных мне. Будущее кажется теперь обреченным, будто просвета там нет совсем, нет новой страны, гражданства о котором я буквально слюни пускал каждую ночь. — Потом резко замолчал смотря на родителя полной ненависти в глазах. — Каждая моя мелочь, совершенное что то не так, я помню все, как джинсы замарал в школе, как проспал уроки, как получил нагоняй и двойку у доски при одноклассниках, как обсмеивали и мыли руки в снегу после того как прикасались ко мне. — Хан оглядел врача задумавшись, добавлять или нет? И решил что другого пути уже нет. — Страх не за обреченное будущее и не за постыдное прошлое, а за неизвестное настоящее. — Я тебя понял. — Теперь он обращался к матери. — А вы знали об этом? — Как я могу знать, он со мной не общается. — Ну да, как с ней общаться если она то не ночует дома, то с алкоголем в обнимку то с телефоном, мать вроде есть, но ее как будто бы и нет.       И если три четыре года назад Джисон задумывался о своем состоянии прикидывая, такая ли может быть депрессия? То это не так, чувство лени и того что все плохо — это не то состояние. Депрессия это чувства безнадежности, усталости, странных мыслей, ты не понимаешь, что с тобой происходит, новые знакомства, привычки, требования от тебя, новые вкусы, взгляды на жизнь. И все это в один момент просто тяжело пережить. — Джисон у тебя есть проблемы? — Спрашивает мама. — Да есть. — Отвечает Джисон и убирает с лица мучительную улыбку, фальшивую и совсем не подходящему сломленному ему.

      Он часто молчал, когда надо было ответить и всегда отвечал, когда надо было промолчать. Он всегда спал в обед, потому что тогда было слишком шумно, а он будто не из мира сего, никогда не спал по ночам. Он ел обычный рис с соусом и просто ненавидел рыбу, ни ее вида, ни запаха. Он учился в физмате, не переносил все что связанно с цифрами, точностью и формулами. Он сочинял стихи и рассказы, параллельно списывая геометрию с интернета. Он учил тексты песен, а рядом валялась тетрадь с теоремами и определениями. Он был всегда с людьми, но полностью нелюдимый. Его руки были изрисованы фломастерами в виде бабочек и компаса и черной ручкой в виде правил и формул площадей. Он ненавидел двойки и часто давал сам себе советы убиваясь в вечной работе над самим собой. Он слишком многое требовал от себя, не получая ничего в замен. По этому и потух так рано.